Чтение онлайн

Ладно, придумает что-нибудь. В любом случае, отступать поздно, жаловаться тоже. В конце концов, она сама выбрала такую жизнь: ровно в тот день и час, когда покинула родной Оксилиум — бывший когда-то любимым, несмотря на вечно хмурое рыже-бурое небо, скудную растительность и суровый климат, но в одночасье ставший ненавистным, отвратительным и гадким.

— Имя?

— Сол Кеплер.

— Идентификатор?

Сол озвучила длинную последовательность букв и цифр.

— У вас однократная выездная виза, — таможенный инспектор, немолодая, но старательно молодящаяся женщина окинула юную пассажирку недружелюбным взглядом. Весь её облик: от очков в толстой роговой оправе до безвкусных колец на коротких пальцах так и сочился махровой концентрированной бюрократией. — По этой визе вы сможете вернуться на Оксилиум, заново её оформлять не потребуется.

— А если не на Оксилиум? — отважилась на вопрос Сол.

— Будете оформлять документы в установленном порядке, — женщина нахмурилась, в недобром взгляде мелькнуло подозрение. — А почему вас это интересует?

— Гм… просто так, — быстро сказала Сол. Невинно улыбнулась — а не то, чего доброго, инспектор ещё заподозрит её в желании эмигрировать. Хотя отфильтровывать нелегальных мигрантов — её прямая обязанность.

Неприятная женщина ещё некоторое время изучала её документы, дотошно вчитываясь в строки скупого официального текста, но придраться было не к чему, и в итоге она с видимым неудовольствием впечатала в досье разрешение на выезд — монитор отражался в стекле, и Сол успела заметить надпись "зарегистрирована".

— Можете идти.

Подавив вздох облегчения, Сол забрала свой паспорт. А всё потому, что она несовершеннолетняя! Было бы ей шестнадцать, можно было спокойно зарегистрироваться на одном из таможенных автоматов, а не проходить ручной контроль.

Сол покосилась на длинный ряд автоматов, к которому вела длиннющая синусоида очереди. Подняла взгляд на электронное табло. Два часа до посадки.

В пассажирском терминале было шумно, повсюду толпились люди, разговаривали, махали руками. Дети с визгом носились между рядами жёстких пластиковых кресел, норовя сбить с ног зазевавшихся путешественников.

Сидеть на одном месте не хотелось. Некоторое время она бесцельно бродила по залу ожидания, но потом поймала направленный на неё пристальный взгляд регистрировавшей её инспекторши. Она, что, решила проследить за ней?! Сол попыталась стушеваться, шагнула к ближайшему свободному креслу, присела на краешек, поставив рюкзак на колени.

Неужели все люди со временем обречены стать такими несимпатичными личностями, таскающими кольца с искусственными карбонианскими самоцветами и строящими себя важных персон в упрямом желании показаться серьёзнее и влиятельнее, чем они есть на самом деле? Сол непроизвольно содрогнулась от охватившего её омерзения. Нет уж, она не собирается становиться такой. Ни за что.

Но в любом случае сейчас ей лучше не привлекать к себе дополнительное внимание. В последнее время она и так не страдает от его недостатка.

Сол расстегнула молнию рюкзака, заглянула внутрь. На самом верху лежал контейнер с сэндвичами и пакетик солёных орешков. Есть не хотелось совершенно. Она полезла глубже. Шейный платок, солнцезащитные очки, любимая кружка, расчёска — хотя зачем она ей теперь, волосы она отстригла. Всё важное лежало в отделении у задней стенки рюкзака — документы, где говорилось, что она приглашена на вступительные экзамены в Лётную Академию Феррума, дебетовая карта, зелёная корочка с гербом Девятой префектуры и гербом Оксилиума чуть ниже — паспорт.

Да, не так она представляла себе отъезд на Феррум, ох, совсем не так…

Пламя того пожара всё ещё пылает перед её мысленным взором — стоит лишь закрыть глаза. Будто она до сих пор там, перед своим домом, сверху донизу охваченным огнём.

