Чтение онлайн

Как ни крути, самые прекрасные образцы растительного дизайна демонстрирует нам абсолютно нерукотворная природа. Восхищаясь чудесными парками и садами, мы чувствуем, что это — лишь попытка воссоздать природное совершенство. И все художественные приемы, если вглядеться, взяты у природы же. Однако искусство по сути — общение, и мастер использует эти приемы для выражения себя, своего миропонимания и настроения. Поэтому природа переделывается, подправляется, изменяется каждым художником на свой манер. Тут, как и почти во всем, Запад и Восток пошли разными путями.

Европейцы привносят в природу нечто свое, рациональное, символическое. Растение пытаются сделать чем-то' другим: архитектурным элементом, геометрической фигурой, животным, скульптурной формой. То же и в планировке: прямые линии, орнаменты, симметрия, плюс элементы декора: беседки, мостики, дорожки и сооружения — все это часто несет, так сказать, неприродно-де-коративный характер. С помощью природы европеец пытается воссоздать милые сердцу город, дом и атрибуты быта. Сад здесь должен создавать ощущение уюта и радовать формой и красками.

Для японца природа и есть Бог; и сам он, и дом его — частица Бога. Язык природы — божественный язык, и ценность творений искусства для японца тем выше, чем тоньше отражают они дух и форму природы. Японские садовники ни на йоту не отходят от естественных элементов и форм ландшафта. Наоборот, они еще более уточняют, обостряют эту естественность. При этом отдельные элементы сочетаются так, что их индивидуальность воспринимается еще более остро, но, в то же время, и их гармония становится еще более осязаемой. Как отдельные элементы, так и сочетания их несут определенный, усиленный художником смысл и настроение, и вся композиция представляет собой емкий смысловой образ. Японский сад не предназначен для уютного кайфа. Напротив, он настраивает на глубокое самосозерцание и размышления, помогает прочувствовать гармонию сущего, утвердить в ней свое место. Вот корявый, растресканный стволик бонсаи, согбенный под тяжестью искусственных лет, созданных рукой мастера. Корни обнажены и морщинисты, как иссохшие пальцы старика. Несколько листиков, и на тонкой веточке — три неожиданных, юных цветка: на белоснежных лепестках — капельки росы. Я не знаю, можно ли проще и ярче выразить мысль о неумолимости времени, ностальгию по юности и веру в будущее. Признаюсь, этот язык мне ближе и понятнее, чем язык европейского искусства.

Однако и восточные, и западные садовники вкладывают в свои произведения массу мастерства, сил и времени. Поэтому нам не подходит ни то, ни это. Обратимся: к истоку — пойдем в лес, в поле, в горы. Кажется, я обнаружил то, что делает природу для нас красивой. И «это» легко «перетащить» на нашу дачу.

Вот лес — темная стена, куда ни глянь. И вдруг — алое пятно боярышника: ух ты! А вот поляна. Ничего особенного, пока не нарисуется на поляне островок из кустов шиповника: красиво… А вот лесистые склоны, смотреть не на что, а тут скальный кряж белеет: здорово! Одно дело — просто луг, и совсем другое — если на нем копенка или стожок. А какой восторг, находившись по лесу, выйти вдруг к озерку! Или, гребя по широкой реке, наоборот, наткнуться за излучиной на небольшой лесистый остров. В пустыне очень красив оазис. Но его вы не заметили бы в джунглях. Там радует глаз песчаная отмель реки.

Даже бродя по полям из одних драгоценных камней, мы были бы рады встретить скалу из обычного гранита, и именно это место сфотографировали бы.

Я долго не мог понять, почему мои походные слайды не возбуждают в друзьях яркие чувства. Смотрите, этот камень — единственный на всей поляне! А вот момент: шли-шли, и наконец, — река! Стоп. Все дело в этих «наконец» и «вдруг». Они же там не были, им не с чем сравнить!Река после дневного перехода по лесу — одно, а та же река после трех дней стоянки на ее берегу — совсем другое. А фотоаппарату все едино — он не понимает, в каком настроении ты за него хватаешься: река она и есть река. Сколько лет надо бродить, сколько пленки извести, чтобы научиться снимать то, что красиво не от неожиданности и не потому, что именно тебе понравилось, а само по себе! Оказывается, в природе нам красиво все непохожее, отличающееся, неожиданное.Красивый вид содержит различия, контрасты. Разные детали выделяют и подчеркивают друг друга. Совсем хорошо, если они при этом расположены так, что уравновешиваются, воспринимаются одним целым. Но главное — контраст. Если он есть, снимок интересен сам по себе. Если нет, он и для вас скоро перестанет «звучать».

И лесные картинки, и парки Запада, и сады Востока звучатблагодаря контрастному фону: ровной, однотонной и плоской дернине газона.

