Чтение онлайн

Колдовство в Венеции отличалось от колдовства на материке. Это было колдовство тесно связанного городского торгового общества, открытого предрассудкам Востока и Запада. Считалось, что ведьмы любят ночью отвязывать гондолы и отплывать в Александрию. Когда ребенку стригли волосы, мать тщательно их собирала, чтобы они не попали в руки колдунов. Тех, кто проклят ведьмой или демоном, легко узнать по лицу цвета неспелых фруктов и суженным глазам. Они испытывают неприятные симптомы: чувствуют, что их плоть пожирают собаки, или что пища застряла у них в глотке, или что по их телу гуляет студеный ветер. Шторм на море вызывают полчища демонов, вот почему Святой Марк и другие святые стоят на страже на берегу лагуны.

При этом ведьмы были частью религиозной культуры Венеции. Они обращались к помощи Мадонны и святых. Одна известная в городе ведьма по имени Аполлония сказала инквизиции, что молилась «во имя Господа и Девы Марии, которая накладывала свои руки прежде меня». Чтобы остановить кровотечение из носа, нужно было прочесть заклинание: «Кровь, оставайся в силе, как оставался в силе Господь Иисус Христос в смертный час. Кровь, пребывай в вене, как пребывал Господь Иисус в своих страстях». Одно из первых воспоминаний Казановы связано с кровотечением из носа. Его бабка немедленно отвезла его на гондоле к колдунье, жившей на острове Мурано, где он был мгновенно излечен. Это одно из проявлений сохранившейся в Венеции народной католической культуры с очень древними корнями.

Однако ключ к пониманию венецианского колдовства лежит в получении денег. В этой культуре ученые использовали черную магию, чтобы отыскать спрятанные сокровища. Погоня за сокровищами была излюбленным венецианским занятием. В документах инквизиции вновь и вновь повторяются рассказы о попытках получить золото с помощью магии. Один патриций по секрету сообщил друзьям, что знает о большом количестве золота, которое духи хранят в глубокой пещере. Эта сказка соответствует венецианской изобретательности и доверчивости. Алхимиков в Венеции всегда встречали с распростертыми объятиями. Перед перспективой превратить простые металлы в золото трудно было устоять. В конце XVI века в Лондоне жил знаменитый венецианский алхимик Джамбаттиста Анджелло.

И, разумеется, в общении с потусторонними силами тоже присутствовал коммерческий дух. За услуги дьявола всегда приходилось расплачиваться, к примеру, солью или деньгами. Оба участника сделки должны были признать ее справедливой. Магия использовалась и в политических целях. Во многих случаях дьявола вызывали для того, чтобы узнать имена тех, кто победит на выборах в Большой совет. Игроки в карты прибегали к заклинаниям и магическим знакам. В венецианской культуре широко употреблялись любовные напитки. Одно из таких снадобий приготовлялось из шалфея, смешанного с менструальной кровью. Если женщина добавляла его в пищу или питье мужчины, того неудержимо к ней влекло. Там, где люди оказываются очень близко друг к другу, страсть разгорается быстро.

Венеция, как никакое другое место в Италии, была пристанищем привидений. В немногих итальянских городах истории о привидениях стали частью культурной традиции. Однако к XVIII веку Венеция превратилась в место обитания многих призраков и теней, а в 2004 году в свет вышла книга Альберто Тозо Феи «Венецианские легенды и рассказы о привидениях». Венеция буквально одержима прошлым. Ей хотелось бы его удержать. Это желание как нельзя лучше проявляется в том, что привидения видят на каждом углу. Говорили, что в канун Дня поминовения усопших мертвые оставляют свои могилы на кладбище острова Сан-Микеле, пересекают лагуну и возвращаются в город. Каждый из них приходит в свой дом и незримо сидит у кухонного очага. Кто способен увидеть привидение? Только те, у кого обряд крещения был прерван или проведен неверно. Для венецианцев притягательная сила денег не исчезала и в загробном мире. Чаще всего являлись призраки тех, кто перед смертью спрятал свои деньги.

