Чтение онлайн

За окном вставало солнце. Скоро его кожа снова превратится в лед, и он будет жаждать солнца, словно цветок. Изменится не только цвет его глаз: его плоть заледенеет, и ни один живой человек не сможет вынести его прикосновения. Не то чтобы это имело значение. Это было одной из великих жертв, которые он принес Небесам — отказ от контактов с другими людьми. Ему свойственны были все мужские желания, однако он обладал невероятной способностью их сдерживать, и хотя хорошенькие раскрашенные дамочки Нара заставляли его сердце биться быстрее, он умел подавлять свою похоть. Он выполнял волю Господа. Он заботился о детях из сиротского дома и распространял Слово. Ему не нужны были плотские утехи, столь слабые и преходящие. В юности, до того, как он услышал зов Небес, он искал в городе женщин, утоляя свои аппетиты с рабынями и шлюхами, но Бог спас его от этого. Его тело было теперь чистым, не тронутым болезнью. Как и его разум.

По большей части.

Он по— прежнему думал о Готе, особенно когда снадобье обжигало его сильнее всего. И Бог по-прежнему дразнил его недомолвками. Он думал и о Кае, и о чудовищном горе полковника, которое грозило раздавить его, словно на наковальне. Пути Господни неисповедимы, но знаки Небес несомненны. В душе Эррит твердо знал, что дело, которое он совершил, было необходимо. Однако совесть по-прежнему не давала ему покоя, порой ее крик был настолько громким, что его не могли заглушить даже объятия наркотика.

«Почти все», — думал он, глядя, как из бутылки вытекают последние капли светлого раствора. Новая процедура понадобится ему только через неделю. Бовейдин действительно смог сделать снадобье очень концентрированным. Эррит сжал пальцы. Они казались толще, чем всего несколько дней тому назад, словно на них появился новый слой мускулов.

Стук в дверь вывел Эррита из грез. Он затаил дыхание, злясь, что ему помешали. Он все еще оставался в ночной сорочке и отдал строгое приказание, чтобы его не беспокоили. Если это Форто…

— Что такое? — гневно крикнул Эррит в сторону двери.

Створка очень медленно открылась. Отец Тодос виновато просунул в комнату голову, стараясь не смотреть на отвратительную картину на кровати.

— Простите, Ваше Святейшество, — пролепетал он. — Но… к вам посетители.

— Посетители? И что?

— С Драконьего Клюва, Святейшество. Герцог Энли. Он говорит, что ему немедленно нужно поговорить с вами. Он настоял…

— Посмотри на меня, дурень! Я не в состоянии заниматься этим!

Тодос вошел в спальню и закрыл за собой дверь. Эррита поразило подобное нахальство. Не поднимая головы, священник объяснил свой поступок:

— Я очень сожалею, Ваше Святейшество, но герцог Энли упорствовал. Он умоляет, чтобы вы немедленно его приняли. На его земле война.

Слово «война» заставило Эррита резко сесть.

— О чем ты? — вопросил он. — Какая война? Тодос пожал плечами:

— Не знаю, Ваше Святейшество. Герцог сказал, что будет разговаривать только с вами. Но это очень срочно.

Эррит снова откинулся на мягкие подушки, заставляя себя успокоиться. Война на Драконьем Клюве назревала уже давно. И то, что она разразилась именно сейчас, когда в империи царит хаос, удивления не вызывало. Энли и его брат вечно досаждали императору. Эррит всегда предчувствовал, что между ними произойдет нечто катастрофическое.

— Что бы это ни было, — заявил он, — дело подождет, пока я не закончу. — Свободной от иглы рукой он махнул на Тодоса, приказывая ему уйти. — Пойди и скажи герцогу, что я нездоров. Я увижусь с ним, как только смогу.

Священник встревоженно нахмурился.

— Как скоро это может быть? То есть что я могу сказать герцогу?

— Ты хуже заботливой мамаши, Тодос! Изволь дать мне несколько секунд!

— Да, Ваше Святейшество, простите меня. Я скажу герцогу, чтобы он вас ждал.

— Убирайся!

Священник выбежал из спальни, закрыв за собой дверь. Эррит лежал в постели и сыпал проклятиями.

Чтобы закончить процедуру и восстановить силы, Эрриту понадобилось меньше получаса. Через час он уже полностью облачился и был готов приветствовать герцога Драконьего Клюва. Отец Тодос встретил Эррита у дверей его покоев и сообщил епископу, что герцог дожидается его на первом этаже храма, в одном из многочисленных кабинетов. Передавая Эрриту эти сведения, Тодос уныло смотрел на него, явно поражаясь происшедшей в нем перемене. Эррит улыбнулся и извинился перед своим другом. Он чувствовал себя полным сил, странно возбужденным. Удивительное снадобье в который раз совершило над ним свое чудесное действие.

Тодос проводил епископа с башни в кабинет, где ждал герцог. Это была богато обставленная комната, большего размера, чем необходимо, с обычным огромным окном и крошечными изображениями священных предметов, расставленными по полкам и книжным шкафам. В кабинете находился письменный стол, которым Эррит почти никогда не пользовался, и несколько жестких стульев. Когда Тодос открыл дверь кабинета, оттуда донесся сладковатый запах кожи. Герцог беспокойно стоял в центре комнаты. Он был с виду усталым и осунувшимся. При нем не было солдат — но он был не один. Рядом с ним на стуле, не доставая ногами до пола, сидела девочка со светлым личиком. Как только Эррит вошел, герцог и девочка устремили на него взгляды.

— Герцог Энли! — проговорил отец Тодос. — Архиепископ Эррит.

Герцог Энли опустился перед епископом на колени и низко склонил голову, а потом взял руку Эррита и благоговейно поцеловал его кольцо.

— Ваша милость, — тихо проговорил он, — благодарю вас за то, что вы почтили меня своим присутствием. Я ваш слуга.

Эррит услышал его слова так, словно они доносились откуда-то издалека. Его глаза были прикованы к чудесной девочке на стуле. Она улыбнулась ему, но осталась сидеть на месте.

— Встаньте, герцог Энли, — сказал епископ. — И садитесь. Прошу вас… — Он указал на один из стульев, стоявших у письменного стола. — У вас измученный вид.

— Я устал, Ваше Святейшество, — признался герцог. Взяв стул, он только что не рухнул на него. — Благодарю вас.

— Тодос, ты предложил нашим гостям поесть и выпить?

— Да, Ваше Святейшество, — ответил священник.

— Отец был очень любезен, Ваше Святейшество, — пояснил герцог. — Но, боюсь, мне было не до еды. Мне необходимо срочно с вами поговорить.

— И я здесь, герцог, — сказал епископ. Он прошел к своему креслу, стоявшему за богато украшенным резьбой столом. Огромное сооружение из красного бархата походило скорее на трон, чем на кресло. — Тодос, оставь нас, пожалуйста. Думаю, герцогу будет спокойнее говорить со мной наедине.

Как всегда послушный, Тодос ушел. Когда за ним закрылась дверь, герцог глубоко вздохнул и беспомощно развел руками.

— Ваше Святейшество, я прошу у вас прощения за такое вторжение. Но я просто не знал, к кому еще мне обратиться. Мы приехали с самого Драконьего Клюва, чтобы умолять вас о помощи.