Чтение онлайн

– Я гулял по городу, заметил патрульные машины и решил подойти поближе, посмотреть, в чем там дело.

– И часто вы гуляете посреди ночи?

– Иногда. Особенно если работаю над книгой и вдруг слова перестают приходить на ум. – Взгляд Романа вернулся к ее лицу, задержавшись на губах. – А от вас всегда так чертовски хорошо пахнет?

Дезире почувствовала, как что-то дрогнуло в ее душе при виде улыбки, сменившей рассеянно-серьезное выражение на лице Романа. Снова напоминая себе, что пришла сюда исключительно ради интересующих ее ответов, девушка отчаянно сопротивлялась нахлынувшим на нее чувствам.

– Полагаю, сейчас вопросы задаю я.

– Очко засчитывается, – легко согласился с ней Роман.

– Выходит, вы пришли к воротам кладбища уже после того, как прибыла полиция?

– Вопрос уже был задан, и ответ получен, – сообщил он ей на судебном жаргоне, напоминая, что куда лучше ее осведомлен о технике ведения допросов. – Я сказал вам, что увидел множество патрульных машин и лишь после этого подошел к воротам.

– Действительно, так вы и сказали. Это означает, что вы не могли увидеть, как кто-то покидает место преступления?

– Окажись я свидетелем совершенного преступления, мисс Дапри, поверьте мне, я был бы последним идиотом, если бы попытался сам задержать преступника. По крайней мере я позвонил бы в «службу спасения», а затем остался бы с пострадавшей девушкой до прибытия полиции. Тогда вам, разумеется, не пришлось бы разыскивать меня.

– И все же вы решили не задерживаться на кладбище.

– Я ничем не мог помочь полиции. Кроме того, – напомнил он ей, – я уже больше не работаю в органах правосудия, так что у фараонов не было никакой причины стремиться поговорить со мной.

– Мне трудно представить, что никто из ведущих это дело полицейских не захочет побеседовать с вами, особенно если учесть место вашей прежней работы.

– А я и не говорил, что никто не захочет разговаривать со мной. Я лишь упомянул, что у меня не было серьезных оснований прерывать ход расследования.

– Какая заботливость, – сухо заметила Дезире. Ее расспросы могли представлять для Романа немалую опасность, однако ему почему-то понравилось то, что эта репортерша с хорошеньким личиком оказалась на удивление настырной.

– Заботливость тут вовсе ни при чем. Там и без меня хватало людей, не имеющих никакого отношения к случившемуся. В мои намерения вовсе не входило путать карты следствию или же перебегать дорогу детективу О'Мейли.

Дезире заметила, что взгляд Романа стал осуждающим, и поняла, что он, вероятно, имеет в виду ее и Рафинада.

– А у меня сложилось такое впечатление, – заговорила она, решив попытаться еще раз, – что вам не хотелось, чтобы ваше лицо попало в кадр.

– Вы совершенно правы. Если бы ваш оператор заснял меня в числе других зевак, начался бы сущий ад, и вы понимаете это не хуже меня самого. Только представьте реакцию зрителей на такой сюжет вы берете интервью у автора романов, завоевавших сомнительную репутацию из-за обилия беспощадных сцен насилия, и все это происходит ночью у ворот кладбища, где только что было совершено нападение на молодую женщину. Вам пришлось бы рассказывать не о случившемся, а обо мне, что, несомненно, только помешало бы следствию.

Довод прозвучал вполне разумно. И все же интуиция подсказывала Дезире, что Роман поспешил исчезнуть с кладбища не только по этой причине. Он явно что-то недоговаривает.

– А вы знакомы с пострадавшей? Он пожал плечами.

– Понятия не имею, кто она такая.

– Это нельзя назвать ответом, мистер Фалконар.

– Зовите меня просто Роман. Но другого ответа вы от меня не услышите. – Его спокойствие начинало раздражать Дезире. – Разумеется, если сами не назовете мне ее имя.

Дезире поняла, что оказалась в западне. Майкл О'Мейли нарушил служебную тайну, сообщив ей имя пострадавшей, и теперь она не имеет права выдавать его.

– Полиция еще не обнародовала имя женщины.

– Да, но вам-то оно известно…

– Однако к нашему с вами разговору это не имеет ни малейшего отношения.

Роман восхитился ее выдержкой. По всей вероятности, О'Мейли уже поделился с ней своими соображениями относительно личности подозреваемого. Наверное, они переговорили за завтраком, размышлял Роман. А может, еще раньше, в постели?

Он представил соблазнительное тело Дезире, мягкое и теплое, бронзово-золотистые, как у тициановских красавиц, волосы, спутавшиеся после сна, счастливый блеск топазовых глаз, таинственную улыбку женщины, насладившейся на рассвете нового дня близостью с любимым мужчиной…

Повторяя себе, что ему не должно быть никакого дела до того, с кем проводит ночи эта женщина, Роман неожиданно сообразил, что ему предоставляется отличный шанс побольше разузнать о ходе следствия.

Каким бы рискованным ни казался ему сейчас этот план – особенно если учесть его причастность к совершенным преступлениям, – Роман твердо решил не терять связи с Дезире Дапри. По крайней мере до тех пор, пока он не узнает, что именно известно детективу Майклу Патрику О'Мейли.

– Таким образом, вы утверждаете, что оказались вблизи от того места, где было совершено преступление, по чистой случайности? – настойчиво переспросила Дезире.

Девушка глядела на него так доверчиво, так искренне, что Роман, несмотря на всю серьезность ситуации, не смог сдержать улыбку.

– Знаете, мисс Дапри, если бы наш разговор происходил в зале суда, вас можно было бы обвинить в том, что вы подсказываете свидетелю нужные вам показания.

– Может быть, но мы-то сейчас не в суде.

– Верно. – Роман кивнул, соглашаясь с ней. – Мой дом стоит во Французском квартале. Иногда по ночам я выхожу на прогулку. Мне доводилось присутствовать на месте совершения преступления и раньше. По правде говоря, хотя я и в восторге оттого, что ко мне пришла хорошенькая женщина, благоухающая ночными цветами и романтикой тайных свиданий, боюсь, что должен вас разочаровать. Вы задаете мне такие вопросы, ответы на которые я просто не в силах дать.

И снова интуиция подсказала Дезире, что Роман Фалконар говорит не правду, словно прячется в какую-то свою раковину. Он – бывший окружной прокурор, быстро превратившийся в популярного писателя. У него влиятельное окружение, начиная с отца – присяжного Верховного суда штата – и кончая матерью – уважаемым профессором юриспруденции в университете Туланы. Но если Фалконар думает, что Дезире отступит лишь потому, что с ним не так-то легко иметь дело, он глубоко ошибается, и очень скоро ему придется изменить свою точку зрения.

Дезире убрала блокнот в сумку и поднялась на ноги.

– Я благодарна вам за то, что вы были так искренни со мной, мистер Фалконар. – Однако сухой тон говорил ему совсем иное. – И прошу прощения, что так надолго оторвала вас от творческого процесса.

– Ничего, я все» равно собирался сделать перерыв. – Он тоже встал. – Знаете, у меня появилась идея.

– В самом деле?

Надо было быть глухим от рождения, чтобы не заметить ядовитый сарказм в ее голосе. Несмотря на рискованный разговор. Роман неожиданно понял, что эта игра ему нравится. Как нравится и сама Дезире.