Чтение онлайн

Я улыбнулась.

– Может, Вы ещё и истории для пассажиров знаете?

– Канешно! А как же! Вам грустные или весёлые? – обрадовался таксист.

– Только с хорошим концом, пожалуйста! – попросила я его.

– О, я как раз знаю одну! – воодушевился он. – Рассказал мне эту историю мой брат, Резо, он в области одно время жил и там работал таксистом. В общем, так. В одном небольшом провинциальном городке жил отец Мирон, батюшка в православном храме. И позвали его однажды в деревню в полуразрушенный местный храм освящать воду для крещения. Маршрут был непростой, а ещё зима снежная, всё замело, и ехать километров сорок, вот и вызвал тот батюшка такси до того храма. Таксист, брат мой, долго жил среди местных, но в той деревне всего пару раз бывал. Однако согласился отвезти батюшку: работа есть работа. Да и как священника-то не отвезти? Батюшка после утренней воскресной службы был немного усталым, но дал Резо подробные инструкции, как проехать к церкви, ведь помнил он, как изгибается дорога и переплетается с рекой, но мостик отчего-то всего один. Вот как бывает! Машина ехала ровно, укачивая отца Мирона точно в люльке, и он, утомленный заботами, задремал. Проснулся батюшка, а вокруг заснеженное поле и край той самой деревни виднеется. Через реку на почтительном расстоянии стоит искомый храм. Таксист в ужасе озирается, не понимая, где же он проскочил нужный поворот. Отец Мирон очнулся и просит моего брата отвезти его к церкви, ведь до моста несколько километров, а его давно ждут, мёрзнут в продуваемом всеми ветрами храме! Резо и рад бы, но в бензобаке бензина осталось в обрез, только до заправки доехать. Батюшка повздыхал и полез за телефоном кого-то из прихожан на помощь звать. А связи нет, никакой, мёртвая зона! И у брата моего телефон точно умер! Нет сети в той деревне, хоть ты тресни! Стали они вместе думу думать, что же делать-то!? И решили выехать на деревенскую дорогу: может, проедет кто мимо, подвезет батюшку. Вечернюю службу ж ещё служить в своём храме, успеть надо позарез! Однако воскресенье, зима, уж скоро сумерки, и машин нет. Редкий водитель остановился, но и у него нет бензина, сам до заправки дотягивает! Да что ж ты будешь делать! Тогда батюшка вылез из машины, встал лицом к реке, в сторону храма и начал молиться. Молился он, молился под порывами холодного ветра, и вскоре, после всех этих мытарств и метаний, молитвы его были услышаны. На поднятую руку Резо остановился старенький грузовичок «Газель». Румяный парень, водитель того грузовичка, оказался соседом моего брата. Так вот, он быстро и аккуратно довёз отца Мирона до храма. Замерзшие прихожане, лишь завидев его, возрадовались и шумно приветствовали долгожданного батюшку. А он только выдохнул в ответ: «Бог слышит нас, братья и сестры! И Он вывел меня к вам!» – закончил, наконец, мой таксист.

– Как Вам история? Конец хороший? – бесхитростно поинтересовался он.

– История волшебная, спасибо Вам! И конец её выше всяких похвал! – благодарно откликнулась я. – Давно ли она случилась? – мне представлялись восьмидесятые годы прошлого века, никак не позже.

– Да года два назад, совсем недавно! – небрежно ответил водитель.

– Удивительно! Тогда она возвращает мою веру в человечество! – бодро воскликнула я.

– Очень рад, что она Вам понравилась! Значит, для Вас её и хранил! Держите конфетку – всем хорошим слушателям выдаю! – улыбнулся таксист и протянул мне шоколадную «Белочку».

Как мило! Настроилась на приятного водителя, а он оказался ещё лучше!

И всё же самыми незабываемыми поездками были путешествия на такси с детьми. Именно путешествия, потому что короткая поездка всенепременно превращалась в какой-то балаган, насыщенный хохотом, шутками и шалостями или в увлекательную викторину для водителя, застигнутого врасплох, или в целую сагу, в которой таксисту была отведена роль печального рыцаря без страха и упрёка. Конечно, печального, ибо изменить что-либо он был не в силах, и даже руки его были заняты.

Итак, поездка номер один. На улице глубокая осень, на небо и дома спустился лиловый вечер. За окном льёт безжалостный ливень, пуская крупные пузыри на лужах, а у нас с двумя маленькими дочками стоит задача: добраться до их занятий без опозданий. Судорожно вызывая такси, я надеюсь, что оно не слишком задержится, что происходит обычно из-за двух детских кресел, которые отчего-то в немыслимом дефиците. Параллельно с вызовом такси я нервно поторапливаю девочек. Они испытывают моё терпение снова и снова. Сначала разбойницы делят одежду, потом принимаются играть в кукол прямо на полу прихожей, а затем и вовсе застревают в туалете. Тем временем, такси внезапно приезжает в рекордные сроки. Совершив волевой акт, я кое-как одеваю их и выскакиваю из дома с папками и сменкой на перевес. Но младшая берёт реванш за столь стремительный выход и требует немедленно выдать ей сумку с занятиями и сменку. Ведь это ЕЁ сумка. Прямо здесь, на лестнице, вырывая из моих рук. Спутанные сумки падают на грязные ступени. Я рычу, подхватывая их все, и тащу девочек к выходу из подъезда. Младшая, потерпев неудачу, вся обращается в страшный рёв и плач. Я красная и взъерошенная понимаю, что ещё немного и я взорвусь, как тот шарик у Винни-Пуха. Ситуацию слегка смягчает встреченная в подъезде бабушка-соседка. Она ласково сюсюкает с моими девочками и говорит им, какие они красавицы и умницы, не обращая внимания на страшный рёв. Младшая замолкает и принимает изящную позу, громко шмыгнув носом. Всё-таки красота спасёт мир!

