Чтение онлайн

– А Чалка за ней? – спрашиваю я смеясь, сам не зная, зачем…

Я готовлюсь задать следующий вопрос, однако на балконе в длинном бархатном халате появляется Аргина.

– Ой, какое чудесное утро, – говорит она, широко раскрывая руки, будто пытаясь обнять этот большой и прекрасный мир, освещенный лучами утреннего солнца.

– В нашем селе каждое утро чудесное,– с гордостью говорю я.

Аргина, прищурившись, мечтательно смотрит в сторону далеких гор, а мне, не знаю почему, кажется. что она в этот миг, мысленно, находится в своем красивом, приморском городе, который находится отсюда за тысячью гор и ущелий. Честно говоря, мне самому моя эта мысль не нравится.

– Ваш город, наверное, очень красивый? – усмехаюсь я, глядя на мгновение туда, где гора упирается в небо.

– Очень, – произносит Аргина, даже не обращая внимания на мой тон.

– А почему ты приехала сюда? – спрашиваю я с любопытством и, невольно, смотрю на маму. Мама с укоризной качает головой, мол, постеснялся бы. Пусть с опозданием, но я тоже жалею, что задал глупый вопрос. А Аргина молодчина, совершенно не обижается. Она, как прежде , беззаботно улыбается и с нежностью ерошит мои волосы.

Мама поднимается в дом, наверное, готовить завтрак.

– Как идут твои дела в школе, Абик? – спрашивает Аргина, неожиданно, – хорошо учишься? Вопрос, действительно, неожиданный, но я ни на грамм не растерялся, потому что у меня есть готовый ответ (все взрослые задают этот вопрос, сами не зная, зачем, а у нас ответ готовый на всякий случай).

– Отлично, – говорю я.

– А как у тебя с русским языком? – не отстает Аргина. Если снова скажу "отлично", она мне не поверит, потому что, даже, при произношении она почувствует, что в моих словах немного не хватает соли…, что делать, в таких случаях врать не могу, хотя, конечно, чтобы выходить из подобных глупых ситуаций, иногда не помешало бы. И я говорю:

– Ничего, между "тройкой" и "четверкой"…

– Вот это уже не дело, – недовольно качает головой Аргина. Я тоже понимаю, что "не дело", но что могу сказать…Тем не менее. спрашиваю с наивным видом:

– Почему?

– Геройски объявляешь "отлично", а по русскому языку…

– Специально не ставят, – отвечаю я азартно-вызывающе. Это старый и проверенный способ. Все ученики в мире так говорят, когда «пятерка» или "четверка", говорят, получили, а когда"тройка" или "двойка", говорят, поставили. И громко добавляют, что учили на “пятёрки”, но не ставят. Есть такие, которые верят. Но Аргина, кажется, не верит мне и с хитрой улыбкой говорит:

– С завтрашнего дня русский язык у вас буду преподавать я.

Вот тебе новость! Она не то, что на учительницу, она похожа на десятиклассницу. Я не верю своим ушам. Чувствую, как неритмично и часто стучит мое сердце в груди, будто, сейчас выскочит. Но я не смею произнести что-либо вслух. Какая-то непривычная робость одолевает меня. И на это есть причина – зачем придумал, что я, будто, отличник? Ведь она завтра же узнает, что я не то, что отличник, а наоборот. Но уже поздно что-либо изменить. Не зря отец любит повторять: "Слово, как птица, вылетит – не поймаешь" Я вынужден изменить тему разговора, чтоб она не вернулась к моим школьным делам.

– Ваша мама врач?– спрашиваю я.

– Да, – на мой неожиданный вопрос отвечает с удивлением Аргина. – Она терапевт в республиканской больнице.

– А Ваш отец? – просто так, спрашиваю я. Аргина снова с удивлением смотрит на меня, пытаясь понять. какую цель преследуют мои бессмысленные вопросы.

– А зачем тебе?– спрашивает она, наконец. Конечно, ей не скажешь, зачем задал эти вопросы, поэтому я молчу.

– У меня нет отца, – после паузы отвечает Аргина, – он был бортмехаником в гражданской авиации. В одном из очередных полетов двое из пассажиров, вооруженные, вошли в кабину пилотов и заставили нарушить границу. Мой отец и стюардесса погибли, но бандитам не удалось перейти государственную границу.

