Чтение онлайн

Я прошел через два помещения и спустился в погребальную камеру, которая теперь была лишена своих сокровищ, тела фараона и его саркофага. Лишь пятно показывало место, где некогда стоял царский гроб. На стене этого помещения были нарисованы другие символы бессмертия, например, младенец Хор, сидящий перед крылатым солнечным диском. На сводчатом потолке изображено усеянное звездами ночное небо и зодиакальные созвездия, составлявшие восхитительное великолепие небес.

Я возвращался от этих наполненных разными существами подземных миров и райских высших миров ко входу в гробницу. Изображения одно за другим мелькали мимо меня в свете фонаря, напоминая просматриваемый в обратном порядке кинофильм. И тут на меня опять внезапно обрушился яркий солнечный свет.

Эти открытые гробницы дают ясное представление о том, как глупо считать сведения древних авторов лишенными оснований. Диодор, писавший примерно в 55 году до н. э., сообщал, что в надписях египетских жрецов упоминалось о сорока семи фараонах, похороненных в Фивах. Современные египтологи не пренебрегли свидетельством Диодора, а полностью приняли его на веру, и это позволило им делать находки в Долине царей, которые позднее привели к открытию гробницы и сокровищ Тутанхамона.

Но сейчас я хотел покинуть фараонов, искавших ложное бессмертие в смерти при помощи процедуры мумификации и обертывания льняными бинтами! Была уже вторая половина дня, воздух наполнял летний зной, и у меня пересохло во рту. Я пересек каменистую дорогу в поисках Юсефа и его драгоценной фляги с животворным чаем. Мой слуга куда-то ушел в поисках хоть маленькой тени. Я осмотрел все, что смог, но так и не обнаружил его. Юсеф растворился в зное. Наконец, то, что не сумели найти мои глаза, обнаружили мои уши. Из расположенной поодаль гробницы одного из прославленных египетских фараонов-воинов до меня донесся громкий храп. Я поспешил к ней и обнаружил растянувшегося на земле человека в белом одеянии, по лицу которого было заметно, что он видит восхитительный сон.Это был Юсеф.

Дни проходили приятно, когда я утолял свою вечную жажду к исследованиям в области тайных мыслей и духовных чаяний исчезнувшего фиванского мира. Я также близко познакомился – и в некоторых случаях даже подружился – с этими спокойными величественными богами и серьезными, поглощенными заботами смертными, которые им поклонялись, как и с современными жителями города, построенного на месте Фив, – Луксора. Я заметил, что в некоторых из этих гробниц остались нематериальные свидетельства того, что некогда великий народ, к сожалению, склонился к колдовству.

Во время одной из таких экспедиций я встретил человека, беседы с которым я не решался описать в данных главах. На это было две причины. Во-первых, я не мог подтвердить собственными исследованиями выводы, проистекавшие из некоторых его утверждений. А во-вторых, эти утверждения могли либо удивить наш прозаичный век, либо, что более вероятно, вызвать заслуженные насмешки над ним и, соответственно, надо мной за то, что я посчитал подобные выдумки заслуживающими упоминания. Однако я взвесил все за и против, и чаша весов с доводами за оказалась немного тяжелее. Более того, сам этот человек желал и желает, чтобы я опубликовал эти сведения. Кажется, он считал, что для нашей эпохи они значат больше, чем с высоты своего опыта мог оценить я сам.

Я провел целый день в исследованиях в царских гробницах, отправившись в путь вскоре после рассвета и продолжив работать до второй половины дня. Чтобы добраться до дома быстрее, я поехал по тропе, которая шла по Ливийским горам и спускалась вниз близ уникального террасированного скального храма Дейр аль-Бахри, избегая путем трудного подъема значительно более длинного окольного пути по древней дороге вокруг этих гор.

Здесь ослик, который так разочаровал меня в первый раз, но к которому я постепенно привык и на самом деле почти полюбил, продемонстрировал свои истинные достоинства, уверенно взбираясь по крутому склону вдоль пропасти. Некогда обруганное животное осторожно ставило копыта среди ненадежных обломков осыпающихся и крошащихся камней, усеивающих наш путь. Я не пытался управлять ослом, в этом не было необходимости, поскольку его безошибочный инстинкт лучше меня знал, куда направить его ноги. Это создание было выше, чем его собратья в Англии, и по размеру походило на небольшого мула. Оно действительно оказалось довольно сильным. Все выше и выше взбирались мы по скале, чья вершина возвышалась над всем горным хребтом, а жестокое солнце безжалостно жгло нас обоих.