Считалось, что в некоторых старинных домах обитают привидения. Следовало избегать некоторых каналов. Рассказывались истории о черепах, испускавших дикие вопли, об оживших статуях и диковинных подводных существах. Венецианцам всегда нравилось причудливое и фантастическое. Жизнь на воде открывает ум для сверхъестественных подсознательных ассоциаций. Из этого влажного утробного ландшафта выплывают странные очертания, олицетворяющие мечты или кошмары человечества. Отсюда острый страх перед колдовством.

Вначале XVII века город уже не строил достаточно кораблей. Его доля в торговле импортными товарами с Ближнего Востока сокращалась. Чтобы торговать с Индией, голландские и английские купцы пользовались недавно открытым путем вокруг Африки. Немецкий рынок резко сократился, отчасти вследствие Тридцатилетней войны. В Константинополе осталось только три венецианских купца. Налеты пиратов означали, что торговым маршрутам грозит постоянная опасность.

Перед лицом экономического соперничества с другими европейскими странами венецианское правительство сочло своим главным долгом сохранять высокие стандарты производства; следовательно, цены оставались высокими. В условиях конкуренции Венеция обратилась к присущему ей традиционализму. Она сохранила строгость построения существующих гильдий; практика изготовления товаров осталась неизменной. Были приняты законы, дававшие венецианским судам преимущества в венецианских портах. Товары, предназначавшиеся для Венеции, могли перевозиться только на принадлежавших венецианцам кораблях. Консерватизм и новый протекционизм привели к тому, что Венеция не смогла эффективно действовать в условиях быстро меняющегося торгового мира 1630-1640-х годов. Более дешевые изделия подорвали венецианские рынки в таких областях, как крашение и набивка тканей. Венеция сохранила позиции в торговле предметами роскоши; во всех остальных областях она оказалась позади. Анналы того времени пронизаны меланхолией, тоской, отголосками некогда великой экономической империи.

В первой декаде XVII века Папа торжественно отлучил Венецию от Церкви. Отлучение не возымело эффекта главным образом потому, что венецианцы равнодушно отнеслись к папскому неодобрению. Когда один из членов правительства сказал священнику высокого ранга, что на территории республики запрещается открывать и читать любые папские послания, тот ответил: «Я буду следовать велению Святого Духа». На что венецианский чиновник ответил: «Святой Дух уже повелел Совету десяти повесить всех ослушавшихся». Когда священник в соответствии с папским эдиктом закрыл свою церковь, на следующее утро перед папертью воздвигли виселицу. «Руководители вашего Сената, – сказал один Папа венецианскому послу пятьюдесятью годами ранее, – упрямые люди, с ними трудно вести переговоры».

Резкий отпор, полученный Папой, помешал ему распространить свои честолюбивые замыслы на остальную часть Италии, но угроза отлучения от Церкви укрепила венецианцев в мысли, что независимость города никогда не будет чем-то само собой разумеющимся.

Ощущение угрозы нашло драматическое выражение в открытии так называемого Испанского заговора и в последующей истерической реакции на него. В 1618 году некий нормандский наемник якобы предложил испанскому правительству и его представителям в Италии план по разрушению города в лагуне. В определенный день его агенты подожгут Арсенал, Монетный двор и Дворец дожей; одновременно все венецианские аристократы будут убиты, а испанский флот овладеет входами в город. Венеция падет перед Испанией.

Таков был план. Согласно сообщению, он был с энтузиазмом принят испанским послом в Венеции маркизом Бедмаром и французскими властями. Герцог де Осуна, испанский вице-король Неаполя, был также вовлечен в заговор.

Однако, как часто случается в Венеции, заговорщики были выданы тайными осведомителями. План заговора был представлен Совету десяти, который 17 мая 1618 года принял соответствующие меры. Этот день случайно совпал с днем выборов нового дожа. Поэтому город был полон заинтересованных наблюдателей и приезжих.