Чтение онлайн

Мы держим курс на порт Фримантл. Посольство наше находится в Канберре, столице Австралии, расположенной, как и все крупные центры страны, на востоке материка.

Нашему послу отправляется радиограмма, в которой начальник экспедиции извещает о предстоящем заходе во Фримантл и просит прислать представителя посольства.

Позже мы узнали, что разрешение на заход „Витязя“ во Фримантл было дано австралийским правительством на сразу. Общая атмосфера к нашему приходу складывалась не совсем благоприятно. Но жизнь разбила искусственные преграды, и дни нашего короткого пребывания в Австралии были днями радушного, дружеского контакта с жителями Перта и Фримантла.

Утром 4 декабря справа по носу открылся маленький островок со шпилем маяка. Это Rottnest island (по-голландски) т. е. Остров Крысиных Гнезд, названный так по огромному количеству нор мелкого сумчатого животного валлаби (Setonix brachiurus), обитающего на острове. Теперь на острове заповедник и биостанция университета Перта по изучению этих животных, эндемичных для острова.

Еще полчаса хода — и мы подошли ко входу в порт Фримантл, лежащий в устье реки Сван (Лебединой), названной так по обилию черных лебедей, когда-то водившихся в этой реке и поразивших первых голландских мореплавателей. Черный лебедь — эмблема Австралии.

Порт Фримантл — западные ворота Австралии. Это порт захода всех кораблей, идущих в Австралию из Европы или из Америки через Суэцкий канал, из Индии и Юго-Восточной Азии. Фримантл обслуживает весь штат Западная Австралия и его столицу — Перт, [21] молодой, быстро развивающийся торговый и культурный центр.

Фримантл — весьма оживленный порт, основанный в 1829 году. За последний 1959 год через него прошло 1200 кораблей общим водоизмещением более 10 миллионов тонн, и грузооборот за это время превысил 6 миллионов тонн.

Внутренняя гавань, огражденная от морского волнения двумя молами, достаточно глубока и хорошо оборудована всей современной портовой техникой. Она находится по обоим берегам устья реки Сван и может принимать одновременно до 18 океанских судов, в том числе крупнейшие лайнеры в 45 000 тонн водоизмещением.

На внешнем рейде нас встретил лоцман и провел судно во внутреннюю гавань. „Витязь“ поставили на северной, удаленной от города, стороне, у самого выхода из гавани в море. Чтобы от места стоянки дойти до города, надо пройти около 2 километров вдоль всей линии причалов, перейти мост через реку Сван. Нам не нравится, что „Витязь“ засунули в самый дальний угол гавани. Мы привыкли к другим встречам.

На пристани небольшая группа людей — портовые служащие, полисмен, несколько репортеров с фото- и киноаппаратами и только 4–5 человек встречающих: семейная пара с двумя детьми и букетами цветов, джентльмен средних лет без одной руки, с ним пожилой, небольшого роста мужчина, и все. Пока на корабле не окончены все формальности, полисмен не разрешает подходить к борту и завязывать разговоры. Наконец „власти“ покидают судно, вход на корабль открыт.

Джентльмен без руки представляется — „мистер Гриффин, председатель местного отделения австралийско-советской дружбы“, маленький старичок — его заместитель. Мистер Гриффин предлагает свои услуги в установлении связей с общественными организациями, с университетскими кругами. Говорит, что население Перта и Фримантла дружески отнесется к русским гостям, что австралийцы будут рады ближе познакомиться с советскими людьми, пригласить их в свои дома.

Гриффин и его заместитель по Обществу Чернов, болгарин по происхождению, были выразителями тех широких кругов австралийцев, которые тепло и искренне встречали нас, советских людей, и оказывали нам широкое гостеприимство и максимальную помощь. Простые люди Перта окружили витязян своим вниманием. Профсоюзные организации, союз докеров, женские организации, прогрессивные общественные деятели, врачи, адвокаты, молодежь наперебой предлагали свои услуги, устраивали прогулки за город, приглашали в свои дома.

