А на дворе чудесная погода.Окно откроешь — светит месяц золотой.А мне сидеть еще четыре года.Ой-ой-ой-ой! — как хочется домой.А вот недавно попал я в слабосилкуИз-за того, что ты не шлешь посылку.Я не прошу того, что пожирнее,Пришли хотя бы черных сухарей.А в воскресенье сходи-ка ты к Егорке.Он по свободе мне должен шесть рублей.На три рубля купи ты мне махорки,На остальные черных сухарей.Да не сиди с Егоркой до полночи —Не то Егорка обнять тебя захочет.А коль обнимет, меня не забывайИ сухарей скорее высылай.Итак, кончаю. Целую тебя в лобик,Не забывай, что я живу, как бобик.Привет из дальних лагерейОт всех товарищей-друзей.Целую крепко-крепко. Твой Андрей.
Помню ночку темную, глухую
Помню ночку темную, глухуюНа чужом скалистом берегу.По тебе, свобода, я тоскуюИ надежду в сердце берегу.Помню годы, полные тревоги,Свет прожекторов ночной порой.Помню эти пыльные дороги,По которым нас водил конвой.На которых день и ночь звучалиЧастые тяжелые шаги.Разве ты забыл, как нас встречалиЛагерей тревожные свистки?!В лагерях мечтают о свободе.Не дано там права говорить.Там винтовки часовых на взводеМогут вам свободу заменить.Срок пройдет, пройдут года упрямо.Все забудут наши имена.И никто не вспомнит, только мамаСкажет, что у сына седина.Может, сын еще к тебе вернется.Мать-старушка выйдет на перрон.Скажет: «Здравствуй, сын», и отшатнется,Подавив в груди невольный стон.Скоро вы увидите, как летомНа полях цветочки расцветут.Разве вы не знаете об этом,Что цветы свободных только ждут?
За окном кудрявая белая березонька
За окном кудрявая белая березонька.Солнышко в окошечко нежным светом льет.У окна старушечка — лет уже порядочно?С Воркуты заснеженной мать сыночка ждет.И однажды вечером принесли ей весточку.Сообщили матери, что в разливе рекВаш сыночек Витенька, порешив охранника,Темной, темной ноченькой совершил побег.Он ушел из лагеря в дали необъятные,Шел тайгой дремучею ночи напролет,Чтоб увидеть мамочку и сестренку Танечку.Шел тогда Витюнечке двадцать третий год.И однажды ноченькой постучал в окошечко.Мать, увидев Витеньку, думала, что сон.«Скоро мне расстрел дадут, дорогая мамочка!»И, к стене приникнувши, вдруг заплакал он.Ты не плачь, старушечка, не грусти, не мучайсяТы слезами горькими сына не вернешь.На ветвях березовых капельки хрустальные:С ней береза плакала, не скрывая слез.
Выпьем за мировую
Выпьем за мировую,Выпьем за жизнь блатную:Рестораны, карты и вино.Вспомним Марьяну с бана,Карманника Ивана,Чьи науки знаем мы давно.Ворье Ивана знало,С почетом принимало,Где бы наш Ванюша ни бывал.В Киеве, Ленинграде,Москве и Ашхабаде —Всюду он покупки покупал.Взгляните утром рано —Вам не узнать Ивана:С понтом на работу он спешит,Шкары несет в портфеле —Мастер в своем он деле.Будет им, пока не залетит.Шкары он надевает,Когда жуликом бывает,А когда ворует — макинтош.Если ж грабит, раздевает,Он перчатки надевает —Нашего Ванюшку не возьмешь!Если ж в камеру заходит,Разговор такой заводит:«Любо на свободе, братцы, жить!Свободу вы любите,Свободой дорожите,Научитесь вы ее ценить!».А когда домой приходит,То по новой все заводит:Курит, пьет, ворует — будь здоров!Легавых за нос водит,С девчонками ночь проводитИ карманы чистит фраеров.Однажды он дело двинул:Пятьсот косых он вынул —Долго караулил он бобра.Купил себе машину,Катал красотку Зину,С шиком выезжал он со двора.Долго он с ней катался,Долго он наслаждался.Но однажды с ним стряслась беда:Вместе с своей машиной,Вместе с красоткой ЗинойНавернулся с нашего моста.Играй, гармонь, звончее,Играй же веселее —Сегодня закрывается кичман.Если ж вы все блатные,Будьте вы все такие,Как ростовский жулик был Иван.Выпьем за мировую,Выпьем за жизнь блатную:Рестораны, карты и вино.Вспомним Марьяну с бана,Карманника Ивана,Чьи науки знаем мы давно.
