Чтение онлайн

Шэннон сбросила пушистые шлепанцы и прижала к груди бутылку с шоколадным молоком.

– Имею право.

Уэнди взяла шоколадное печенье и внимательно взглянула на осунувшееся лицо Шэннон, на ее воспаленные глаза.

– Кто тебе сказал, что шоколад лечит разбитое сердце?

– Кажется, ты.

– Только не я. Я сказала, что сладкое смягчает сексуальное неудовлетворение.

Шэннон криво усмехнулась. Разбитое сердце плюс сексуальное неудовлетворение. Адская смесь. Влюбиться в Йена - верх идиотизма. Она даже не может винить его. Йен был честен с самого начала.

Странно, но, пока Йен не вошел в ее жизнь, она тоже не искала постоянства. Брак, считала она, это сражение, война между мужчиной и женщиной, а дети военнопленные.

– Кроме того, - не унималась Уэнди, - я не специалист по разбитым сердцам. Я вышла замуж за свою первую любовь.

Шэннон высоко ценила заботу подруги, но сейчас ей так хотелось остаться одной и упиваться своим несчастьем.

– Почему бы тебе не уйти домой? Я не собираюсь совершать самоубийство из-за мужчины.

– Обещай, что не перейдешь на кофе.
– Уэнди махнула рукой на столик.
– Что подумает Челси, когда увидит тебя в таком состоянии?

– Что я безнадежная лицемерка, раз заставляю ее есть фрукты, в то время как сама обжираюсь печеньем.

Уэнди с сочувствием посмотрела на подругу.

– Может, когда вы с Йеном увидитесь в субботу, он поймет...

– Не поймет.

Подозрительность и цинизм не позволят ему доверять ей. Конечно, можно простить его, и снова пустить в свою постель, и дожидаться следующей ссоры.., только ее бедное сердце больше не выдержит.

– Если я уйду, ты целый день так и будешь сидеть и жалеть себя.

.
– А если ты останешься, я вставлю тебе кляп, а потом все равно буду сидеть и жалеть себя.
– (Уэнди только скривилась, явно не восприняв угрозу всерьез.) - Правда, Уэнди, не волнуйся. Я в полном порядке.., или буду в порядке, когда прикончу все это печенье.

Уэнди пожала плечами, признавая поражение, но с места не сдвинулась.

Затрезвонил дверной звонок, и Шэннон застонала. Босиком она прошлепала к двери. В животе заурчало от избытка шоколада.

– Что вам угодно?
– спросила Шэннон хорошо одетого мужчину, возникшего на ее пороге. Хотя вряд ли она могла что-либо сделать для него, разве что напугать своим жутким видом.

– Вы Шэннон Мур?

– Да.

Мужчина, не выдавив больше ни слова, ни вежливой улыбки, вручил ей конверт и, развернувшись на каблуках, удалился. Шэннон разорвала конверт, развернула явно официальную бумагу и начала читать. Боль в животе усилилась, руки задрожали.

– Что там?
– настороженно спросила Уэнди.

– Привет от Йена, - огрызнулась Шэннон, возвращаясь в гостиную.
– Кажется, он не хочет целый год дожидаться своей бесценной фирмы, так что решил отсудить у меня контроль над наследством Челси.

Ярость ослепила Шэннон. Предательство Йена словно обручем сдавливало грудь и мешало дышать. Да, она знала, как медленно крутятся жернова судебной мельницы, и понимала, что Йен сделал этот шаг не вчера и не из-за минутной злости. Но зачем он занимался с ней сексом, зачем влюбил ее в себя, если с самого начала планировал судебное преследование? Просто накапливал информацию? Ее сердце не желало верить в такую холодность и расчетливость, однако мозг подсказывал: он ведь сын своего отца, в конце концов.

Шэннон бросила документ на журнальный столик, будто бумага обжигала ей пальцы.

– Что ты собираешься делать?
– прошептала Уэнди.

Шэннон молчала, не в состоянии прийти в себя. Шок - это хорошо. Она ничего не чувствует. Только цепенящий холод.

Наконец к ней вернулся дар речи.

– Пусть делает, что хочет. Мы обойдемся без него. Челси останется у меня, а на деньги наплевать!

– Шэннон, в тебе говорит обида. Иен не мог так поступить. Должно быть какое-то разумное объяснение, - неуверенно сказала Уэнди.

– Разумеется. У Йена уникальный талант находить объяснения. Но я больше не желаю его слушать.
– Шэннон рухнула в кресло, взяла свой стакан.
– Добро пожаловать в девяностые, где ради жестоких судебных баталий можно плевать на все!

Раз Йен не потрудился лично предупредить ее о том, что намерен бороться за контроль над "Уэстервелт компани", она отплатит ему той же монетой: через адвоката. Хорошо еще, что Йен не потребовал опеку над Челси. Посмей он потребовать - пожалел бы, что родился на белый свет!

Обычно в большом доме деда Йен чувствовал себя умиротворенным, однако сегодня ничто не смогло бы снять с него напряжение. После неудачной встречи с Шэннон в понедельник неделя не заладилась. Днем еще как-то отвлекали рабочие проблемы, однако ночи стали чертовски длинными.

Шэннон не отвечала ни на телефонные звонки, ни на послания по электронной почте. Он дважды за неделю разговаривал с Челси, но вряд ли можно назвать ребенка кладезем информации.., а он опустился так низко, что пытался расспрашивать сестренку.

В гостиную бурей ворвался Адам.

– Что ты делаешь. Йен?

Йен замотал головой, изумленный разгневанным голосом деда.

– Решил проведать тебя. Надеялся застать, пока ты не уехал в офис.

– Я говорю о Шэннон.

Шэннон звонила Адаму? Странно. Она не из тех, кто отягощает окружающих своими проблемами. Если только дед не стал экстрасенсом, он не мог узнать об их размолвке.

– Мы немного поспорили.

– Если ты хотел решить финансовые проблемы, то должен был обратиться ко мне лично, и я бы вбил в тебя немного здравого смысла. Почему я узнаю о том, что ты подал судебный иск на доверенное лицо моего делового партнера через адвоката? Тем более через этого прохиндея Дженкинса?

Йен словно получил удар в солнечное сплетение. Он заслужил эту словесную выволочку, он заслужил гораздо большего. Черт побери, он совершенно забыл об инструкциях, которые дал адвокату после оглашения завещания! Неудивительно, что Шэннон отказывается подходить к телефону.

– Секундочку...

Адам только отмахнулся.

– Какие у тебя основания для иска? Некомпетентность? Шэннон прямо сейчас могла бы руководить этой фирмой лучше тебя и меня.

– Что ты имеешь в виду? Старик разочарованно застонал.