— Куда с тяпкой-то?

— Огород полоть. Посеял махорочку, а там помидоры, чтоб им, полезли!

Для приверженца чистой почвы газон — просто сорняки. Для него и ландыш — сорняк, если на участок залез. А для меня сорняк — только то, что растет не на своем месте.Вот вплотную к грядке растут кущи пырея — не-а, не сорняк! А вот в грядку один стебелек залез — ну, формально сорняк. А в грядку залезть трудно: она бордюром огорожена. И все, что снаружи, я регулярно кошу ручной косилкой — триммером. Вот и выходит, что этот пырей уже не сорняк, а газон. А грядок совсем немного, да все они мульчированные. Потому и нет у меня проблем с сорняками: они приручены и разжалованы в почвопокровные растения.

Еще раз повторю: сорняки и луговые травы — антиподы. Первые могут жить только на обрабатываемой почве. Вторые — только на подкашиваемом участке. Сорняки же подкоса не переносят. Поэтому в режиме частого подкоса бурьян быстро превращается в луговую дернину. Происходит этот прямо на глазах.

Вот весною вылез ковер сорняков. Подождав, когда они встанут сантиметров на 15–20, втыкаю в розетку триммер и скашиваю это сочное великолепие. Рост сорняков задерживается, а рост однодольных луговых трав, которых тут тоже взошло достаточно, стимулируется: их точки роста находятся ниже уровня почвы, и никакое укорачивание им не страшно. Через пару недель сорняк дал боковые веточки, да и травы поднялись. Опять срезаем все общество. Сорняк снова в нокауте, а многие травы, чем больше стрижешь, тем больше начинают давать боковых побегов — отпрысков. Их ряды густеют, и они даже начинают собираться небольшими группами, уже чувствуя, что наступают новые времена.

В июне сорняки дают еще более мелкие веточки, а травы колосятся, пользуясь случаем дать семена. Рано, милые! Враг еще силен. Делаем еще покос. Сорняки поняли: их время проходит, и начали вжиматься в почву, их веточки буквально стелются по земле. После очередного подкоса трава берет ситуацию под контроль. В августе, дважды потеряв свои привычно высокие метелочки-соцветия, травы выбрасывают совсем низкие колоски-метелки. Эти уже можно оставить: они зреют очень быстро. Обычно в это время я не кошу недели три, а то и месяц: «революция» уже свершилась, и сорняк отброшен назад окончательно. Лужок уже вполне благообразен: трав и низеньких, пушистых, уже почвопокровных многолетников примерно поровну. На следующий год, после 5–6 под косов, сорняки почти исчезнут, а на замену им придут одуванчики, медуница, вероника, клевер, а где часто ходят — подорожник и спорыш (горец птичий — «газон» деревенских улиц). И это уже — нормальный парковый, или разнотравный, газон, радующий глаз и отлично укрывающий почву от засухи. Все, что нужно для его создания, — частый подкос.

Идеальный инструмент для частого подкоса в небольшом саду — триммер, или, по каталогам, турботриммер (дословный перевод: крутящийся ровнятель). Машинки эти изобретены лет 25–30 назад и есть в каждом европейском доме (как у нас — лопата). Сейчас они довольно дороги, но, обзаведясь этой машинкой, я третий год легко и с увлечением обустраиваю свой палисадник, всякий раз поминая добром ее изобретателя. Именно триммер изменил мое отношение к своему участку. Я давно знал о пользе подкосов, но коса или серп — не решение проблемы. А взяв триммер и увидев, как весело разлетается из-под турбинки трава, я сразу понял: теперь и у меня будет маленький парк!

Триммер весит 2,5–4 кг, удобно лежит в руках и совсем не утомляет. Его режущая часть — капроновая леска, и он совершенно безопасен: ребенку можно доверить. Захват — 30 см, углы наклона фрезы и длина рукоятки регулируются. Уникальность триммера в том, что им можно косить между кустами, в канавах, можно выкосить под табуреткой, не сдвигая ее с места. Все скошенное частично измельчает, и траву не нужно убирать. Работать триммером — большое удовольствие. Купить его в любом случае стоит. Если решитесь — вот вам мои советы «впрок».

Первое:можно брать любые триммеры Европы и США, но лучше не брать машинки «желтой сборки» — Китай, Тайвань: они недолговечны.

Второе:лучше доплатить, но взять триммер мощностью 300–400 ватт, чем сэкономить и купить 200-ваттный. Последний годится только для сеянного газона, тогда как первые справляются и с дикими травянистыми зарослями. У меня «Викинг-400», и с его мощностью я могу косить травостой любого состава и высотой до 30–40 см, если стебли еще не огрубели, то есть в мае-июне. С трудом осилив покос такой «целины», триммер потом легко разметает все, что растет здесь дальше.