Я по тебе соскучилась, Сережа
Я по тебе соскучилась, Сережа,Истосковалась по тебе, сыночек мой.Ты пишешь мне, что ты скучаешь тожеИ в октябре воротишься домой.Ты пишешь мне, что ты по горло занят,А лагерь выглядит суровым и пустым.А вот у нас на родине, в Рязани,Вишневый сад расцвел, как белый дым.Уж скоро в поле выгонят скотину,Когда нальется соком нежная трава.А под окном кудрявую рябинуОтец срубил по пьянке на дрова.У нас вдали, за синим косогором,Плывет, качаясь, серебристая луна.По вечерам поют девчата хором,И по тебе скучает не одна.Придут домой, обступят, как березы:«Когда же, тетенька, вернется ваш Сергей?»А у одной поблескивают слезы,В глазах тоска-печаль прошедших дней.А я горжусь, но отвечаю скромно:«Когда закончится осенний листопад,Тогда Сергей навек покинет зонуИ вслед за тем воротится назад».Так до свиданья, Сережка, до свиданья.Так до свидания, сыночек дорогой,До октября, до скорого свиданья,Как в октябре воротишься домой.
Плыви ты, наша лодочка блатная
Плыви ты, наша лодочка блатная,Куда тебя течением несет.А воровская жизнь — она такая:От тюрьмы ничто нас не спасет. (да-да-да)Воровка никогда не станет прачкой.А жулик не подставит лямке грудь.Грязною тачкой руки пачкать? —Перекурим это как-нибудь. (да-да-да)Дом наш стоит на самом крае Волги.А наша жизнь по камешкам течет.И пусть бы только сидеть не долго —От тюрьмы ничто нас не спасет. (да-да-да)Плыви ты, наша лодочка блатная,Куда тебя течением несет.А воровская жизнь — она такая:От тюрьмы ничто нас не спасет. (да-да-да)
Звезды ярко в решетках искрятся
Звезды ярко в решетках искрятся.Грустно в сердце младого красавца.Он не весел, не хочет смеяться.Про свободу он песню пост.
Припев:
Знаю, радость моя впереди:Грязь я смою, а грубость запрячу,И прижмусь к материнской груди,И тихонько от счастья заплачу.Мне теперь, дорогая, обидно.Ни тебя, ни кого мне не видно.Предо мной твои пышные кудри,Да любовь в моем сердце горит.
Припев.
Багровеет заря, мне не спится.Сердце птицей на волю стремится.Угасают последние звезды,Пропадают с рассветом мечты.
Припев:
Знаю, радость моя впереди:Грязь я смою, а грубость запрячу,И прижмусь к материнской груди,И тихонько от счастья заплачу.
Дочь прокурора
Там в дому прокурораБезотрадно и тихоЖила дочка-красотка,Звали Нина ее:С голубыми глазамиИ чудесной походкой,Как весенняя песня,Спетая соловьем.Было ей восемнадцать.Никому не доступна.И с каким-то презреньемВсе глядит на людей.И ни ласковых взоров,И ни нежных укоровНе подарит народуИз-под строгих бровей.Но однажды в субботуНа балу в старом паркеК ней шикарно одетыйПодошел паренек —Неприступный красавецИз преступного мира,Молча ей поклонилсяИ на танец увлек.Танцевали, обнявшись,А потом средь березокПоцелуями жаркимиОни тешились всласть.И тут гордая Нина,Эта дочь прокурора,Отдалась безраздельноВ его полную власть.Сколько было там страсти,Сколько было там ласки!Воровская любовьКоротка, но сильна.Ничего он не хочет,Ничего не желает,Только ласки красотки,Только море вина.Но судьба воровская,Как волною, бросает,То этап, то свобода,То опять лагеря.И однажды во вторникНа одном на вокзалеЗавалил он на делеИ ее, и себя.На скамье подсудимыхСидят молча, обнявшись.Прокурор поседевшийПьет уж пятый стакан.И ослепший от горяВидит он на скамье лишь:Рядом с дочкой любимой —Молодой уркаган.
