Чтение онлайн

Этот вопрос приходится задать, когда изучаешь официальное отношение христианства к преступлениям фашистов против евреев. Действительно, было несколько отважных церковных деятелей, решительно выступивших против геноцида. Многие священники Франции и Голландии, рискуя жизнью, спасали преследуемых. Но что они могли сделать в одиночку? Требовалось, чтобы протесты исходили от самой христианской церкви. Но, как сказал Кацнельсон, никто не выразил

неодобрения даже шепотом. В этом смысле не было разницы между католиками и протестантами. Мы процитируем здесь некоторые высказывания католических лидеров, но их мнения целиком совпадали с мнением протестантских руководителей. Конечно, нечего говорить о церковниках Германии или оккупированных нацистами стран. Они были настоящими пособниками фашистов. Г. Леви в своей книге приводит массу документов. Например, благословляя молодежь в соборе Трира, католический епископ Борнвассер нашел для нее такие вдохновляющие слова: "С поднятой головой, твердым шагом мы вошли в новый рейх и готовы служить ему всеми силами нашего тела и нашей души"" [14] . Другой священник заявил, что его коллеги не только признали новую власть, но и служат ей "с горячей любовью и всеми силами" [15] . Известному теологу из Тюбин-гена принадлежит оригинальная идея о том, что "национал-социализм и католицизм сопутствуют друг другу, как природа и красота" [16] . Эта мысль получила развитие в сочинениях немецких теологов. В ежемесячнике иезуитов вдумчиво исследовалось сходство между свастикой и крестом: "Символ природы находит свое воплощение в символе красоты". Здесь же утверждалось, что "личность Гитлера стала символом веры немецкого народа" [17] . Хайль Гитлер и Иисус! Если бы когда-нибудь была написана история немецкой протестантской церкви периода нацизма, мы увидели бы, что она еще позорнее истории католической церкви. Однако здесь нас в основном занимает позиция Ватикана.

В 1942 году геноцид еврейского народа был уже в разгаре. Личный представитель американского президента запросил государственного секретаря Ватикана о том, есть ли у папы какие-либо предложения о мерах по мобилизации общественного мнения цивилизованного мира против нацистского варварства. В официальном ответе было сказано, что сообщения о действиях против евреев достигли Ватикана, но подтвердить их не оказалось возможным. Другое важное лицо намекнуло, что папа полон беспристрастной любви ко всем народам и именно поэтому вынужден вести себя с большой сдержанностью. Оказывается, ничегонеделанье перед лицом гибели шести миллионов человек — не преступление, а проявление "беспристрастной любви к людям" и "мудрой сдержанности"!

Даже в апреле 1944 года, когда решалась судьба четырехсот тысяч венгерских евреев, великий папа по-прежнему хранил мудрое молчание. Венгрия — в основном католическая страна. Если бы Ватикан занял тогда твердую позицию, многое можно было бы сделать. Подпольный Комитет беженцев прямо попросил папу вмешаться: объявить, что участники депортации евреев в лагеря смерти будут отлучены от церкви. Уклончивый ответ был послан регенту Венгрии с двухмесячным опозданием, когда триста пятьдесят тысяч евреев этой маленькой страны уже погибли в газовых камерах.

Такое отношение к судьбе евреев отняло у христианской церкви право претендовать на духовное руководство народами. Конечно, на позицию Ватикана повлияли политические соображения. Однако трудно поверить, что одна только политика помешала церкви исполнить первейшие требования человеческой совести. Есть достаточно свидетельств тому, что антисемитизм, присущий христианству в древности, привел в конце концов к безумию равнодушного молчания в недавнем прошлом. М.Вайсмандель, вспоминая о пережитом в Словакии, рассказывает о двух характерных встречах с представителями католического духовенства в этой стране. Священник Тиссо был здесь инициатором плана высылки евреев. Незадолго до праздника Песах 1942 года один уважаемый раввин обратился к архиепископу Словакии, с которым был знаком в лучшие дни, с просьбой повлиять на Тиссо — его бывшего личного секретаря. Раввин говорил только об угрозе депортации. Архиепископ же, с характерной христианской любовью, решил просветить его насчет истинной судьбы, ожидавшей евреев в Польше: "Это не просто депортация. Там вы не умрете от голода и лишений, там они (немцы. — Э.Б.) убьют вас всех, старых и молодых, женщин и детей, всех в один день. Это наказание вам за смерть нашего Спасителя. Вам остается только одна надежда: всем перейти в нашу религию. Тогда я добьюсь отмены этого указа" [18] .

В те времена среди многих христиан было распространено мнение, что евреи получают по заслугам. Лучше всех это выразил папский нунций в Словакии. Осенью 1944 года Вайсмандель вместе со своей семьей и сотнями других евреев оказался в пересыльном лагере перед отправкой в Освенцим. Вайсмандель сбежал, и ему удалось добраться до резиденции папского нунция. Он описал его преосвященству условия, в которых жили люди в лагере, и попросил представителя Ватикана немедленно вмешаться в планы Тиссо. Нунций ответил: "Сегодня воскресенье. Ни я, ни отец Тиссо не занимаемся в святой для нас день будничными делами". Когда потрясенный Вайсмандель сказал, что смерть детей отнюдь не будничное дело, священник заявил: "Не существует невинных еврейских детей. Все евреи виновны. Вы должны умереть. Это наказание за ваш грех" [19] . (убийство Иисуса. — Э.Б.).

