Чтение онлайн

Кэнди кивнула:

— Иногда он забывает, и тогда сердится на меня за то, что я ему не напомнила, а он часто вспоминает об этом слишком поздно.

Ким решила, что это надо обсудить с отцом девочки и, спустившись к гостиной, тихонько постучала. Там никого не оказалось. Она заглянула в столовую. Он работал, сидя за столом, который был завален бумагами.

Увидев ее, он нахмурился:

— Что вам надо?

Ким робко улыбнулась, извинившись за вторжение, стараясь не раздражаться на недружелюбный прием.

— Простите, что беспокою вас, мистер Ланг...

— Давайте без этих реверансов. Вы меня уже побеспокоили. Переходите к делу.

— Ваша дочь ждет, когда вы ей скажете ложиться спать.

Он положил ручку на стол и откинулся в кресле.

— Что вы говорите? — Он оглядел Ким с ног до головы. — А для чего я вас тогда нанял, если вы сами не можете решить такой простой вопрос? Или дело такое важное, что без меня тут никак не обойтись?

Девушка тяжело засопела, вцепившись рукой в спинку стула, и, не имея возможности добраться до этого человека, который так презрительно обращался с ней, она царапала ногтями безобидное дерево.

— Мистер Ланг! Если бы вы известили меня заранее, что распорядок дня девочки оставлен на мое усмотрение, что я вдобавок ко всем прочим обязанностям призвана служить няней и горничной вашей дочери, разумеется, я не стала бы беспокоить вас такими пустяками, а выполнила бы свои обязанности без лишних слов. — Она нервно поправила указательным пальцем очки, которые сползли на самый кончик носа. — Как это ни прискорбно, но я не в состоянии читать чужие мысли. Так что в следующий раз, когда вам что-то понадобится, прошу вас сообщить мне об этом вслух, не дожидаясь, пока я догадаюсь сама.

Он улыбнулся:

— Мисс Пейтон, вам, пожалуй, стоит чуть больше внимания уделять своей внешности. Хорошо бы что-то сделать с вашими очками, чтобы они все время не сползали у вас с носа. Вам ведь, наверное, неудобно так в них смотреть?

В ответ она громко хлопнула дверью, досчитала до двадцати и медленно поднялась наверх.

— Кэнди, дорогая, — сказала она ласково, — папа говорит, что тебе пора ложиться спать.

Кэнди отложила в сторону комикс и села на кровати.

— Он мне ничего не говорил.

— Правильно, моя милая, он просил меня передать это. — Кэнди подозрительно посмотрела на нее.— Конечно, противная старая домработница, но я ведь не стану обманывать.

Глаза девочки чуть расширились, потом она их опустила и стала внимательно изучать свои коленки, словно изумляясь их устройству.

— Я тоже, — сказала она. — Я тоже никогда не обманываю.

Ким прекрасно поняла, что она имела в виду — «хорошие» девочки никогда не врут, именно поэтому Кэнди старалась придерживаться этого правила.

— А мне кажется, что порой мы все обманываем, например, когда притворяемся, что нам нравится человек, а на самом деле мы его ненавидим.

— Но это же на самом деле не обман, — сказала Кэнди. — Это значит, что ты просто притворяешься.

— Ты думаешь? — Ким сделала вид, будто всерьез задумалась над этим вопросом. — Может, ты и права, — согласилась она, наконец и вышла.

— Мисс Ким... то есть мисс Пейтон, — окликнула Кэнди, и Ким постаралась скрыть свое изумление.

— Я... я не хочу... мне не надо помогать раздеваться на ночь.

Это была ещё одна проверка.

— А я и не собиралась, Кэнди. Большим девочкам не нужна помощь, ведь ты, как мне кажется, уже большая девочка, правда?

— Да, да, — закивала девочка с важным видом и улыбнулась.

Ким пошла к себе в комнату и упала на кровать. Видимо, эту проверку она прошла. Она посмотрела на свои чемоданы, сиротливо стоявшие посередине комнаты. Так, что же, распаковывать их или нет? Или на следующее утро ей лучше уехать отсюда без оглядки?

Глава 3

Ким сняла фальшивые очки и отложила их в сторону. Они были очень тяжелыми и оставили у нее на носу красную вмятину, которую она принялась растирать, впрочем безрезультатно. Нет уж, больше она эти очки носить не будет! Ким сняла фартук. Платье свободно болталось у нее на плечах, под поясом оно собралось толстыми складками, над талией и на животе вздулось уродливым пузырем.

Она вспомнила про мать, и ей захотелось услышать ее голос. Когда Кэнди ляжет спать, она попросит разрешения позвонить домой. Она будет говорить очень тихо, почти шепотом, чтобы хозяин не услышал ее, и попросит у мамы совета, что ей делать. Она терпеть не могла бросать начатое дело, пусть даже такую непосильную задачу, как эта, но в то же время понимала, что вряд ли долго здесь продержится. Что ж, надо обязательно что-то придумать.

В окно был виден большой красивый сад; декоративные каменные горки, лужайки, клумбы с цветами, яблони, даже небольшой огородик в самом дальнем углу. За садом тоже придется ухаживать ей, если она решит здесь остаться... Он еще забыл приписать в объявлении гувернантку для ребенка, наверное, специально... На самом деле, горестно подумала она, ему просто-напросто нужна хорошая жена. Поймав себя на этой мысли, она тут же спохватилась и одернула себя — что еще за мысли?!

Соседний сад, перед домом, где жили Сауты, содержался в безукоризненном порядке. Сейчас там копошился, несмотря на наступающую темноту, человек. Ким решила, что это муж Дафны. На вид очень симпатичный, лет сорока, в рабочей одежде, он безостановочно орудовал лопатой, словно торопился закончить работу до наступления ночи.

Вздохнув, она отвернулась. Если бы не это чудовище в человеческом обличье, которое сидело сейчас в столовой, она вполне могла бы свыкнуться с этой работой, может быть, ей даже понравилось бы, кто знает. Она крикнула Кэнди:

— Ты готова?

Ей ответил тоненький, усталый голосок:

— Да.

Ким вошла в детскую. Девочка сидела на постели, очаровательная, в цветастой пижамке, с распущенными светлыми волосами. — Ты умылась? — Кэнди кивнула. — Не хочешь, я немного расчешу тебе волосы? — Кэнди отодвинулась от нее. — Тогда ложись, я тебя укрою.

— Не надо, — пробурчала Кэнди, но Ким все равно укрыла, несмотря на протесты. На нее глянуло тоненькое, бледное, хорошенькое личико, на котором мучительный вопрос... Ким заметила это выражение, и у нее больно сжалось сердце. Она наклонилась и поцеловала девочку в мягкую гладкую щечку. С показным недовольством та схватила в кулачок одеяла и вытерла то место, куда пришелся поцелуй. Глаза, смотревшие прямо на Ким, были полны презрения — бледно-голубые, безжизненно-холодные, с затаенной тоской — такие же, как у отца. Ким закрыла за собой дверь спальни и постояла минуту в коридоре, борясь с подступившими слезами. Ей было не по себе от нескрываемой ненависти этого маленького существа, от собственного удрученного состояния и еще от глубокой жалости, которую она испытывала к этой несчастной малышке, которая лежала сейчас в своей кроватке.