Чтение онлайн

– Это невозможно, – сказала я и прикрыла рукой рот.

Вихрь, который менял направление?

– Это и есть аномалия? Лис только что рассказала мне об этом.

Гилберт кивнул с самым серьезным видом:

– То, что там произошло… Элли, это всех очень беспокоит. Вихрь изменился именно в ту секунду, когда ты впрыгнула в него. А что, если это только один из многих вихрей, которые ведут себя необычно? Это может вызвать панику.

Я сглотнула. Неужели это значит, что вихри меняются? Неужели могло произойти второе Великое смешение? Это было бы ужасно! Ведь ученые всегда утверждали, что первое появление вихрей – это неповторимое событие. Как импульс, который абсолютно по-новому перестроил Землю вместе с ее странами, океанами и всеми, кто на ней обитал.

– Хоторн беспокоится, что с тобой могло что-нибудь случиться, – сказал Гилберт.

– Со мной? – спросила я. – Но почему?

Гилберт внимательно посмотрел на меня:

– То, что ты сделала, это… это нечто особенное, Элейн. Неповторимое. Когда ты приземлилась прямо на финишную черту, миллионы людей увидели, что ты смогла управлять вихрем. Такого еще никогда не было, и рано или поздно все будут об этом говорить. Ты представляешь, насколько мощной стала бы такая способность?

– Да я даже не знаю, я ли им управляла! – воскликнула я, на что тетя посмотрела на меня с предостережением, потому что в это время мимо нас проходила группа юных кандидатов, которые с интересом косились в нашу сторону.

Заметив Гилберта, они пробормотали почтительное: «Здравствуйте, господин Вудроу», после чего тут же испарились.

Я прикусила нижнюю губу.

– Пообещай мне одно, – продолжил Гилберт. – Не соглашайся ни на что, пока не обсудишь это с нами, хорошо?

– И на что же это я, извини, должна давать свое согласие?

– Мы просто не хотим, чтобы ты раздавала легкомысленные обещания. К счастью, господин Хоторн пока скрывает все от средств массовой информации, но я уверен, что здесь в институте есть люди, которые охотно захотят вовлечь тебя в свои дела.

Я беззвучно усмехнулась.

– Элейн, это не шутка! – резко произнес Гилберт. – Произошло самое значимое событие за последние семьдесят девять лет. С тех пор, как вихрь вызвал Великое смешение.

Вихрь-прародитель, подумала я. Мы изучали это на уроках истории. Такой мощный вихрь с тех пор никогда больше не появлялся.

Тут Лис положила свою руку на плечо Гилберта.

– Давай поговорим об этом позже, – произнесла она. – Элли нужно успеть на первый инструктаж, и было бы хорошо, если она не станет привлекать к себе еще больше внимания, не так ли?

Гилберт кивнул, и, как только он посмотрел на мою тетю, с его лица сразу исчезло все напряжение. Оба были безумно влюблены и так хорошо подходили друг другу. И Гилберт, и Лис были ужасными перфекционистами и профессионалами во всем, что делали. В то время как другие влюблялись в цвет глаз или улыбку человека, эти двое втрескались скорее в списки дел.

– Кураториуму нужно натравить их на бунтарей-цюндеров, – сказал мне однажды Лука.

Тогда нам было двенадцать или тринадцать лет, и мы еще не знали, что в нем тоже течет кровь цюндера.

– Они справились бы намного лучше бегунов, – размышлял он. – Наверняка заставили бы капитулировать сразу всю «Красную бурю». В алфавитном порядке и с перерывами на обед и кофе.

Мы сидели на балконе пентхауса Гилберта в центре города сразу после того, как я и Лис переехали к ним. Мое первоначальное недовольство тем, что Лука и Гилберт вторглись в нашу жизнь и теперь претендовали на внимание Лис, которая по праву принадлежала мне, давно уже улетучилось. Я чувствовала себя свободной и счастливой и понимала, что я дома, – никогда больше я не испытывала таких ощущений. И чем чаще я сидела на этом огромном роскошном балконе и смотрела с него на башню кураториума, тем больше понимала, что не хочу ничего, кроме как стать бегуном.

Это было в тот день, когда мы с Лукой решили, что всегда будем почти-сводными-братом-и-сестрой. Сирень, которую Лис посадила на балконе, распространяла свой терпкий аромат, а вокруг все жужжало и щебетало. Над нашими головами простирались только голубое безоблачное небо и беззаботная легкость.

От воспоминаний о нашей совместной жизни в пентхаусе мне стало тепло на душе, несмотря на то что с начала своего обучения в кураториуме я бывала там очень редко… и на то что разум заполнили тысячи других мыслей, которые, словно огромный и беспорядочный вихрь, кружились у меня в голове.

Как же все просто было тогда. Мы были как семья. И Лука…

Лука всегда был человеком. А не одним из этих мутировавших фриков, на совести у которых была моя мама.

– Кстати, об опоздании, – сказала я, обращаясь к Гилберту. – А где, собственно, Лука? Я не видела его в больничном крыле.

Лис и Гилберт одновременно вздохнули.

– Нам сказали, что он направился в комнаты кандидатов. Наверное, ему срочно нужно было попрощаться с какой-нибудь девушкой, которая сегодня вечером покидает кураториум.

Я закатила глаза. Лука влюблялся примерно раза три в неделю. То, что он наполовину был сплитом, многих конечно же отпугивало, но время от времени встречались девушки, которым он был симпатичен.

По крайней мере, до тех пор, пока он во время поцелуя нечаянно не обжигал им губы. И случилось это явно не один раз.

– Этот парень точно сведет меня в могилу, – шутил Гилберт, и Лис с любовью трепала его по каштановым волосам, среди которых за последние годы действительно появилось несколько седых прядей.

Втроем мы отправились к аудитории, которая находилась как раз под расположением бегунов на самых высоких этажах кураториума. Здесь каждое утро проходили встречи бегунов, на которых они обменивались предстоящими задачами. Там бегуны делились на группы, и, если где-то в местах проживания людей появлялся сплит, они, перемещаясь через вихрь или даже пешком, останавливали его и сразу же препровождали в зону.

Без бегунов цюндеры точно уничтожили бы мир. Благодаря тому что бегуны научились транспортировать их с помощью вихрей, человечество получило шанс выжить.

Мы поднялись на несколько пролетов по лестнице и прошли мимо казарм охранников зон.

Здесь было самое оживленное место, потому что в коридорах у охранников оформляли сплитов, доставленных бегунами. В просторных камерах в одном из отсеков здания они ожидали транспортировки в зоны. На ногу сплитам крепили прибор слежения в форме металлического кольца, чтобы кураториум мог контролировать их местонахождение. Краем глаза я заметила, как трое охранников пытались утихомирить грундера, который пытался ударить каждого, кто тащил его к фургону на посадочную платформу. Единственная причина, по которой он не мог нанизать охранников на свои руки-корни, были гравитационные сенсоры, светившиеся на его теле и подавлявшие его силы.