Итак, Гитлер считал, что "евреи виновны" по расовым соображениям, архиепископ и папский нунций — по религиозным. На практике все сводилось к одному: убийствам. Да, не все христиане так думали. Но многие высокопоставленные сановники церкви разделяли эти убеждения и способствовали тому, что "божьи слуги" превратились в активных пособников злодеев.

Арнольд Дж. Тойнби так характеризует значение нацистской Германии в своей книге "История о истории": "С тех пор, как в эпоху постэллинистического междувластия сформировачась юная западная цивилизация, немецкая нация играла в ней центральную роль, вне зависимости от того, принесла она миру благо или зло. Эта нация не могла одна совершить все эти вопиющие преступления, если бы такие же наклонности не были заложены в других, негерманских народах, пусть и в потенции. Немецкая душа в двадцатом веке — одно из тех кривых зеркал, в котором другой находит карикатурно преувеличенные черты собственного характера. И если нацистская Германия была чудовищем, значит и западная цивилизация была Франкенштейном, повинным в создании этого немецкого чудовища" [20] .

В какой степени нацистская Германия связана с западной цивилизацией хорошо видно из отношения Запада к геноциду еврейского народа. "Беспристрастность" и молчаливое одобрение оказались возможны только потому, что преступление зрело в душах других народов. Вина Германии — это вина Запада. Моральное падение Германии — это моральное падение Запада. В Катастрофе не только погибли шесть миллионов евреев. Христианская цивилизация потеряла всякое уважение в мире. Теперь, после газовых камер и крематориев, есть только одна возможность: из духовных руин западного мира должно подняться что-то совершенно новое, иначе в нашем ядерном веке у человека нет никакой надежды.

Ясно, что западная цивилизация — это в основном христианская цивилизация. С духовной точки зрения Катастрофа — скорее крах христианства чем еврейства. Не приходится сомневаться, что без вековечной ненависти, проклятий, унижений, преследований, которые обрушивались на еврейский народ в христианских странах, Катастрофа не была бы возможна. Такие громадные ресурсы ненависти просто не могли накопиться в первоначально небольшой группе нацистов. Гитлер был прав, когда на встрече с двумя представителями высшего духовенства в апреле 1933 года объявил, что "он всего лишь хочет более эффективно осуществить то, чего так долго добивалась церковь". Он утверждал, что, преследуя евреев, "служит общему делу" [21] . И трудно было ему возразить.

Нам, евреям, совершенно неинтересен волнующий христиан вопрос о том, кто казнил Иисуса. Очень многих хороших людей убивали на протяжении истории. Сотни тысяч благороднейших, невинных людей погибли в христианских странах. Но Иисус был для христиан Богом. Что ж, каждый может верить в своих богов. Но довольно нагло требовать, чтобы все народы верили в христианского бога. Навязывать другим свои догмы — варварство. Преследовать людей за то, что они осмеливаются иметь другую веру, — жестоко. Не существует убеждений, которыми оправдывают бесчеловечность. Обвинение в убийстве Христа — позор христианства. Он не смоется до тех пор, пока церковь полностью не снимет свои обвинения.

Был один святой христианин, который понимал это, — папа Иоанн XXIII. Перед смертью он составил молитву для чтения во всех католических церквах. Он назвал ее "Акт раскаяния": "Мы сознаем теперь, что многие века были слепы, что не видели красоты избранного Тобой народа, не узнавали в нем наших братьев. Мы понимаем, что клеймо Каина стоит на наших лбах. На протяжении веков наш брат Авель лежал в крови, которую мы проливали, источал слезы, которые мы вызывали, забывая о Твоей любви. Прости нас за то, что мы проклинали евреев. Прости нас за то, что мы второй раз распяли Тебя в их лице. Мы не ведали, что творили".

Папа Иоанн XXIII умер прежде чем успел ввести эту молитву в литургию. Она закопана теперь в архивах Ватикана. В тот день, когда ее станут читать с амвонов, появится надежда на духовное исцеление христианства.

Когда в конце второй мировой войны народы вынуждены были признать, что свершилось величайшее преступление в истории человечества, никто не мог представить, что через десять — двадцать лет сами жертвы будут обвинены в своей гибели. Это невероятно, но упреки еврейским мученикам звучат порой громче, чем осуждение нацистов. Многим гораздо приятнее считать, что жертвы виноваты сами; таким образом частично снимается вина со слишком легко поддавшейся фашистам Европы. "Они шли как овцы на заклание! Они даже не сопротивлялись, а ведь их были миллионы! Вместо этого по наущению своих вождей они даже помогали врагам уничтожать себя". Разве такая характеристика евреев справедлива, если вспомнить, что всего лишь через несколько лет после Освенцима маленькая, плохо вооруженная и обученная израильская армия победила армии нескольких арабских государств? Казалось, в свете этих событий басня о "трусости" евреев должна выглядеть смехотворной. Но психологическая потребность в "теории вины" столь велика, что была создана версия о двух типах евреев: трусливом еврее диаспоры и героическом еврее Израиля.