Чтение онлайн

— Эллионт, у нас расчётное время совпадает с фактическим до миллисекунды.

— А точка входа смещена на пол-дециллиона по вертикальному меридиану.

— Для Волантификума это не критично.

— Ты будешь со мной спорить? — Эллионт прищурился.

— Да ну тебя…

— Что?

— Выполняю!!

На самом деле, Эллионт прав, конечно. Слишком "длинный" гиперпереход им предстоит. Одно дело — прыгнуть к соседней звёздной системе, и совсем другое — в другое скопление галактик, в другую префектуру, да ещё в такую далёкую, как Первая. Малейшая неточность в расчётах, пренебрежение погрешностью, неверное время — и Вселенная успеет сместиться настолько, что корабль промахнётся мимо цели, выйдя из гипера не там где следует. А потом придётся нестись на ультраскорости, тратя энергию, сжигая топливо, а главное — рискуя не уложиться в расписание.

Сол скрипнула зубами. Глотнула воздух, чтоб успокоиться. А чего она, собственно, завелась? Из-за друга, которому выпал редкий шанс примерить на себя роль её босса?

Когда в твоих руках штурвал звездолёта, инженерная приборная панель или даже штурманский пульт, а за спиной — десяток тысяч пассажиров, нельзя поддаваться на провокации, давать волю эмоциям и пренебрегать правилами. А суровые правила космических полётов, которые они учили назубок ещё на нулевом, подготовительном курсе лётной Академии, требуют проверять и перепроверять всё вдоль и поперёк.

Её штурвал не был сейчас завязан на двигатель, но электрические импульсы по нему проходили, и Сол чувствовала все процессы, происходящие на корабле. Вот энергия, подаваемая на щиты, падает ещё на пять процентов, — перед гипером это происходит автоматически: всегда должен быть небольшой запас сверх регламентированного резерва. Вот лёгкая дрожь возвещает о пробном касании, рвущем геометрию пространства, — пока только слегка. Так ныряльщик, прежде чем броситься с крутого берега в незнакомый водоём, проверяет шестом его глубину. Вот активируется с тихим утробным рокотом гиперскоростной движок. Забавно, но все примы воспринимают этот звук по-разному. Эллионт уверяет, что он похож на урчание довольного мурра, а ей он напоминает скорее рычание крупного дикого зверя вроде волка или росомахи. Гейзер так вообще слышит что-то техногенное.

— Внимание, уходим в гипер.

Она помнила, как в начальной школе им объясняли базовый принцип работы гипердвигателя: брали поролоновую губку и сжимали так, что две точки с противоположных сторон оказывались рядом и соприкасались.

Сейчас происходило то же самое. Только без метафор.

Абсолютная, всеобъемлющая тишина гиперпространства превращает тебя в сверхчувствительную антенну, настроенную на твоё собственное подсознание. Если ты спокоен и уравновешен, если тебя не донимают муки совести, не гложут сомнение или тревога, не терзают сожаление, отчаяние или разочарование — ты нормально перенесёшь гиперпереход и почти не испытаешь негативных ощущений, ни физических, ни моральных. Так, лёгкий дискомфорт — и не более того.

Но чем глубже внутренний дисбаланс, чем сильнее стресс и запутаннее эмоциональный клубок — тем хуже для тебя.

— "Волантификум", видим вас на радарах. Назовите себя, — требовательный голос в наушниках возвестил о том, что они на месте.

Сол заморгала, провела рукой по глазам, стирая остатки гиперпространственного забытья. Голос в наушниках слышали все, но отвечать полагалось командиру экипажа.

— "Виатор Инфинитум", круизный лайнер, Девятая префектура, следуем на Виту в рамках планового рейса, — с готовностью ответил Эллионт.

— Позывные?

Эллионт назвал буквенно-цифровой код.

— Принято. Ваш посадочный коридор готов. Можете начинать снижение.

Эллионт потянул штурвал, меняя угол атаки, и Сол увидела прямо по курсу планету удивительной красоты. Ультрамариново-синий шар, слегка подёрнутый молочно-белой пеной облачных вихрей, сквозь которую проглядывали очертания материков и островов.