В стороне от приусадебных садов , в ущелье, очень тихо журчит и стонет наша речка Барак Джур, издавая печальный звук ”виш-ш-ш, виш-ш-ш-ш…” Как будто понимает все…

– До сих пор мама смотрит на небо при отдаленном звуке летящего самолета.

– Почему?

– Наверное, ждет…

О чем можно говорить после этого, я не знаю. Аргина, видимо, понимает мое положение.

– Ты жалеешь меня. Абик? – спрашивает она.

– Да, – говорю я, не решаясь взглянуть на Аргину.

– А вот этого, как раз, не нужно, – мой отец погиб в борьбе с бандитами. Ты меня понимаешь. Абик?

– Да.

Боже мой, что за глупость? Неужели я не могу сказать ничего, кроме этого бессмысленного «Да»… Взрослым, конечно, легко, за минуту найдут нужное слово и скажут. Скорей бы я тоже вырос…

– Ты уже большой мальчик, Абик, должен все понимать.

Я чуть не кричу, ведь все понимаю, но не могу выразить свое мнение. Но я , как прежде, как заведенный попугай. Повторяю:

– Да…

Внезапно Аргина с нежной улыбкой произносит:

– Ты любишь меня, Абик?

– Конечно. – я еле сдерживаюсь, чтобы не закричать от радости. Аргина воодушевленно берет меня в свои объятия, прижимая голову к себе. От ее нежности, от близости её благоухающего тела сердце мое разрывается от счастья, и чтобы, хоть как-то, выразить это, я говорю:

– Ты обязательно полюбишь наше село.

– Я его и сейчас люблю.

– А почему ты приехала, именно, в наше село?

– После института нужно три года проработать в районе. Это обязательно. Без этого диплом не дают. Я посоветовалась с мамой и попросила комиссию по распределению направить меня в ваш район, а потом сюда. В районном отделе по образованию я сказала, что хочу работать в вашей школе. Добрые люди не отказали, и вот я здесь.

– Значит, ты могла бы не приехать к нам? – Со страхом в голосе спрашиваю я.

– Конечно, могла бы, – улыбаясь, отвечает Аргина. – Я могла бы остаться в аспирантуре, я ведь окончила институт с отличным дипломом. С нашего курса многие поехали в горные селения. Мы обещали писать друг другу.

Человек не может представить, как быстро проходят дни, как дни переходят в недели, а недели – в месяцы.

И вот, снова осень, и снова наш Хндзахут оделся в желтый наряд. То тут, то там на ореховых деревьях клюют вороны, и с орехом в клюве летят вниз над зеленными осенними пшеничными полями. Снова от ветра колышутся персиковые деревья. И наша речка Барак Джур, по-прежнему принимая последние лучи солнца, блестит, переливается светло-сиреневым цветом, и, извиваясь, проходит через леса, поля и сады, по-прежнему, журчит она в темных бездонных ущельях.

Солнце поднялось и уже дошло до зенита, откуда, вероятно, виден весь мир. Перекинув школьный ранец через плечо, я иду домой. В последнее время, не знаю, почему, стараюсь возвращаться домой один, мне так нравится. У меня под ногами шуршат сухие листья. И под это шуршание в моей голове рождаются разные мысли. Я думаю о том, что вот уже год, как Аргина живет в нашем доме. Нет, удивительно быстро прошел этот год. Целый год…

Отец , по-прежнему, работает в колхозе. Утром, чуть свет, садится на коня, едет на фермы, а возвращается поздно вечером или в полночь. Случается и так, что увозят скот в райцентр, тогда он на день-два остается там. Мама так же, если привозят тяжело больного, остается в больнице. Потому что, правда, наше село маленькое, но больница межрайонная, обслуживает, также, жителей близлежащих маленьких деревень и часто тяжело больных привозят оттуда. Аргина всегда возвращается из школы раньше меня. Когда звенит последний звонок, я стремглав бегу домой, потому что Аргина не любит, когда я где-то задерживаюсь. Поэтому не задерживаюсь. Сам удивляюсь себе: за этот год я полностью переменился, как говорит мама, сразу стал образцовым мальчиком. После уроков прихожу прямо домой, мы сразу садимся обедать. А если мамы дома нет, Аргина одна не обедает, ждет меня. Выходит на балкон, сидит там и ждет. И всегда радуется. когда я иду. Вроде, ничего радостного нет, я же не с неба спускаюсь, но нет, радуется, и все. Когда вижу её, тоже радуюсь, хотя не так уж это показываю. Только улыбаюсь и больше ничего.