ПРИБЫТИЕ АВТАНДИЛА К ФРИДОНУ ПОСЛЕ РАЗЛУКИ ЕГО С ТАРИЭЛОМ
Долго ехал юный витязь. Лишь на день семидесятыйОн корабль заметил в море, — странник, горестью объятый.Корабельщики, причалив, вышли на берег покатый.И спросил он: «Кто вы, люди? Чей он, этот край богатый?»«О прекрасный чужестранец! — те сказали изумленно.—Образ твой чарует душу, словно солнце небосклона!Там — турецкая граница, здесь — владения Фридона.Обо всем тебе расскажем, коль посмотришь благосклонно.Нурадин-Фридон отважный правит в этой стороне,Витязь щедрый и бесстрашный, горделивый на коне.Никакой ему противник не опасен на войне.Нам он с самого рожденья светит с солнцем наравне».Автандил сказал им: «Братья, вы достойны уваженья!Я ищу царя Фридона и терплю в пути лишенья.Как проехать мне в столицу, если здесь его владенья?»И они его решили проводить без промедленья.«Этот путь, — они сказали, — приведет к Мульгазанзару.Там живет наш царь, который одному тебе под пару.Десять дней — и ты приедешь, уподобленный чинару!Ах, зачем зажег ты в сердце пламя, равное пожару!»«Отчего, — воскликнул витязь, — мною вы удивлены?Коль зимой увяли розы, им не может быть цены.Если б вы их увидали с наступлением весны,В дни, когда на них дивится весь народ моей страны!»Тот, чей стан стройней алоэ, чья десница крепче стали,С мореходами простившись, поспешил в дорогу дале.Он пустил коня галопом, позабыв свои печали,Но нарциссы, как и прежде, слезы горькие роняли.И пленял он чужестранцев, проезжая в диком поле,И они чудесным гостем любовались поневоле,И в минуту расставанья о его грустили доле,И давали провожатых, — что им было делать боле!Наконец к Мульгазанзару он приблизился и вдругУвидал перед собою окруженный цепью луг.То стрелки пускали стрелы, быстро вскидывая лук.Словно скошенные стебли, звери падали вокруг.И к прохожему с вопросом поспешил он обратиться:«Что за шум стоит на поле? Отчего народ толпится?»Тот сказал: «Царю Фридону здесь угодно веселиться.Здесь, на поле тростниковом, двор и вся его столица!»И направился он к войску, позабыв свое страданье.Я воспеть его не в силах, несмотря на все старанье!Встреча с ним — пыланье солнца, а разлука — прозябанье,Тростниковый стан героя заставлял терять сознанье!Вдруг над самою охотой взмыл орел. Он, полный сил,Тут прицелился из лука, птицу в воздухе скосил.И упал орел и кровью луг зеленый оросил,И ему подрезал крылья подоспевший Автандил.Расступился круг широкий, люди луки опустилиИ, сбежавшись отовсюду, незнакомца окружили,И не знали, что подумать о прекрасном том светиле,И за ним спешили следом, слова вымолвить не в силе.Царь Фридон смотрел на поле с возвышения крутого.Сорок ловчих окружали государя молодого.Видя в поле беспорядок, государь спросил сурово:«Отчего стрелки на поле разбежались бестолково?»И раба послал немедля, осерчав на них, Фридон:«Что они, ослепли, что ли, коль бегут со всех сторон?»Но при виде незнакомца раб отпрянул, поражен,И, забыв про все на свете, не промолвил слова он.Автандил, остановившись пред слугою оробелым,Приказал: «Скажи владыке, что приехал я за делом.Брат названый Тариэла, к этим я пришел пределам,Миновал чужие земли, ибо послан Тариэлом».Возвратился раб к владыке и сказал ему с поклоном:«Царь, подобный солнцу витязь на лугу стоит зеленом.Он — загадка для премудрых, странно слышать речь его нам:«Я пришел от Тариэла, чтоб увидеться с Фридоном».Царь, как только это имя произнес его слуга,Взволновался и на розы слез исторгнул жемчуга,И, с ресниц его слетая, вдруг повеяла пурга.Так сошлись они, два брата, недоступных для врага.Царь Фридон с холма спустился и, увидев Автандила,Вскрикнул: «Кто он, этот витязь, коль не дивное светило?Описать его красоты невдомек посланцу было!»Оба спешились, и радость их слезами окропила.Обнялись, и, хоть впервые витязь был в Мульгазанзаре,Царь души не чаял в госте, гость же — в юном государе.