Полгода я скитался по тайге
Полгода я скитался по тайге.Я ел зверье и хвойную диету.Но верил я фартовой той звезде,Что выведет меня к людскому свету.Как все случилось, расскажу я вам.Вы помните те годы на Урале,Как стало трудно деловым ворам,А в лагерях всем суки заправляли?Мы порешили убежать в тайгу,А перед этим рассчитаться с гадом.Ползли мы, кровью харкая, в снегу…Ну да об этом вспоминать не надо.Куда бежал — была, брат, у меняОдна девчоночка — пять лет с ней не видался, —Этап мой угоняли в лагеря,Я плакал, когда с нею расставался.И вышел я. Везло, как дураку.И поезд прогудел на остановке.Вскочил в вагон на полном на ходуИ завалился спать на верхней полке.Нашел я улицу и старый ветхий дом.Я на крыльцо поднялся. Сердце билось.Внимательно я посмотрел кругом.Но лишь звезда на небе закатилась.Открылась дверь, и вот она стоит.А на руках ребеночек — мальчишка.«А мне сказали, что в побеге ты убит.Ждать перестала и не знаю уж, простишь ли.Лишь одного тебя любила я.Пять лет ждала и мальчика растила.Но видно горькая была судьба моя —Я замуж вышла, обвенчалась я, мой милый».Я взял сыночка, пред глазами подержал.Запомнил все: лицо, глаза, ресницы.А деньги все, что в поездах я взял,Ей в руку сунул — даже не простился.Пошел к начальнику тогда и сдался я.Сказал, что, мол, в побеге. И откуда.Легавые собрались вкруг меняИ на меня глазели, как на чудо.Потом начальник папки полисталИ, побледнев, промолвил тихо: «ТочноТы при побеге ведь убийцей сталИ к вышаку приговорен заочно».Простите меня, люди всей земли.Прости, Господь. Ты есть, теперь я знаюЖить не могу я без большой любви.Да и без сына жить я не желаю.
Серебрился серенький дымок
Серебрился серенький дымок,Таял в золотых лучах заката.Песенку принес мне ветерокТу, что пела милая когда-то.Жил в Одессе славный паренек.Ездил он в Херсон за голубями.И вдали мелькал его челнокС белыми, как чайка, парусами.Голубей он там не покупал,А ходил и шарил по карманам.Крупную валюту добывал.Девушек водил по ресторанам.Но пора суровая пришла:Не вернулся в город он родимый.И напрасно девушка ждалаУ фонтана в юбке темно-синей.Кто же познакомил нас с тобой?Кто же нам принес печаль-разлуку?Кто на наше счастье и покойПоднял окровавленную руку?Город познакомил нас с тобой.Лагерь нам принес печаль-разлукуСуд на наше счастье и покойПоднял окровавленную руку.А за это я своим врагамБуду мстить жестоко, верь мне, детка!Потому что воля дорога,А на воле я бываю редко.Серебрился серенький дымок,Таял в золотых лучах заката.Песенку принес мне ветерокТу, что пела милая когда-то.
Я напишу письмо последнее, прощальное
Я напишу письмо последнее, прощальное.Я напишу письмо в колесный перестук.Мне будут на пути причалы, расставанья,И на моей судьбе — следы от чьих-то рук.На зону поднимусь, как дипломат в иную,В чужую сторону — язык ведь незнаком.Войду к зека в барак, как в вотчину чужую.Там каждый капитан и к плаванью готов.Вот руку на плечо кладет пахан суровоИ тихо говорит: «Теперь ты, кореш, наш.На нарах у окна постель уже готова,А малолетки пусть погнутся у параш».Расскажет мне пахан, что — правда и что — враки,Поделится со мной баландой и крестом:«Надень его на грудь и помни, что собакиБоятся, если им грозишь блатным пером»Не бойся, скажет он, тюрьмы, сумы и срока,Не бойся, скажет он, работы в лагерях,И не грусти о ней — она, браток, далеко,Черти на стенке дни и думай о годах.Послушаюсь его, а после помечтаюО шапке, что вовек на воре не горит,О том, что невидимкою прийти домой желаю —Услышать там, как мать с сестренкой говорит.Я — дипломат в стране, в стране чужой, далекой.Из мира красоты — в мир силы и ножа.Любовь моя пройдет, на стыках рельс отщелкав.Черчу на стенке дни. Все мысли о годах.