Кого винить в произошедшем? Местные власти муниципалитета, разославшие предупреждения слишком поздно? Младшего братца, сломавшего динамик радио, по которому передаются экстренные оповещения в случае чрезвычайных ситуаций? Саму себя, с приездом отца и всеми хлопотами напрочь забывшую про этот чёртов динамик? Отца с матерью, бросившихся вытаскивать из огня детей постояльцев?

Ну, их-то точно не в чем винить. Да и не получится.

Это было слишком неожиданно. Вулкан Игнис Деймониум считался спящим; последний раз огнедышащая гора извергала пламя почти две сотни лет назад. Сол была в воздухе, когда земля содрогнулась, и не сразу поняла, что происходит: только когда толстый столб угольно-чёрного вулканического пепла поднялся высоко в небо, разрастаясь подобно ядерному облаку.

Сол коротко всхлипнула, злясь на себя и за недостойные взрослого человека эмоции, и за непрошенные воспоминания — она ведь строго-настрого запретила себе думать об этом. Что толку мусолить прошлое, всё глубже и глубже погрязая в бессмысленном самокопании, если случившегося не изменить?

…Когда она подлетала к дому, облако пепла почти полностью накрыло и каньон, и их посёлок. Кое-где начался пожар: из жерла вулкана летели раскаленные камни, мгновенно поджигая сухую траву. От дыма стало тяжело дышать.

— Наконец-то, Сол! — отец сунул ей в руки истошно вопящего Рудиса. — Улетай, скорее! Держись ближе к земле, следуй вдоль берега, на север. Сейчас ещё можно обогнать облако пепла.

— А как же вы? — она запаниковала. Рудис кричал как ошпаренный.

— Внутри ещё дети. Надо их вытащить, — он закашлялся. — Не волнуйся, мы справимся.

— А где мама? — она покосилась на семейный транспорт — старенький гусеничный автомобиль. Двери распахнуты, двигатель заведён.

— Мы выведем всех и догоним тебя! Сол, нет времени на споры! Улетай отсюда!

— Я подожду вас!

— Улетай, живо!!

Сол сгребла Рудиса в охапку, ударила по газам… Она была уже далеко, когда вулканическая бомба попала прямо в их дом, проломив кровлю и во мгновение ока превратив здание в пылающие руины. Она скорее почувствовала стылое дыхание смерти, чем ощутила нагнавшую её взрывную волну: ослабевшую и уже не опасную.

Она была далеко. Она понимала, что бессмысленно возвращаться. Она ничего не могла сделать для тех, кто не успел спастись и стал жертвами стихии.

Но младший брат, внезапно перестав плакать, с беззаветным доверием прижимался к её груди. И для него в тот миг она была центром Вселенной…

Сол вытащила из бокового кармана салфетку и вытерла глаза, постаравшись сделать это как можно незаметнее. Скомкала её и со злостью запустила в контейнер для мусора.

В самом деле, чего она здесь разревелась как маленькая?

В тот день она думала, что всё кончено. Детским играм пришёл конец. Конечно, она получила полагающуюся ей страховую выплату от властей Оксилиума, — по крайней мере, можно было не печалиться о хлебе насущном. Но теперь, когда у Рудиса кроме неё никого не осталось, на Академии и карьере пилота можно было смело поставить крест, — о чём она и написала господину Маунту, не надеясь, впрочем, что её письмо сможет что-либо изменить.

Однако она недооценивала господин Маунта, — вернее, недооценивала важность и значимость прима-пилотов для Гильдии. Буквально через неделю на пороге гостиницы, куда были временно размещены пострадавшие от извержения вулкана, нарисовался педантичный блондин с чёрным лаковым дипломатом. Выглядевший деликатным и даже несколько застенчивым, он за считанные дни играючи разрулил все проблемы. Отыскал дальнюю родственницу, объяснив ей, что отныне воспитание Рудиса — её долг и почётная обязанность, а в качестве неоспоримого довода присовокупив кругленькую сумму. Помог Сол правильно оформить документы для трансфера на Феррум — по закону она должна была иметь разрешение от родителей или опекунов, однако в исключительных случаях закон оставлял несовершеннолетнему право действовать от своего имени. Приобрёл билеты на ближайший рейс. Лично проследил, что она добралась до космопорта. И только удостоверившись, что с ней всё в полном порядке, вежливо попрощался и оставил её одну.