Особенный интерес и внимание проявили университетские круги. Ученые организовали научное заседание в университете, на котором начальник экспедиции В. Г. Богоров рассказал о нашей работе, с огромным интересом знакомились с оснащением корабля и научными коллекциями, устраивали далекие экскурсии в окрестности Перта со своими советскими коллегами — биологами, геологами и др. Наконец, накануне отхода корабля устроили в университетском клубе большую встречу с учеными „Витязя“, которая прошла в теплой, дружеской атмосфере. Ученые Перта проявляли к нам максимум внимания, снабдили новой научной литературой, посвященной исследованию природы западной Австралии, и старались сделать наше пребывание интересным и приятным. Хочется вспомнить добрым словом геолога профессора Прайдера, зоологов профессора Уэринга и доктора Ходжкина, физиолога профессора Симмондса и др.

Когда в газетах были объявлены дни свободного посещения корабля, среди посетителей оказалось много лиц, говорящих по-русски. Главным образом это были эмигранты, уехавшие из царской России, и их дети. Им хотелось увидеть земляков, услышать родную речь, подышать воздухом Родины. Люди приходили целыми семьями, с детьми. Приходили и другие „бывшие русские“ — из числа белоэмигрантов и перемещенных лиц, а также изменников, сотрудничавших с немецкими оккупантами и бежавших от заслуженного возмездия. Были попытки подбросить антисоветскую литературу или завязать антисоветские разговоры. Наши моряки сразу ликвидировали такие попытки, и провокатора быстро выпроваживали с корабля. Но подобные типы были единичны и тонули в массе дружески расположенных людей. Было много товарищеских встреч с живущими в Австралии чехами, болгарами, югославами.

Очень показателен был тон газет. В первые дни о „Витязе“ и его ученых не писали иначе, как „красный корабль“, „красные ученые“, что для буржуазных газет на английском языке звучит недружественно и настороженно. Серьезных статей о работах, проведенных по совместному с Австралией плану, или о научном оснащении экспедиционного судна не было. В каждом номере газет были заметки о „Витязе“, но писалась в них всякая ерунда.

И лишь позднее, когда газетчики увидели, что научные круги Перта, а также официальные представители общественности, как лорд-мэр Перта и мэр Фримантла, оказывают советским ученым и кораблю большое внимание и уважение, тон газет переменился.

В Перте во всем чувствуется подчеркнутый западноавстралийский патриотизм. Молодой штат Западная Австралия, отделенный безводными пустынями от более плодородной и более густонаселенной восточной Австралии с ее крупными центрами Сиднеем, Мельбурном, Аделаидой, позже других развился в промышленном и культурном отношении. Большой по площади, занимающих одну треть всего континента, штат Западная Австралия, или, как там говорят, Вестралия, по населению составляет только 7 %. В последнее время Западная Австралия быстро развивается. Растет овцеводство, земледелие, успешно культивируются виноградники, сады. В северной части штата было найдено золото, и это обусловило большой приток людей. „Вестралийцы“ гордятся успехами своего штата, своей „Самой солнечной в Австралии столицей“, где летом не бывает ни одного дождя. Лорд-мэр Перта на официальном приеме, устроенном для нас, спросил, были ли мы в других городах Австралии. Узнав, что не были, успокоил нас, что это ничего, что Перт — это жемчужина Австралии.

Перт действительно хороший городок. Он широко раскинулся по обоим берегам реки Сван. Все население живет в небольших одноэтажных домиках, чистых, аккуратных и бесконечно разнообразных по архитектуре. Красная черепица и темная зелень садов — основной тон жилых районов Перта. В деловой, центральной части города — высотные ультрасовременные здания из бетона и стекла страховых компаний, банков и разных оффисов. На оживленных торговых артериях богатые магазины и громадные многоэтажные универмаги, которые сделали бы честь Парижу или Лондону. Во всем сказывается стремление подражать Америке. По улицам катится бесконечный поток автомобилей, в большинстве новой, собственной австралийской марки „Холден“. Австралийцы очень гордятся „собственной“ автомашиной, но, как разъяснил мистер Гриффин, фирма Холден — совместное предприятие с „Дженерал Моторс“; „one horse, one rabbit“ (одна лошадь, один кролик), — не без иронии добавил мистер Гриффин.