Виновата тайна
Шрифт:
– Точно? – Мать слегка расслабилась.
– Мам, да всё хорошо. Не волнуйся ты так.
– О ком же мне ещё волноваться? Ты всё, что у меня есть, – буднично сказала она, вновь выворачивая на дорогу.
– У тебя ещё есть бизнес.
– Не говори ерунды.
– Не буду, – согласилась Ленка. – А почему вы поссорились?
Мать болезненно дёрнула плечом.
– С чего ты взяла, что мы в ссоре?
– Обыкновенная дедукция. Про твою институтскую подругу я знаю всё, а про школьную – ничего. И какой из этого напрашивается вывод? Ты не хотела о ней говорить. Всё элементарно.
– Возможно.
Ленка покосилась на неё, пытаясь определить размеры таинственной школьной трагедии, но мать уже сияла полуулыбкой, за которой, как за каменной стеной, ничего не разобрать.
– Расскажешь? Или это тайна?
– Да нет, не тайна. Мне просто неприятно об этом говорить.
– А, ну ладно. Забудем.
Они свернули на стоянку у огромного офисного центра, стеклянным осколком громоздящегося у крохотного, но ухоженного прудика. Автомобиль мягко остановился, и мать, отстегнув ремень безопасности, развернулась к Ленке.
– Мы обе были увлечены одним мальчиком. Но ему больше нравилась Света.
– Серьёзно? – поразилась Ленка. – У него были проблемы со зрением?
Она покачала головой.
– В детстве я была гадким утёнком. А Светка наоборот. На неё все мальчишки заглядывались.
– Не может быть, – недоверчиво нахмурилась Ленка. – Ты у меня красавица.
– На самом деле я так и осталась гадким утёнком. А всё, что ты видишь, лишь попытка это скрыть.
– Мам, ну что ты говоришь? – расстроилась Ленка. – Это неправда!
– Правда в том, что я жутко закомплексованный утёнок.
Ленка силилась увидеть через её модельную внешность маленькую, застенчивую уродку, но не получалось. Мать излучала непробиваемую уверенность и жизнелюбие.
– Ты поэтому выбросила все школьные фотографии? Да?
– Я их торжественно сожгла на даче перед выпускным.
– А теперь жалеешь?
– Немножко, – она позволила себе чуточку расслабиться, и Ленка тут же уловила в голосе что-то вроде тоски по детству.
– И что потом случилось с этим мальчиком?
– Потом? – Она глубоко вздохнула, опять прячась за непробиваемое сияние улыбки. – Потом я их рассорила и отбила Лёлика.
– Лёлика? – переспросила Ленка, не сразу расшифровав уменьшительное от Алексея. – Постой, ты говоришь про отца?
– Да.
– А… Понятно.
Новость была ошеломляющей. Ленка уставилась на мать, стараясь не показать потрясение от только что услышанного, и они некоторое время смотрели друг на друга, очень доброжелательно улыбаясь. Но долго продержаться под проницательным взглядом матери, изображая пофигизм, было невозможно.
– Ладно, нам пора! Погнали на мероприятие! – Ленка резво выскочила из автомобиля, словно спасаясь от пожара.
В уютном банкетном зале, довольно приятно украшенном, уже собралось человек двадцать, и, когда они вошли, народ с неожиданным энтузиазмом потянулся к матери с приветствиями. Ленке пришлось глупо улыбаться и восхищённо хлопать ресницами каждому вновь представленному, чтобы вписаться в отведённую ей роль хорошо воспитанной девочки.
Пришедшие дети были, в основном, в возрасте третьеклашек и бродили по залу, с любопытством всё рассматривая. Мать в организационном пылу попыталась было пристроить Ленку на организацию досуга мелких, но та, состроив выразительную рожицу «не сдамся врагам», удрала в угол зала, к диванчикам. Мать только бровью дёрнула, но настаивать не решилась.
Спрятавшись за колонну из шариков, Ленка уселась на широкий подлокотник диванчика. История о школьной подруге матери не давала покоя. Как-то не укладывалось в голове, что Русалка тоже была влюблена в отца. Они просто не сочетались вместе.
Теперь становилась понятна неприязнь классной к ней. Любовный треугольник через годы болезненно срикошетил по Ленке, перечёркивая даже попытку что-то исправить. Перспектива вырисовывалась совершенно не радужная. Заполучить врага – в учителя, хуже не придумаешь. Как же всё это неудачно сложилось.
– Лена? Это ты? – Возникший рядом сероглазый ошеломлённо смотрел на неё. – Тебя не узнать. Я там всё стоял и думал, ты это или не ты? Вот решил подойти.
– Привет, – пролепетала Ленка, вскакивая.
Ноги почему-то оказались ватными, и ей пришлось кособоко опереться о спинку диванчика. Олег был в тёмном костюме и ослепительно-белой рубашке, торжественный до невозможности. И он разглядывал её так внимательно, словно видел впервые. С одной стороны, было приятно удостоиться такого внимания, а с другой – немного обидно, она ведь уже неделю мозолит ему глаза в школе, мог бы уже и рассмотреть.
– А меня дядя арендовал на вечер. У него детей нет, вот меня и позвали, – он был немного взволнован праздничной обстановкой. Было заметно, что на таких мероприятиях он впервые. – А ты как сюда попала?
– А меня тётя попросила, – соврала Ленка, коченея от собственной лжи. Было нестерпимо обманывать именно сероглазого, но его знакомство с матерью совершенно не вписывалось в её стройную легенду, перечёркивая тщательно выстроенный образ сироты казанской. Хотя, может, послать всё на фиг и сказать ему правду?
– Понятно, – он нервно поправил галстук. – Это хорошо.
– Ага, – Ленка, не зная куда деть руки, спрятала их за спину, намертво сцепив в замок.
Дубинину было проще, он просто сунул руки в карманы. И, под видом разглядывания зала, крайне заинтересованно косился на Ленку. А она старательно делала вид, что этого не замечает.
– Есть хочешь?
– Не отказался бы, – обрадовался он.
– Пойдём покажу.
Она подвела его к шведскому столу, и они, взяв тарелки, наперегонки бросились их заполнять. Не вся еда оказалась знакомой, и приходилось пробовать по кусочку, гадая, что это такое.
– Елена, ты нас познакомишь?
Ленку прошиб столбняк. Рядом стояла мать и, мило улыбаясь, с интересом разглядывала Олега.
– Ах да, – она с глубоко вдохнула и скороговоркой выпалила: – Олег, это моя тётя, Екатерина Николаевна. Тётя Катя, а это Олег Дубинин, мой одноклассник.
У матери на мгновение заледенело лицо, и Ленке показалось, что сейчас произойдёт что-то страшное. Но обошлось. Мать виртуозно преодолела Ленкину подножку.
– Очень приятно, Олег, – она даже не взглянула на Ленку, даря ослепительную улыбку лишь ему. – Рада познакомиться.