Чтение онлайн

Захваченная каким-то саморазрушительным моментом, я продолжаю поднимать глаза, пока не встречаюсь с ним взглядом. Его взгляд прикован ко мне с хищной сосредоточенностью.

О нет.

Позади него его друзья наблюдают за происходящим с различными выражениями веселья на лицах.

Когда они здесь появились? Минуту назад их здесь не было.

Пристальный взгляд Рена пригвождает меня к месту, в его глазах такая напряженность, что волосы у меня на руках встают дыбом.

Почему из всех учеников в школе именно он?

И я просто вылила на него свой сок.

К черту мою жизнь.

— Я… Мне жаль. — Слова кажутся неубедительными, когда я беру салфетку с ближайшего столика. — Это произошло случайно. — Я протягиваю ему её как мирное подношение.

Его взгляд перемещается с моего лица на расползающееся пятно, затем на салфетку. Вместо того, чтобы взять её, он проводит пальцами по влажной ткани, намеренными мазками размазывая оранжевый по белому. Затем его голова наклоняется, и он снова смотрит на меня. В моем ужасном состоянии он как будто обдумывает, что со мной делать. Выражение его лица непроницаемо, но в нем есть что-то такое, от чего мои нервы на пределе.

— Проливая напитки, ты гонишься за вниманием? — Его голос разносится по тихой комнате.

Я киваю, но, осознав, что делаю, качаю головой. Его друзья хихикают, откидываясь на спинки стульев, явно предвкушая начало шоу. Один из них, Монти Грайер, ухмыляется.

— Ну и наглость у нее, а? Что за способ привлечь твое внимание, Рен.

Уголок рта Рена приподнимается при словах его друга.

— Ты пытаешься привлечь мое внимание, Балерина?

Моя кровь превращается в лед.

Балерина?

Откуда он знает?

Я никогда никому не рассказывала о своих танцах.

Это мой секрет. Мое убежище.

Глаза Рена слегка сужаются, когда я не отвечаю, и он делает шаг вперед. Расстояние между нами сокращается, и чем ближе он подходит ко мне, тем труднее дышать.

— Позволь мне дать тебе небольшой совет. — Его голос низкий, и я не уверена, что кто-то еще может его услышать. — Не привлекай больше моего внимания. Тебе может не понравиться результат.

Я почти уверена, что все, что скажу в ответ, ухудшит ситуацию, поэтому молчу и опускаю руку, все еще сжимающую салфетку. Он удерживает мой взгляд еще на одно долгое мгновение, взгляд острый, и я ощущаю каждую секунду этого, как физическое прикосновение. Как раз в тот момент, когда я готова взорваться от того, что задерживаю дыхание, он проходит мимо меня, задевая своим плечом мое в процессе. Контакт короткий, но обдуманный.

Его друзья поднимаются со своих мест и следуют за ним, смеясь и подталкивая друг друга локтями, проходя мимо меня, в то время как я застываю на месте. Я все еще сжимаю салфетку, и мои мысли путаются.

Шум в кафетерии постепенно возвращается к норме, но воздух кажется другим - более густым, гнетущим.

Все видели, что произошло. Все видели, как я облажалась. Все видели ... меня.

И теперь … Рен Карлайл знает о моем существовании.

Заставляя себя двигаться, я направляюсь к столу, к которому стремилась. В моей голове все смотрят, отслеживают мои шаги. Рассуждая логически, я знаю, что если Рен ушел, они потеряли интерес. Но мне так не кажется.

Я ставлю свой поднос, но к еде не прикасаюсь. Мысль о ней вызывает у меня тошноту, и мой желудок скручивает, когда истории, которые я слышала о Рене, эхом отдаются в моей голове.

Он не злится, а сводит счеты.

Как он может разрушить чью-то репутацию, не тронув человека и пальцем.

Как ему нравится играть со своей добычей, прежде чем нанести удар.

Он подобен шторму, собирающемуся на горизонте. На него приятно смотреть издалека, но он смертельно опасен, если подойдет слишком близко.

Не говори глупостей. Он знает, что это был несчастный случай.

Но будет ли это иметь значение для Рена?

Я вскакиваю. Мне нет смысла оставаться здесь. Вместо того чтобы есть, я буду снова и снова прокручивать в голове то, что произошло. Я собираю свои вещи и направляюсь к двери. У меня дальше по плану перерыв, и мне нужно уйти. Подальше от шума, от взглядов, которые мне, вероятно, только мерещатся, от всего. Итак, я иду в единственное место, где, я знаю, больше никого не будет. Единственное место, где я чувствую, что могу дышать.

Заброшенная танцевальная студия встречает меня знакомым запахом дерева и канифоли. Сюда больше никто не приходит с тех пор, как миссис Рейнольдс уехала в Калифорнию. Школа не потрудилась нанять замену. Не было смысла, когда я единственная ученица, которой было не все равно.

Я быстро переодеваюсь и сую ноги в балетки. В зеркалах отражается девушка, которую я едва узнаю. Широко раскрытые глаза на бледном лице, волосы выбились из конского хвоста.

Обычно именно здесь я нахожу свой покой, где могу сбросить свою невидимость и стать чем-то большим. Но когда подхожу к станку, я не могу избавиться от воспоминаний о глазах Рена. То, как он смотрел на меня, словно видел насквозь. Как будто он точно знал, кто я под своим камуфляжем.

Почему он назвал меня балериной?

Откуда он знает?

Мой отец всегда говорил мне, что свобода опасна. Невидимость — это безопасность. Он сказал, что именно поэтому он решил жить в Сильверлейк-Рэпидс, поэтому у меня нет телефона и я не существую в Сети. Мы прячемся у всех на виду, потому что так мы выживаем. В течение многих лет я спрашивала его, почему. Почему мы должны были так жить? Его ответ всегда был одним и тем же.

Ты слишком молода, чтобы понять. Когда-нибудь я объясню. Но не сейчас.

Каждый раз, когда я захожу в старую танцевальную студию, я предаю его философию. Но я не могу остановиться. Как будто танцы у меня в крови, и если я слишком долго буду обходиться без них, реальность моего существования задушит меня.

Зеркала здесь потрескались, потолок покрыт разводами от воды, а половицы скрипят под ногами. Свет, просачивающийся сквозь пыльные окна, бледный, отфильтрованный многолетней копотью. Это забытое место. Незамеченное, нежеланное.

Прямо как я.

И все же здесь я совсем не невидимка. Заброшенная студия узнает мое имя в каждом моем шаге. Пространство знает мои секреты. Когда я танцую, пустота заполняется моим присутствием, с каждым прыжком и поворотом, которые высвобождают то, что я держу взаперти. Танцы опасны, потому что они делают меня заметной. Это заставляет меня существовать, полностью и непримиримо, хотя бы для потрескавшихся отражений, смотрящих на меня в ответ.

Танцы — это мой бунт, мое напоминание о том, что хотя бы час в день я существую для себя.

Но впервые за многие годы я в ужасе от того, что больше не невидимка.

Запятнанные намерения

РЕН

Детали поглощают меня. Истины, которые другие не замечают, те, которые обнажают людей и показывают мне, кто они на самом деле. Нервное постукивание пальцами. Взгляд, который задерживается слишком долго. Эта мимолетная, жестокая улыбка, когда они видят, что кто-то еще спотыкается. Схемы и секреты - это моя валюта. И я знаю, как использовать каждую из них.