Чтение онлайн

И этот вопрос узник оставил без ответа, только задумчиво посмотрел на каменные своды.

— Почему? — Голос де Лувара стал тверже.

— Валиа рассюмэ ние сита милатин,— произнес юноша в ответ,— елла вуссамэ фак-тюль...

Эммануэль положил ему руку на плечо, что-.бы заставить замолчать, но, почувствовав, как тот болезненно сжался, отдернул ее. Ладонь была вся в крови.

— Простите.

— Что вы, продолжайте, прошу вас,— прошептал юноша.— Только я бы посоветовал позвать палача — вы можете запачкаться.

Эммануэль ничего не ответил, подивившись дерзости узника, истекающего кровью и дрожащего от лихорадки на полу в холодной и темной клетке. Редко кто осмеливался так разговаривать с господином Лувара!

... И тут же жестоко за это не поплатился. Ты видишь, малышка, что Эммануэль, сам того еще не осознавая, начал испытывать к юноше сильную симпатию?

— Сальвиус приходил к вам? — спросил Эммануэль.

— Да. Мне кажется. Яне уверен. Плохо помню...— Голос юноши, и до этого очень слабый, стал еле слышным. Он закрыл глаза.

Эммануэль смотрел на его удивительно правильные черты лица и в сотый раз задавал себе один и тот же вопрос: как мог такой гордый и мужественный человек решиться на столь гнусное убийство?

Минуту он стоял неподвижно, затем развернулся и опустил руку в чан с водой. Очень осторожно, не поднимая всплесков, вымыл ладонь — ему не хотелось усугублять и без того суровые мучения узника. Перед тем как уйти, он обернулся и поймал на себе взгляд Проклятого, который тут же по своему обыкновению отвел глаза в сторону. Движимый внезапным и странным порывом, Эммануэль протянул мокрую руку и провел ею по горячим потрескавшимся губам осужденного.

— Подождите. Я сейчас принесу вам воды.

Де Лувар нашел несколько кружек у одной

из клеток и, взяв самую большую, до краев наполнил ее. Пленник пристально следил за каждым его движением. Он впервые не отвел глаз и смотрел на своего тюремщика чистым и ясным взором.

— Судьи Трибунала не хотели бы, чтобы я сейчас пил.

— Тем хуже для них,—улыбнулся Эммануэль.— Попробуем обойтись без их разрешения.

Он просунул руку под голову юноше и приподнял ее, помогая ему напиться. Когда узник откинул голову, де Лувар во второй раз поймал на себе его взгляд, спокойный и безмятежный, как у ребенка.

— Вас выпустят на рассвете. Это совсем скоро,— бросил он и поспешно вышел из подвала.

В следующий раз они увиделись лишь в конце недели. Три дня у Проклятого был сильнейший жар, и Сальвиус настоял на отмене ежевечерних аудиенций. Утром в субботу температура немного спала, и, когда вечером Эммануэль вошел к юноше, тот уже сидел с книгой у окна. При появлении сеньора узник встал, но тот жестом усадил его обратно.

— Сейчас только без десяти двенадцать. Вам придется потерпеть меня еще десять минут.

Юноша улыбнулся так искренне и радостно, словно они были друзьями детства, проводившими дни в беззаботных играх и развлечениях.

— Расскажите мне о птицах, обитающих в ваших краях, монсеньор,— его голос был настолько слаб, что ему пришлось дважды повторить свой вопрос. Такое случалось и раньше, когда браслет изматывал свою жертву частыми приступами.

Эммануэль, с тревогой поглядывая на него, рассказал о птицах все, что знал, предварительно извинившись за столь скудные сведения,— пернатые его мало интересовали.

— Но вам известен остров, где они обитают в большом количестве и вьют гнезда по весне? Он должен быть где-то недалеко отсюда. Об этом упоминается в книгах вельтов.

— Вам хотелось бы там побывать?

— А это возможно?

— В моем присутствии — конечно.

— Я был бы вам очень признателен.

Эммануэль смотрел на его бледное, осунувшееся лицо и думал о том, каким беззащитным и хрупким кажется этот безжалостный убийца.

— Только не вздумайте снова в одиночку выходить из замка, мессир. Иначе вам это обойдется гораздо дороже.

— А я не скупой,— шутка была невеселой, но остроумной, и они дружно расхохотались. От смеха у пленника разболелось горло.

— Мне еще рано так громко смеяться,— поморщился он.

В первый раз за все время заключения Проклятый позволил себе пожаловаться. Эммануэль был тронут. Что-то новое появилось в их отношениях. Узник больше не отводил глаз в сторону, а, даже напротив, смотрел на сеньора с некоторым любопытством.

— Кажется, вы что-то хотите спросить? — спросил напрямик де Лувар.

— Да,— признался юноша и тихо добавил: — Извините.

Эммануэль улыбнулся ему:

— Что вы, мессир. Понимание узника — покой для тюремщика. Помните?

Юноша улыбнулся. Это была старая систель-янская поговорка:

— Вы так невозмутимы и так спокойны. Это то, что поражает в вас с первого взгляда.

— Вы с виду тоже вполне безмятежны, но, кажется, о вашей душе того же сказать нельзя,— при этих словах Эммануэль посмотрел на часы — было уже три минуты первого. Чтобы снять браслет, ему теперь требовалось всего несколько секунд.

Проклятый осторожно освободил руку — рваные раны на запястьях еще не затянулись.

— А знаете такую пословицу, монсеньор: «Все вернется на круги своя»? Я в том смысле, что создание рано или поздно возвращается к своему создателю.

— Вы про браслет?

— Да.

Эммануэль задумался. Ему давно хотелось задать один вопрос. Он несколько секунд колебался, потом все же спросил:

— Что вы чувствуете во время приступов? Что-то вроде ожога?

— Не совсем. Сначала, когда капля попадает на кожу, появляется ощущение сильного холода. Затем оно становится сильнее, и запястье словно сдавливает ледяной обруч. Это обжигающая стужа, но ее еще можно терпеть... Трудно объяснить.

— Боль затрагивает только запястье?

— Иногда она охватывает всю руку,— пленник задумался на несколько секунд, подбирая сравнения. — Похоже на ледяную шпагу, которая проникает так глубоко, что кажется, будто ломаются кости. Боль медленно поднимается от запястья к локтю, затем к плечу... Это трудно описать словами. Попробуйте сами, если хотите, монсеньор,— улыбнулся он.

— Нет, благодарю вас. Поверю вам на слово, мессир.

Когда Эммануэль вошел в зал, Сальвиус уже заканчивал читать описание преступления Проклятого. Было видно, что он в крайнем замешательстве.