Чтение онлайн

Угроза была серьезной, у меня аж все мизинчики сразу зачесались.

— Да причем тут… — Евгеньич отмахнулся от Кузиных пассажей и продолжил, время от времени отвлекаясь на кофе. — Рожа, морда… Не суть! Главное — ты очень хорошо зашел в инфопространство, Бабай! Не знаю, специально или нет, но теперь Сан-Себастьянская хтонь, Маяк, мыс Ашара и Проспект имеют свое лицо и свой герб! И это ты, чертов полуорк! И это твоя Белая Длань! Очень репрезентативно, а? Ты — принц из помойки, это же очевидно! Взялся из ниоткуда пару месяцев назад, а теперь тебя весь сервитут знает, и за его пределами тоже. Ты и есть Сан-Себастьянская Хтонь, ты наша девушка с обложки, смекаешь? Не я, не Щербатый, не Ипатьевна из секонд-хенда. Всем уже насрать, из Орды мы там или еще из какой Большой Клоаки! После нашего замеса с ермоловскими дружинниками Маяк и Орда практически идентичны в массовом сознании. И я не думаю, что это плохо.

— Как русские, да? — не удержался я.

— А? — поморгал сталкер непонимающе.

— Всем похрен, мордвин ты, карел или полешук. Или вообщше — урук. Для лангобардов, авалонцев и галлов — все русские, да?

— Да, — сказал Евгеньич. — Я, например, касог.

— А? — на сей раз не понял я.

Про касогов я только в «Слове о полку Игореве» читал.

— Касог. Вам-то оркам похрен, какой национальности человек, да? Меня Редада Евгеньич Баракаев зовут.

— Очень приятно, — мне действительно стало неловко. — Я понял, к чему ты всё это клонишь.

Его по отчеству звали потому, что Редаду эту хрен запомнишь, да? Потому я и Бабая себе вместо имени оставил, для простоты. Сархан — это слишком сложно. Начнут звать Сахаром, Шерханом, Сардукаром, Сатрапом и Госхраном. А Бабай — это всякому понятно. Репрезентативно, как выразился Евгеньич. То бишь — Редада Баракаев. Но Редада там или еще кто — а быть девушкой с обложки мне не улыбалось.

— Ты же понимаешь, что одни только представительские функции меня не устроят? Я бы и так подмял Маяк — примерно к концу года, и тогда вообще устроил бы тут кровожадную тиранию и диктаторский произвол, но раз вы сами сообразили, то ладно. Будет вам просвещенный абсолютизм…

— Эй, эй! — погрозил пальцем Евгеньич. — Поменьше пафоса, Бабай. Ты же понимаешь, что тебе бы пришлось убить всех на Проспекте и заселить его дикими снага, чтобы устроить свою тиранию? Тут не такой народ…

— Ладно, — отмахнулся я. — Это понятно, за то я вас, оглоедов, и полюбил, потому тут и остался. Какой смысл быть королем баранов и идиотов? Лучше это… Первым среди равных! Короче — общак будет у меня, на общем сабантуе первое и последнее слово остается за мной, ну, и право вето на любое решение, если, на мой взгляд, оно будет слишком диким — тоже остается мне. По процентам с доходов от каждой компании и распилу сфер кто где работает — это уже на собрании вождей перетрем. Но основа — такая. Не нравится — мне похрен, я вернусь к первому варианту…

— Это там, где ты к концу года Маяк подминаешь? — Евгеньич допил кофе. Он был на удивление спокоен, этот матерый сталкер-касог. — И откуда такая уверенность у тебя нарисовалась? Есть какой-то новый фактор, который я не учитываю?

В этот момент дверь подсобки хлопнула и на авансцену вышла Эсси — ну, Эсси. В моей футболке вместо платья, с ножками, глазками, ушками и вот этим вот всем.

