Чтение онлайн

И все же, к чародейству, как выяснилось, у меня около нулевые способности, что весьма печально и прискорбно. Родители пускай и заплатили целых десять серебряников за тестирование моего скрытого потенциал, не расстроились и сильно меня подбадривали.

Кстати, о ценах:

100 медяков – это 1 серебряник. 100 серебряников – это 1 золотой.

100 златых – это 1 лунная монета.

Хорошая хлопковая рубаха стоила на рынке около 10 серебром или можно купить полный комплект более дешёвой сельской одежки. За несколько десятков монет есть возможность приобретения кожаной брони/экипировки для легкого пехотинца вместе с плохоньким копьем. За золотую монету можно взять целого теленка, несколько куриц с петухом или же вооружить и обмундировать настоящего воина, пусть и паршивого, но без коня, с конем уже выйдет две золотые монеты, однако конь также будет крайне дрянной, скорее всего какой-нибудь гужевой мерен. А вот на большую золотую монету (10 златых) можно уже заполучить себе доброго боевого скакуна. Или же облачить солдата полностью в кольчужную броню и выдать ему искусно сделанный стальной клинок со щитом. За пару-тройку больших златых (20-30 обычных золотых монет) того же воина уже можно полностью заковать в качественную латную броню. Элитный конь вообще обычно оценивается путем ставок на торгах вельмож и идет от сотни золотых монет, что равно одной лунной монете. Ну, это все приблизительно, к тому же все зависит от качества изделия и товара, города, страны, способностей переговорщика и так далее.

Однако, серебряники колдунам были уплачены не зря, кое-что все-таки удалось нащупать. Кроме магии с их атрибутами, тут также имелся такой феномен как дар, причисляемый к богам местного пантеона. И он как раз-таки и был зафиксирован у меня.

Тем не мене, и тут провал. Пусть дары и также редки, как склонность к какому-то из видов волшебства, но он был довольно несуразным и полезным для узкого перечня людей. Когда начали разбираться подробнее в сути дела, выяснилось, что я могу помечать только что недавно созданные предметы. Да, просто помечать, оставлять магический след, а вернее надпись, что могут видеть лишь люди со способностью к оценке: с таковым даром или владеющие этим сложным видом колдунства.

Ужас. Отец может сделать табуретку, а я могу сделать отметку: «сделано Степаном :3 ы» и еще и отрубиться на сутки при этом, потому что на это ушли все мои скудные запасы духа. Катастрофа. Родители и я, вновь были шокированы, едва получив новую искру надежды. Фиаско. Однако они вновь сделали вид, что не расстроены, мол: «дар, есть дар, мы так за тебя рады и гордимся тобой сынок, ееей». Эх, простите Степан, Анастасия. Простите своего нерадивого сына. Клянусь, я буду работать из всех сил…

Вот такие пироги, так что, пора бы мне подумать куда деть свою бренную тушку с такими данными.

«Помечать, недавно созданные предметы… может пригодится для тех кругов, которым доступна «оценка»…»

Что сказать: плотник явно не та профессия, пусть и создает она вещи. А что близко к плотнику, а предметы любят как-то помечать и называть в чью-то славу? Правильно: кузнец. Конечно, еще подходит и какой-нибудь ювелир, но это немного не то, да и вряд ли я смогу им стать: слишком сложно для меня по ряду причин и обстоятельств. Кроме того, кузнец, тоже может заниматься ювелирными украшениями/изделиями при должном навыке, а также, это гораздо более распространённая и доступная профессия. Так что, решено! Осталось лишь найти хорошего учителя.

Вот только в этом городке нет своего кузница. А лучшие мастера, как водится, обитают в столице. А значит, путь Яра Громова теперь лежит в Аргонис, столицу Королевства Серебряных Шпилей.

…

2. Разговор с родителями

…

Я дождался ужина, когда мы все собрались за столом. Мать разливала похлебку, отец резал хлеб - обычный вечер в доме Громовых. Но руки у меня слегка дрожали, когда я отложил ложку, ведь я не знал, как отреагируют родители на мою просьбу. Все-таки, я единственный сын и дело отца некому будет продолжать, если я уеду:

– Мам, пап... я тут подумал. О своем даре.

Степан поднял глаза. Анастасия замерла с половником в руке. Они переглянулись - тот самый взгляд, когда родители общаются без слов.

– Я хочу стать кузнецом, - выпалил я.
– Ювелиры помечают свои изделия клеймами, верно? И кузнецы тоже, хорошие мастера, что делают оружие для знати. И если мой дар позволяет оставлять метку... магическую метку, которую видят люди с «оценкой»... это может быть ценно для правильных людей.

Отец медленно кивнул, обдумывая. Мать все еще молчала.

– Только хороших, да и вообще кузнецов в Зорени нет, - продолжил я.
– Лучшие мастера в столице: в Аргонисе. Я... я подумал, может у тебя, отец есть знакомые там? Кто-то, кто мог бы взять меня в подмастерья?

Степан откинулся на спинку стула. Провел рукой по бороде - верный признак, что он серьезно размышляет.

– Аргонис...
– протянул он.
– Город большой, опасный для мальчишки. Двенадцать лет - это еще...

– Степа, - тихо сказала мать.
– Ты сам в четырнадцать ушел к столяру в соседнюю деревню.

– Это другое было.

– Ничем не другое.

Отец вздохнул и посмотрел на меня долгим, оценивающим взглядом.

– Есть у меня... один человек. Григорий Железнов. Мы с ним вместе служили в ополчении, лет двадцать назад. Он после службы осел в столице, открыл кузню. Хорошую кузню. Говорят, даже для гвардии работает.
– Степан потер переносицу.
– Но я не виделся с ним... лет пять точно. Может больше. Не знаю, возьмет ли он тебя. И вообще, жив ли еще.

– Но попробовать стоит?
– в моем голосе прозвучала надежда.

– Письмо можно отправить, - вмешалась Анастасия.
– Через торговый караван: они раз в месяц в столицу ходят.

Отец качнул головой:

– Григорий читать не умеет. Придется самому ехать.

Тишина повисла над столом. Я увидел, как мать сжала руки: она боялась отпускать меня, хотя секунду назад помогала моей идее всеми силами. Я понимал ее: двенадцатилетний единственный сын, дорога до столицы, незнакомый город...

Но я также теперь видел в глазах отца нечто другое нежели в самом начале нашего разговора: понимание, может быть, воспоминание о собственной юности.

– Следующий караван через неделю, - наконец сказал Степан.
– Я поговорю с Василием-купцом, может согласится взять тебя за небольшую плату, конечно. Будешь помогать с повозками, охранять товар вместе с остальными. Глядишь заодно и дорогу изучишь и опыта у него наберешься.
– Он посмотрел на мать.
– Настя?

Она молчала, потом медленно кивнула.

– Только...
– голос у нее дрогнул.
– Только будь осторожен там, Ярик. Хорошо?

Я кивнул, не доверяя своему голосу.

…

3. Купец Василий

…

Эта неделя пролетела как сон. Странный, насыщенный сон, где каждый день казался одновременно бесконечным и мгновенным.

Отец выделил мне старый дорожный мешок - крепкий холщовый, заплатанный в нескольких местах, но надёжный. Мать шила мне новую рубаху из хлопка такого качества, что я сразу понял: она потратила на это половину наших запасов хорошей ткани. Тёмно-серая, практичная, с усиленными швами на плечах и локтях. Ещё две рубахи попроще, штаны, запасные портянки, кожаный пояс с простой пряжкой.