Чтение онлайн

Исповедальные особенности сознания Толстого могут пролить свет на те намерения, которые привели к его радикальному спорус церковной догматикой. Главная цель писателя – пробудить в человеке сознательное и деятельное отношение к духовной жизни, пробудить в нем личную ответственность за каждый поступок, каждую мысль и каждое чувство. Этим он пытался спасти человека от духовной смерти. Видя Бога и человека как родственные сущности, Толстой сметает все, что, на его взгляд, мешает им слиться в гармонии: многие догматы летят прочь, потому что они тяжелым грузом непонимания, на его взгляд, ложатся на человека и мешают ясному представлению о Боге; вслед за догматами сметены чудеса, потому что вера в них, думает Толстой, ослабляет волю человека в борьбе с собственными грехами. Он ополчается на все, что, по его наблюдению, человек в ущерб своему духовному развитию стал почитать более учения Христа, сущность которого он видит прежде всего в заповеди любви и безусловном отказе от насилия. Как Бог утаивает от еврейского народа место погребения Моисея, чтобы люди не почитали его как Бога, так Толстой пытается убрать из христианства догматы, чудеса и таинства, которым люди, на его взгляд, стали поклоняться более, чем своему Творцу. Он делает это категорично, со всей энергий художника, доводящего до абсолюта выявленную им закономерность жизни. Он и в богословии остается художником (Мардов называет его художником мысли), развивающим конфликт до трагического звучания. Он отнимает у Бога имя и личность, отвергает божественную природу Иисуса Христа потому, в частности, что такого Бога, по его мнению, церковная традиция отделила и отдалила от человека. Парадоксальным образом Толстой отрекается от Христа во имя Христа, поскольку цель своей жизни видит в следовании его заповедям и устремляет свою молитву к Богу, окрывшему божественный строй бытия через проповедь Христа.

Толстой видит Бога и человека как двух путников из школьной задачки, которые вышли навстречу друг другу из пунктов А и Б, но не могут преодолеть опасные завалы на пути, под которыми может погибнуть человек, - их-то и бросается разбирать Толстой. Такова его цель по спасению человека. Личное духовное подвижничество Толстого напоминает историю, случившуюся с Данте, который однажды разбил церковную купель, спасая тонущего в ней младенца. Его осудили. Толстой, образно говоря, разбил купель догматики, и его, как и в случае с Данте, осудили, забыв о "младенце", которого он бросился спасать. Младенец этот – сам Бог, которого Толстой пытался возродить в своей душе напряженной исповедальной работой, и к возрождению которого призывал все человечество.