— Бабай, — сказала эльфийка. — Мы могли бы заключить контракт прямо сейчас, чтобы я получила аванс? Мне нужно в магазин, купить мелочи всякой. Жилье ничего, мне нравится, но там практически голые стены, и…

Евгеньич смотрел на нее не мигая, потом громко сглотнул, повернулся ко мне и спросил:

— Это твоя менеджер по киллингу? Не выпускай ее на Проспект одну, потому что…

— Слушай, насколько я знаю, Эсси попадает в сердце хуорна с одного выстрела из винтовки калибра.338 с расстояния в семьсот метров. Это одна из самых смертоносных уборщиц в мире, — сказал Витенька. — Я не думаю, что она…

Эсси благодарно глянула на осьминога, который тут же стал весь нежно-розовый, и гневно — на Евгеньича. Сталкер потупился, а эльфийка проговорила:

— Я посижу на улице, кофе попью, пока вы договорите тут свои важные мужские разговоры. Бабай, мне правда нужны деньги, твоя футболка очень удобная и пахнет приятно, но хотелось бы обзавестись еще парой комплектов одежды — не из секонд-хенда. Не ходить же мне постоянно в спецовке? — подхватила из щупальцев Витеньки кружку капучино и пошла через весь зал.

Знаете, как в кино показывают, когда играет скрипичная музыка, всё замирает, и девушка двигается в замедленной съемке, а все мужики раззявив рты смотрят ей вслед, роняют еду начинкой вниз, льют на себя кофе и забывают моргать? Вот так всё и было.

А потом блямкнула висюлька над дверью, девушка вышла на крыльцо, и все опять загомонили. А два крепких высоких парня — кажется, сталкеры из тех, что ходили с нами гасить темных и поднялись там на экспроприациях и мародерстве — вышли за ней. Я молча наблюдал за ними и за Эсси — через окно.

Она сидела за самым дальним столиком, смотрела на ночное небо и, кажется, свет фонарей ей совсем не мешал любоваться звездами. А лихие сталкеры самым наглым образом придвинули стулья и уселись по обеим сторонам от девушки, и, белозубо улыбаясь, повели светскую беседу. Они были красивые, поджарые, молодые человеки, и вели себя уверенно, даже слишком уверенно. И я очень ясно себе представлял, чем это сейчас закончится. Тем более, один из этих распрекрасных уродов уже схватил ее за руку, а второй — встал сзади, контролируя пути отхода.

— Так что касается права вето, Бабай… — попытался вернуть диалог в конструктивное русло Евгеньич.

— Падажжи… — я снял фартук и повесил его на крючок. — Сейчас произойдет кое-что непоправимое. Кажется.

— Бабай, не дури, — сказал Витенька. — Она взрослая девушка.

— Это да, — кивнул я. — Но если кто-то хочет похитить и оттрахать МОЕГО работника, то мне глубоко фиолетово, что у этого работника между ног и сколько ему лет, веришь?

— А почему ты так… — попытался что-то сказать Евгеньич, но прозвучало это уже мне в спину.

В десять огромных шагов я пересек зал, одной рукой отворил дверь, а другой сорвал к чертовой матери бесячую звякающую висюльку и ступил на крыльцо.

—… ломаться, эльфийская шлюха! Прекрасно видели, как ты вертела задницей! — какая сраная банальность!

Висюлька, рассекая с потусторонним свистом воздух, пролетела разделяющие меня и блондинистого пижона три метра и врезалась ему в рожу в районе самого виска.

— Яа-а-а-ать!!! — заорал молодой сталкер и, стоит отдать ему должное, тут же ушел в перекат и вскочил, выхватив мачете.

Мачете — это сельскохозяйственный инструмент. К холодному оружию формально не относится. Вот такая вот казуистика. Парень-то и вправду был молодцом — за пистолет даже не хватался! А вот его подельник — тот сплоховал, потащил обрез наружу…

— Спрячь его обратно, чучело, — сказал я, медленно-медленно спускаясь с крыльца. — Пока я тебе его в жопу не засунул.

— Бабай, погоди, в чем дело? Какие-то проблемы? — тот, которому висюлька попала в рожу, уже прижал к лицу ладонь и, поняв, что это я, поспешно сунул мачете в ножны на бедре. — Мы тут к девчонке подкатили, хотели поразвлечься…