Чтение онлайн

Женщины считались второсортными существами, стоящими гораздо ниже мужчин. Естественно, это сказывалось на многом. Такое отношение исключало любые проявления игривости, юмора, празднования и иссушало жизнь обоих: и мужчины, и женщины.

Мужчина и женщина - это части одного целого, и если их разъединить, то им обоим будет постоянно чего-то не хватать. И эту пустоту ничем нельзя заполнить; именно эта пустота делает людей серьезными, болезненно серьезными, извращенными и психологически неуравновешенными. Она разрушает естественную гармонию, разрушает биологический баланс. Это настоящее бедствие, от которого человечество страдало многие века.

Да, вознесение женщины до уровня мужчины - это мой самый серьезные вклад в будущее человека. В духовном смысле, между ними нет никакого различия.

Здесь вы слышите смех, видите слезы, испытываете радость. Все это было бы невозможно в коммуне Будды. Все это было бы невозможно в коммуне Махавиры. У них были отдельные коммуны для женщин, но и там их всячески унижали. Джайнский саньясин, получивший посвящение день назад, почитается больше, нежели женщина-саньясинка, которая получила посвящение семьдесят лет назад. Она все равно должна поклоняться новичку только потому, что тот мужчина.

И если мужчины могли спокойно трудиться над своим просветлением, то женщины не могли достичь просветления, будучи женщинами; сперва им нужно было обрести мужское обличие, потому что нельзя достичь просветления, минуя мужское перерождение.

Поэтому хоть джайны и выглядели как равные монахи и монахини, но задачи у них были различные. Мужчина заведомо обладал высшей духовностью, которую женщина могла только мечтать обрести в следующей жизни - она отставала от мужчины на целую жизнь.

Но все это ерунда. Когда мы говорим о духовности, то не существует никакой разницы между мужчиной и женщиной, потому что это вопрос не тела и физиологии, это вопрос даже не ума и психики. Здесь дело в сущности, а сущность не различается по половому признаку. Души - бесполы. Техника, которая приведет к внутреннему «я» мужчину, приведет к внутреннему «я» и женщину. Разницы никакой нет, потому что все дело в свидетельствовании. Что свидетельствовать, значения не имеет: будь то женское тело или мужское, женский ум или мужской - различать бессмысленно, потому что акцент здесь ставится исключительно на свидетельствование, а какой пол может быть у свидетельствования?

Даже великие люди, вроде Махавиры или Гаутамы Будды, так или иначе поддерживали мир патриархата и не осмеливались восставать против него. Сегодня мужчина и женщина впервые встали рядом, впервые объединились для обретения равного опыта, и когда противоположные энергии работают сообща, то естественным образом в жизни появляется больше игривости, больше юмора, больше смеха, больше любви, больше дружелюбия - больше всех тех качеств, которые делают нас людьми.

Прежние святые, фактически, были не людьми, а иссушенными скелетами. Сочность жизни противоречила их понятиям о духовности. Для меня же сочность - это сама основа духовности; если не духовный человек, то кто еще тогда будет сочен? Если праздновать не могут даже те, кто занимается поиском высшей истины, то праздновать не имеет права никто вообще.

Но все традиции настаивали не на праздновании, а на целибате, благодаря которому люди психически заболевали так сильно, что духовный рост забывался напрочь. Для поиска, прежде всего, нужен здоровый рассудок. У них же рассудок был не в порядке.

Я хочу, чтобы мои люди были здоровыми во всех смыслах: и физически, и психически. Только будучи здоровыми, они могут приблизиться к здоровой духовности. Тогда их духовность не будет направлена против чего бы то ни было; их духовность впитает в себя все, что ниже ее. И потому будет намного богаче.

Духовность, которая делает вашу жизнь беднее во всех отношениях, я называю медленным самоубийством. Это никакая не духовность. Поэтому нет никакого совпадения, что хранители всех древних духовных традиций настроены против меня. Все потому, что я рублю их под самый корень. Успех моей работы докажет фальшивость десяти тысяч мировых духовных традиций.

Так что мой эксперимент для них очень опасен, серьезен и чреват. И мои чувства говорят, что преодолеть ревность можно только тогда, когда есть возможность для ее возникновения; преодолеть секс можно только тогда, когда есть место для секса. Преодолеть что бы то ни было можно только пройдя через это.

Религии пытались обмануть людей, отлучив мужчин от женщин и лишив их возможности работы над собой; и мало-помалу монахи и монахини начали верить, что они превзошли ревность, превзошли секс.

Но в реальности все совершенно иначе: ничего они не превзошли - они просто подавили в себе все чувства всевозможными религиозными обрядами и ритуалами. Женщина подавила все, что нужно мужчине; мужчина подавил все, что нужно женщине, притом подавил настолько глубоко, что даже сам теперь больше не осознает, что эти чувства по-прежнему в нем.

Есть одна китайская притча.

Одна женщина много лет подряд ухаживала за монахом-отшельником. Он жил в хижине за городом, и поскольку женщина была состоятельной, она приносила ему самые вкусные яства прямо в хижину. Ему не надо было ходить за подаянием - женщина сама обеспечивала его всем необходимым. И он стал весьма почитаемым святым.

Женщина была старше его. Она заболела и почувствовала, что протянет еще два дня - пришло ее время. Тогда она послала в город за самой красивой проституткой. Когда та пришла, женщина сказала ей:

– Я заплачу тебе любые деньги, чтобы ты сделала для меня кое-что. Глубокой ночью отправляйся к монаху, которому я служила всю свою жизнь. Он полагает, что превзошел секс. Я тоже так думаю, но ни разу у меня не было возможности проверить, правда ли это. Сходи к нему глубокой ночью, когда он медитирует, постучись и зайди внутрь. Потом скинь с себя одежды, полностью обнажись, запомни, все что он скажет или сделает, и затем возвращайся ко мне. Назови любую цену - я заплачу.

Проститутка согласилась:

– Легко.

Он пришла к хижине святого и постучалась. Монах открыл дверь. Она вошла, тут же скинула с себя халат и оказалась совершенно голой, потому что под халатом ничего не было.

Монах закричал:

– Что ты делаешь?!

Он весь задрожал, затрясся, и прежде, чем проститутка успела хоть словом обмолвиться, он выбежал из хижины. Тогда она вернулась к умирающей женщине и все ей рассказала:

– Ничего особенного и не случилось. Он открыл дверь, я скинула халат. Он начал дрожать, закричал: «Что ты делаешь?! Чего тебе надо?!» и убежал в лес.

И женщина вздохнула:

– Я растратила все мои годы на этого болвана. Возьми деньги и сделай для меня кое-что еще - я дам тебе все, что пожелаешь: сожги эту его дурацкую хижину!

Религии заставляют монахов и монахинь жить раздельно. Если почитать их писания, то можно встретить немало забавного. Например, прежде, чем куда-либо сесть, джайнский монах обязательно спросит: «Сидела ли здесь женщина?» Если сидела, то прежде, чем сесть на это место, нужно подождать девять минут. Уж не знаю, откуда они взяли эти девять минут! Потом он почистит седалище своей маленькой шерстяной щеточкой, чтобы, не дай бог, не раздавить какую-нибудь букашку-таракашку, и только затем расстелет бамбуковую подстилку и наконец сядет.