На тропе нам попались длинные участки и несколько опасных поворотов, где я был вынужден спешиваться и позволять ослу какое-то время двигаться передо мной, чтобы не перетрудить его. Когда животное приблизилось к концу опасного ущелья, я сунул ноги в стремена, чтобы не свалиться. Добравшись до вершины, я соскользнул со спины тяжело дышащего осла и дал ему отдохнуть. С высоты в две тысячи футов (610 м) смотрел я на великолепный вид, открывавшийся внизу. Вершина доминировала над всем вокруг: и над горами, и над долиной. Между желтой пустыней и яркой зеленью возделываемых земель существовал разительный контраст. Эта мирная картина принесла мне чувство духовного успокоения. Чудесное место для того, чтобы войти в контакт с Природой! Вокруг царила тишина, и я не мог противиться чувству, что избавился от всех пут мира, лежащего внизу.

Я повернулся, сделал несколько шагов и заметил незнакомца.

Он сидел скрестив ноги на низком камне, который был накрыт тканью. На голове у него был тюрбан, из-под белых складок которого вились длинные цвета воронова крыла волосы, тронутые сединой. Незнакомец не шелохнулся. Казалось, он пристально разглядывает величественную картину, которую Природа развернула у наших ног. Это был мужчина небольшого роста, с маленькими ногами, в опрятном темно-сером одеянии, у которого был очень высокий вырез. Несмотря на остроконечную бороду, он производил впечатление человека лет сорока. Я не видел его глаз, пока он, наконец, не повернул ко мне голову. Встретив его пристальный взгляд, я испытал неописуемое ощущение, что нахожусь в обществе весьма необычного человека. Я чувствовал, что эта встреча запечатлеется в моей памяти навеки.

На этом поразительном лице самыми удивительными были глаза: большие, красивые и блестящие, белки которых были настолько чистыми, что придавали почти сверхъестественную глубину черным как смоль зрачкам.

В молчании смотрели мы друг на друга целых две минуты. В лице этого человека было столько достоинства и величия, что мне казалось почти грубостью обратиться к нему первым. Увы! Я никогда не вспомню, каковы были его первые слова, с которыми он обратился ко мне, ибо мой разум как будто затуманился прежде, чем он заговорил. Какая-то тайная железа скрытого ясновидения в моей голове внезапно пришла в действие. Я увидел, как впереди на уровне чуть выше моей головы быстро вращается светящееся колесо. С его поворотами исчезали мои физические узы, и я вошел в некоторое сверхъестественное состояние сознания.

Достаточно сказать, что этот человек обратился ко мне, когда видение вращающегося колеса исчезло. Мой разум вернулся в нормальное состояние, и я осознал, что стою на вершине самой высокой фиванской горы, а вокруг меня расстилается великолепная картина.

Нарушив молчание, я произнес по-арабски:

– Доброе утро!

Он тут же ответил, заговорив на великолепном английском. Закрыв глаза, я мог бы представить, что мне отвечает какой-то англичанин, выпускник колледжа, а не житель Востока в длинном одеянии.

Прежде чем я смог придумать, в какую форму облечь вступительные слова, я неожиданно выпалил, как будто меня заставила некая внутренняя сила:

– Сэр, я уверен, что вы поймете то необычное переживание, которое я только что испытал, стоя рядом с вами.

Я описал незнакомцу свое неожиданное видение. Он задумчиво посмотрел на меня, а затем кивнул.

– Пойму, – спокойно сказал он.

– Я чувствителен к обстановке, и тот факт, что это случилось, когда вы вошли со мной в контакт, заставляет меня думать, что вы обладаете необычной силой, – продолжил я.

Его глаза снова внимательно изучили мое лицо. Помолчав, он произнес:

– Я хотел, чтобы ты испытал это. Я желал, чтобы оно безмолвно доставило тебе определенное послание. И оно это сделало!

– То есть…

– Чтобы ты узнал орден, членом которого я являюсь.

И это было правдой. Я видел в этом человеке все знаки и символы, отличавшие факира или йога, который достиг высшей ступени. Даже если забыть о моем необычном переживании, мне стоило лишь посмотреть ему в глаза, чтобы интуитивно получить подтверждение.