Вита. Планета, на которой миллиарды лет назад зародилась человеческая цивилизация.

— Нравится? — усмехнулся Эллионт с таким тоном, будто он только что самолично создал эту планету, ну или по меньшей мере открыл её. — Скажи, красивая.

— Ты что, бывал здесь раньше?

— Один раз, — небрежно бросил Эллионт. — Давно. Давай садиться, что ли.

Хоть Вита и считалась неофициальным музеем-заповедником, люди жили здесь и поныне. Конечно, не очень много. Едва ли на всей планете наберётся больше сотни миллионов граждан. Жизнь на Вите была обременена множеством самых разных запретов и ограничений, полный перечень которых поверг бы в ужас всякого, кто родился и вырос на любой другой планете. Например, на Вите не разрешалось строить дома выше тридцати этажей, выращивать привозные культуры даже в горшках на подоконнике, держать и разводить животных, не являющихся эндемичными для планеты, строить плотины, дамбы и вообще как-либо менять естественный ландшафт и даже запускать фейерверки. Словом, на всё, что так или иначе могло сказаться на экосистеме и внешнем виде планеты, налагалось строжайшее табу.

Впрочем, здешний космопорт полностью отвечал всем современным требованиям, хотя и был архаично стилизован "под старину". На площади перед главным корпусом даже стоял макет допотопного космического корабля с двигателями на жидком топливе, чудовищно низким КПД и черепашьей скоростью. В лётной Академии им рассказывали о таких на лекциях по истории космонавтики.

Они с Эллионтом перекусили и выпили по чашке кофе в ресторанчике при космопорте. У местного кофе был ярко выраженный горький вкус, и даже двойная порция сливок почти не смягчала горечь. Кофе, однако, Сол понравился: от миниатюрной чашечки ароматного бодрящего напитка она ощутила невиданный прилив сил.

— Это потому что здешний кофе натуральный, а не модифицированный, — объяснил Эллионт. — На Вите, насколько я знаю, вообще запрещено выращивать генетически модифицированные сорта.

— Вкусный, — подумав, заявила Сол. — Несмотря ни на что. А почему его к нам не экспортируют?

— Не знаю, наверное, спроса нет. — Эллионт широко зевнул. — Чем думаешь заняться?

Туристы останутся на Вите на три месяца, их заберёт другой корабль. А они завтра возвращаются назад.

— Ну… Неплохо было бы прогуляться немного, — уклончиво ответила Сол. — Осмотреть местные достопримечательности, пару магнитиков купить, открыток, сфотографироваться "на фоне".

Только бы Эллионт не надумал увязаться за ней! Это всё осложнит…

— Увы, компанию не составлю, — вопреки её опасениям, сказал он. — Другие планы. Кстати, как надоест мотаться по туристическим местам, присоединяйся: я только "за".

— К чему?

— Хочу пощекотать нервы владельцам местного казино, — Эллионт с предвкушением ухмыльнулся.

— Ну-ну, удачи, — Сол скептически хмыкнула. — Только когда будешь стрелять сотнягу до получки, не злись, что я тебя не остановила.

Ещё на Ферруме она досконально изучила таможенное законодательство Виты. Пилотам-транзитникам разрешалось пребывать на планете до двух суток без оформления визы и посещать любые места кроме перечня особо охраняемых объектов. К счастью, музей, в который ей нужно было попасть, к таковым не относился. И всё же, проходя через пограничный контроль, Сол нервно озиралась по сторонам, высматривая — и одновременно боясь увидеть безликую фигуру в непримечательном деловом костюме чуть старомодного покроя.

Однако её опасения оказались напрасны — сотрудников гвардии безопасности в зоне таможенного контроля не было, а её документы не вызвали у таможенников никаких вопросов. Сол спокойно прошла "оранжевым" коридором и вышла в город.

И мгновенно оказалась в плотном кольце улыбчивых энергичных зазывал, наперебой предлагающих "индивидуальные обзорные экскурсии".

— Авторские туры! Персональный гид!

— С посещением всех знаковых мест!

— Открыточные виды!

— Современный комфортабельный флаер с кондиционером и мини-баром!