Чтение онлайн

А лет десять назад вновь появился в Татарке. В рясе. Виктор к тому моменту овладел в мастерстве рубанком и стамеской. Плотником стал знатным. Сам губернатор заказывал бильярдный стол выточить! С годами руки устали. Резьба получается криво, за большие заказы не берется. Вот, появился в рясе Игорь и говорит, помоги, мол, Витька, аналой справить для церковки. Помог. Денег с него не взял, хоть и предлагал он. Их у Виктора хватало, мастерство в те годы еще ценилось. Реклама была в делах, а не красивых картинках в сто граммах.

Игорь о себе много не рассказывал. О расспросах, куда подевался на столько лет, махал рукой и говорил про далекие дали. Он захаживал и к другим жителям деревни. Так со временем поползли слухи (кому-то Игорь рассказал), что в самом Иерусалиме Татарского пропойцу с буковым посохом постригли в священнический сан под именем Иеремия. Пристроился он монастырь в Татарском лесу восстанавливать. Так потом и приходил, то оклад для иконы починить, то рамки для образов вырезать.

– Вот и позавчера он пришел с просьбой, спустя года. Икона, говорит, есть старинная. Размеры ее указал, рамку для нее просил. «Да руки уже не те…» – говорю, а он не унимается. «Как сможешь, сделай. Больше не потревожу».

– А что за икона? – забыв о мотивах своего приезда, я зачарованный слушал рассказ о жизни Игоря.

– А я почем знаю, – пожал плечами Виктор и взялся за рюмку. – Он немногословен всегда.

Мужчина влил в себя остаточную долю «лекарства». Он совсем не похож на человека, пропащего в вине. Эти граммы жидкости действительно его спасли от чего-то дурного. И в нем чувствовалась воля держать тягу к страстям в узде.

Это с виду Виктор был хилым работягой с прокуренной душей. Его глаза, смотрящие на московского журналиста, скрывали многое. И то, что потерял, и то, что пытается забыть. А память его давнишних стремлений видна вокруг.

Плотник он очень талантливый. Это подтвердит каждый, кто побывал в резной гостиной, что и я. Гладко подогнанные друг к другу доски на скамейках вдоль стены и стульях у стола. Стол с добротной опорой в дубовых ногах, широкой столешницей, покрытой чистой узорчатой скатертью. Спинки стульев, как и фасады полок по стенам, украшал одинаковый орнамент, навеянный мотивами восточной архитектуры. Все ручной работы мастера.

– Он заказал одну единственную рамку… Так и не садился за работу. Диск затупился, новый нужен, да клей обновить.

– И когда он придет вновь?

– Зачем он тебе так нужен? – мужчина нахмурил брови.

Начало складываться неприятное ощущение, что-либо меня дурят, либо пытаются развести на что-то, говоря о нехватке инструмента. На мошенников они, конечно, не похожи. С пустыми руками остаться не хотят.

– Я уже представился в начале. Повторюсь: журналист, репортаж веду по краеведению.

– И что за интерес из себя представляет Игорь? У него, поди, и ума-то не осталось больше. Посуди, какая срочность была в ночь под дождем пешком идти рамы иконам справлять?

– Вам виднее, – теперь я пожимал плечами. – До его ума дела нет. Память его интересна. Он в прошлый раз историю рассказывал по пути. Хочу поподробнее ее записать.

– На истории он скуп, обычно, – почесал подбородок Виктор и посмотрел на полку с «лекарством», – а вот выпить любит.

– Он говорил про разбойника Али, захороненного на Татарском кладбище. Не слышали про такое?

– Нет. Всю жизнь тут живу, не припомню такого. Да, есть присказка, что ветра, взбирающиеся по горе к городу, злые – навеянные покойниками с кладбища. Но чтоб конкретно кого-то из умерших в таком попрекать…

– Откуда ж он это взял?

– Кто его знает. Однажды он рассказывал: инсульт пережил, с тех пор чуть слова путает, или речь становится до ужаса непонятной. А как выпьет, так и вовсе несет чушь.

– Он не был пьян.

– До приезда, – усмехнулся Виктор. – А тут его уже «черти» понесли.

– А что ж наливали? После инсульта такие фокусы опасны.

Я откинулся на спинку деревянного стула. Крепкая мебель радовала удобством, это вам не новомодные стулья из фольги. Спинка вырезана по антропогенной форме, облегая уставшую спину. Не чета прямым созданиям прямолинейной мысли.

– А кто наливал? Он и сам уговаривать умеет… Что за сила в нем, порой удивляюсь!

Виктор отхлебнул чаю и долил в мою опустевшую чашку еще из чайника. Приятный аромат цветочного завара с новой силой наполнил комнату.

– То есть он не сказал, когда придет вновь?

– Без понятия, когда, – мужчина мешал ложкой остаток в полупустой чашке. – Бывали случаи, когда за своим «заказом» он приходил через год или полтора. Странный человек.

– А как ушел вчера? – появилась надежда разыскать следы старика через обратного попутчика. – Возможно, такси вызывал или нашел такого же случайного, как я?

– А как обычно, так и ушел. Похмелился с утра, подпоясался и пошел по улице.

– И никогда не проговаривался, где живет?

– Отчего ж… Спрашиваю, «где, отец Иеремия, живешь теперь?». Каждый раз он по-разному отвечает. Слова путает или специально следы заметает.

– Вы говорили, «алтарь справлял», значит, у него есть постоянный приход?

– Тю… – Виктор рассмеялся. – Кто ж его алкоголика на клиросе терпеть будет? В Татарском монастыре он служил. Стукнул инсульт, отправила его братия на пенсию. С тех пор вновь скитается. Да и когда там служил, рассказывали, постоянно в какие-нибудь пешие затяжные паломничества отправлялся.

– Жаль! Так на него рассчитывал… – я погладил скатерть, постеленную на столе, теряясь в догадках, за что взяться теперь в расследовании.

На кухне слышалось хозяйственное похлопывание крышками кастрюлек, еле играющее радио с шипением и бульканье варева.

– Раз нужен, то непременно судьба сведет вновь.

– Сможете позвонить, как он появится у Вас вновь? – я протянул Виктору свою визитку и указательным пальцем дополнительно провел по своему мобильному номеру.

Он взял картонную карточку и повертел ее в разные стороны, ища правильное освещение от окон. Прищурился, рассматривая рекламный текст, и кивнул головой.

На пороге, обувшись, я повернулся в сторону кухни и крикнул: «Спасибо! Все было вкусно!». Мне не ответили.

– Она, наверное, в курятнике, – похлопал по плечу Виктор. – Я ей передам. Ты, это, если что, заходи. У нас тут редко гости бывают, тем более из столицы. Расскажешь при случае «что-да-как».

Не сожалею, что не обнаружил старика с чудной историей. Если посудить, глупо строить расследование на бредовой истории столетнего маразматика. (Сколько ему, получается, лет? Пятьдесят во встрече после войны и теперь…) Выдавшееся знакомство с казачком-плотником – может статься полезным делом.