И вот, спасительное крыльцо и жёлтое такси, ожидающее нас под потоками воды, льющейся с неба. Осталась пара шагов до заветной дверцы и… я осознаю, что мы забыли взять с собой зонтики. Младшая ненавидит капюшоны и мокрую голову одинаково сильно – налицо неразрешимое противоречие. Средняя недобро поджимает губы и складывает руки на груди в непримиримом жесте. А у меня нет ни капюшона, ни протеста. Молниеносно что-то сообразив, я хватаю сумку и, держа её над головой младшей, бегом доношу её до такси. Водитель, наблюдая мой манёвр, выскакивает навстречу и закидывает младшую внутрь, попутно пристёгивая её ремни. Изнутри машины доносятся жуткие вопли «Меня пристегнёт ТОЛЬКО МАМА!» Но я бегу за средней и повторяю свой маленький подвиг. Оказавшись в машине, она первым делом спрашивает меня ледяным голосом: «А чьей сумкой с занятиями ты прикрывала нас от дождя?» Я усаживаюсь поудобнее и медленно открываю промокшую сумку. Конечно, это сумка средней дочки. Она плачет и отказывается иметь со мной дело, угрожая уплыть от нас всех на необитаемый остров. Я чувствую, что я тоже готова уплыть на самый-пресамый необитаемый остров: по лицу и за шиворот стекают холодные, мокрые струи, волосы спутались, ноги хлюпают, а в ушах стоит непрекращаемый гул и стенания. Сама не зная зачем, я умоляюще смотрю на водителя. Очевидно, мой жалкий вид подействовал на него как ушат холодной воды. Шумно прочистив горло, он вдруг восклицает зычным басом:

– Таак! Машина отправляется! Кто кричит, покидает её и остаётся под дождём! Это говорю я, Гоги, хозяин этого такси! Бойтесь ослушаться меня!

В машине повисает непривычная, режущая мне слух тишина. Девочки замолкают и смотрят благоговейно на голосистого таксиста. Ровно минуту мы едем тихо и спокойно, как в приторных семейных фильмах, где все послушные и улыбаются. Первой не выдерживает младшая:

– Значит, ты Гоги – хозяин такси? – задаёт она риторический вопрос и, дождавшись его кивка, продолжает. – Давно это у тебя? А жена есть? А кто тебе сушит ботинки? Где твои дети? Они любят мороженое?

Под непрерывным артобстрелом прямых личных вопросов Гоги теряется и бормочет что-то вроде:

– Такая маленькая и такие вопросы задает! Чудеса какие-то!

– А сколько тебе лет, малышка? – громко говорит он.

– Ты не ответил на мои вопросы, дядя! А сколько мне лет, это секрет, и вообще я девочка, неприлично такое у меня спрашивать! Отвечай, сколько тебе лет сначала! – строго выговаривает таксисту младшая.

Огорошенный Гоги пытается что-то ответить, но тут в разговор вступает средняя, и он совсем съеживается перед своим рулём, не зная, куда и деваться.

– Ей три с половиной, а мне шесть с половиной, считайте, почти семь. Поэтому говорите со мной сначала, я совсем взрослая! Знаете загадки? – уверенно вопрошает средняя.

– Большая ты, да… Вроде, знаю… – неуверенно бормочет таксист.

– Сейчас проверим, как Вы знаете! – голосом строгой учительницы заявляет средняя. – Слушайте! – воскликнула она и процитировала загадку из эпической повести «Хоббит» Р.Толкина:

Гоги чуть не выпустил руль. Глаза его лихорадочно забегали. Теперь уже он смотрел на меня умоляюще. Я пыталась ему дать подсказку незаметно от своей шестилетней умницы и тут же услышала её суровый окрик:

– Мамочка, не подсказывай! Он должен справиться сам!

Я вздрогнула, но выразительно постучала по циферблату указательным пальцем, косясь на них глазами. Гоги отчаянно выкрикнул:

– Часы!

– Дядя, Вы что! Кого это часы уничтожают! Это же классика! – чопорно выговорила она ему и демонстративно отвернулась к окну.

Тем временем, обиженно всхлипывающая всё это время младшая, подала свой жалобный, но звонкий голосок:

– Вот почему она меня перебивает всегда! Я хочу говорить! Теперь, дядя, слушай мои загадки! Страшное, но не воет, в земле живет, молчит, и мама на рынке покупает! – выдала она.

Гоги испуганно выкатил глаза и робко посмотрел на меня. Я тихонько почавкала ртом ему в помощь, но он только испугался ещё больше. Младшая, видя его затруднения, сжалилась-таки:

– Что ж ты, дядя Гоги! Это ж редиска! Разве ты не ешь редиску!?

Гоги отрицательно потряс головой, а потом закивал. И мы приехали. Такого вздоха облегчения я не слышала никогда в жизни. Он даже выскочил на дождь с зонтом, чтобы проводить нас до крыльца и убедиться, что мы не залезем обратно в его машину. Однако мои суждения оказались ошибочными.

– Вы удивительная мама! Терпения Вам! И сил побольше! – воскликнул он и помахал нам рукой.

Ощутив на голове венец своей удивительности, я, растроганная и промокшая, вошла внутрь здания. Теперь я и забыла, что переживала о нашем опоздании и нервничала, отражая капризы своих дочек. Спасибо чуткому таксисту, он помог мне снова ощутить, какие у меня чудесные детки и какая я мама! А что ещё важно?