Чтение онлайн

 На рассвете Оленюшка шла с полной суммой собранных трав, когда услышала топот многочисленных ног. Она увидела, как ей наперерез через поле, бежит какая - то женщина с ребенком на руках. Головка ребенка странно болталась, но мать даже не обращала на это внимания. За женщиной в отдалении бежала толпа людей. Когда женщина приблизилась и упала ведунье в ноги, она узнала жену бортника Белену:

– Светлая, спаси сыночка моего Изяслава.

Оленюшка посмотрела в лицо малыша и увидела печать Морены-смерти на его личике.

Толпа селян не решилась приблизиться и к ведунье, подошел только муж бортник Молчун: «Прости Светлая, что потревожила тебя моя жинка. В ночь на Ивана-Купалу, прыгал наш Изяслав, со старшими с обрыва, и видно под водой коряга была, сломал малец шею. Нет с нами его теперь, а вот жена верить не хочет. Помоги ей, а сыночку уже нечем не поможешь. Пусть даст дите по реке, к Морене отправить».

Оленюшка взяла из рук обезумевшей от горя матери ребенка и отдала отцу. А сама взяла Белену за руку и повела к себе. Три дня боролась она за душу жены бортника. Но все было бесполезно. Сгорела ее душа, и остался на дне только пепел, нельзя уже было зажечь в ней искру радости.

Пришел за женой бортник с туеском меда: «Не кручинься, Светлая. Теперь она хоть не кричит. А захочет Лада и детки у нас снова народятся». С тем и ушли.

Кончался разносол . Уже иногда небо окутывала хмарь, и шел мелкий, нудный дождь. С бортником пришла к Оленюшке страшная весть: в Полесье мор на деток, до двух зим. И было де его жене видение, мол, Перун требует жертву. Всех малышей до двух зим, а то совсем изведет Род Клестов.

 - А тебе виденье было, Светлая?

 - Нет, но отчего меня не позвали?

– А что звать то. Дети мерли зараз. В тот же день и отправляли по реке.

Дым очередного плота скорби Оленюшка увидела издали. Но в самом Полесье никого не было. У общинной избы сидел хромой Девятко и плел лапти.

– А где все?

– Ты же ведунья, пошто не знаешь? Все ушли к Перунову камню. Я на такой путь неспособный. А то бы посмотрел, как деток резать будут, - засмеялся Девятко. Был он бездетен.

Что было сил, бежала ведунья по лесу. Бортник не отставал. Еще в детстве слышала Оленюшка, тогда Неждана, о Перуновом камне. Когда чаша терпения Богов переполнялась, несли они детям своим Великий Мор и голод. И тогда только кровью невинной ,детской ,принесенный добровольно на Перунов камень, искупались все грехи.

Но за всю жизнь Оленюшкину этого не было.

Она увидела сначала склоненные спины людей: женщин, мужчин и детей. Все Полесье было здесь. У камня стояла Белена и один из волхвов, по имени Проклятий. Волхва ведунья давно считала потерявшим разум. А вот люди в общине , считали его приближенным к богам.

Проклятий уже отнимал у матери грудного малыша.

– Стойте, заклинаю вас Макошью дающей жизнь и Мореной, ее забирающую, Не того хочет Перун, отец наш.

– Не мешая нам, ведунья, Беляне было видение. А тебе нет.

Оленюшка поняла, что еще немного, и вся эта одурманенная страхом толпа и на нее наброситься.

– Хорошо, я сама спрошу у Перуна, угодна ли ему ваша кровавая жертва.

Она выбрала из толпы малышку и улыбнулась ей ,и та охотно пошла к ней на руки. Мать девочки тихо завыла. Ведунья понесла девочку к жертвенному камню, и все это время пристально смотрела ей в глаза. Ребенок не должен почувствовать боль и страх.

Ведунья поставила девочку на камень и достала костяной нож

– Перун, тебе о грозный и справедливый отец наш, дарую эту жертву. Люба ли она тебе?- и полоснула по ножке, чуть выше колена. По детской, золотистой от загара ножке потекла алая струйка крови. А сама, заслонив девочку телом, провела рукой по ножке снизу вверх, несколько раз.

И еле слышно произнесла: " «На море, на океане, не деревне Буяне там стояла хатка, в той хатке три сестры на колокола звонице. Они раны зашивали, они кровь останавливали. Ох ты, рана, заживись, ох ты, кровь, остановись. Кровь затворяю, рану заживляю" .

А потом отошла в сторону и снова спросила : « Люба ли, тебе Перун, наша жертва?»

Вся толпа увидела, как кровь начала подниматься вверх по ножке. И вот уже ее и следа нет, и даже ранка зарубцевалась. Девочка счастливо засмеялась.

 -Не угодна Перуну ваша жертва. Идите домой люди. Я вам помогу.

Селяне почти бегом кинулись из леса.

А ведунья пошла в Полесье, и весь вечер ходила по избам. Выяснила, что малышей смотрели в общинном доме. Пошла к девке- няньке. Девка Пустеха лупала от страха глазами. И отвечала, заикаясь: « Никто в эти дни не был. Окромя старосты, он ей подзатыльников навешал. Чтобы радела на работе. И жены Бортника Белены. Та приносила детям мед».

Потом пошла к последней семье, Зайцам. Заяц, хозяин прятал глаза, а жена его Зайчиха даже не предложила гостье квасу.

– Все вижу, ничего не скроете - нарочито строго, сказала Оленюшка.

– Не губи, чем хочешь, откупимся. Не можем мы Зорюшку огню предать. Когда-то один человек из княжьей дружины сказывал, что есть де Вера такая. Что придет спаситель и оживит всех мертвых. И тем, кто чист душой будет вечная жизнь. Но это, если только тело земле предать. Вот мы прячем тело. А ночью и отнесем к березке на Заячий остров, никто и не узнает. У кого, как не у нашей девочки душа чистая.

Ведунья попросила зажечь очаг и принести ребенка. Потрогала ручки и ножки, они были словно вывернуты судорогой. Видно смерть наступила мгновенно. Несомненно, яд. Искала долго и нашла, маленькую ранку за ухом.

К Белене они пошли со старостой и кузнецом. Ибо ведала Светлая, какую силу имеет Тьма над человеком и в человеке.

Трава чемерица была у извергини в изголовье,в полотно завернутая.

Решали долго в общинной избе cудьбу супостатки. Из рода выгнать или утопить. Но вот одела мать погибшей Зорюшки на руку ухватку стеганую и взяла со стола траву - убийцу. И хлестанула по лицу детоубийцу.

И передала ухватку другой матери.

Поздно ночью бортник положил опухшее от яда тело жены на плот и поджег. И оттолкнул от берега. А сам ушел в лес.

А еще под луной на заячьем острове вырос свежий холмик Прямо под белой раздвоенной березой.

Все тело у Ведуньи болело и ныло, словно это ее травой-черемицой отхлестали. И она, прямо ночью пошла к Синему озеру.

«Вода водица, прими боль мою. Смой все злое и даруй здоровье».