Люди солнце разлюбили, присмотревшись к этой паре.Ведь подобных им героев не увидишь на базаре!Равных витязю Фридону средь людей на свете нет,Но затмил его красою добродетельный спаспет.В блеске утреннего солнца исчезает вид планет.Лишь во тьме свеча сияет, днем ее невидим свет.На коней они вскочили, во дворец помчались рядом.Царь велел кончать охоту и домой идти отрядам.Все собравшиеся гостя провожали долгим взглядом.«Сам творец, — они твердили, — одарил нас этим чадом!»И сказал Фридону витязь: «Ты спешишь услышать вести —Кто я, еду я откуда. Все скажу, коль будем вместе,Расскажу о Тариэле, о Нестан, его невесте…Он мой друг, хоть я, по правде, недостоин этой чести.Знатный витязь аравийский, полководец Автандил,Я — любимец Ростевана и начальник ратных сил.Из высокого я дома, царь меня усыновил,Тех, кто мне сопротивлялся, я разбил и усмирил.Раз, когда мы на охоте забавлялись с Ростеваном,С неким плачущим скитальцем повстречались чужестранным.На призыв он не явился, это нам казалось странным:Мы цены еще не знали ни слезам его, ни ранам.Царь велел схватить невежу и послал людей из свиты.Но недолго думал витязь, где искать ему защиты.Многих он перекалечил, были многие убиты.Кто луну столкнуть сумеет с предначертанной орбиты?Царь разгневался, увидев, что обидел витязь нас,Сел в седло и, горделивый, поспешил за ним тотчас.Биться с нами незнакомец не решился в этот раз,Опустил он вдруг поводья и исчез из наших глаз.След его не обнаружив, мы сочли его виденьем.Царь, унынием объятый, охладел к увеселеньям.Был и я смущен немало тем загадочным явленьем.И на поиски пустился, весь охваченный томленьем.Я искал его три года, исходив земные дали.Наконец на незнакомца мне хатавы указали.И нашел тогда я розу, чуть живую от печали,И с тех пор мы друг для друга как родные братья стали.Захватив пещеры дэвов, витязь с помощью АсматЖизнь влачит вдали от мира, лютым пламенем объят.Он горит в огне разлуки, мой названый старший брат.Всем, о нем скорбящим, нужно траурный надеть наряд.Плачет девушка в пещере, опекаемая братом:Витязь пищу ей приносит, словно лев любимым львятам,Сам же мечется по свету с сердцем, горестью объятым.Кроме этой юной девы, всех он гонит от себя там.Незнакомец незнакомцу, рассказал он мне, рыдая,Как навеки разлучилась с ним царевна молодая.Описать его мученья не сумею никогда я,—Вечно плачет он о милой, по урочищам блуждая.Все он странствует, тот витязь, сходный с юною луной,День и ночь скитальца носит конь, подаренный тобой.Он людей, как зверь, боится, проезжая стороной…Горе мне, его собрату! Горе деве молодой!Пламя этого безумца и меня спалило вскоре.Увидав, как он страдает, сам почувствовал я горе.Для него прошел я сушу, для него объехал море,И с царем по возвращенье оказался я в раздоре.Я хотел вернуться к другу — отказал мне царь сурово.Я ушел без разрешенья и покинул войско снова.Снова я ищу лекарство для страдальца молодогоИ опять кружусь по свету, не имея на ночь крова.О братании с тобою рассказал мне тот беглец,И тебя, о несравненный, разыскал я наконец.Где, скажи, искать мне солнце и владычицу сердец.Перед кем в восторге зрячий и в отчаянье слепец?»Царь Фридон в ответ заплакал. И, томителен и строен,Плач их был подобен песне и сочувствия достоин.В рощах глаз кипели слезы, и, тоскуя, каждый воинЗаставлял их течь на розы из агатовых промоин.Увидав царя в печали, стража громко зарыдала.Те себя по лицам били, те швыряли покрывала.Семилетнею разлукой огорчался царь немало:«О коварный мир мгновенный! Тяжела твоя опала!Для тебя, мой витязь дальний, и похвал достойных нет!Солнце ты с пути низводишь, сам сияя, точно свет!Не тобой ли каждый смертный осчастливлен и согрет,О дыханье нашей жизни! О сияние планет!С той поры, как мы расстались, стала жизнь невыносимой!Пусть ты сам меня покинул, я стремлюсь к тебе, любимый!Ты меня не замечаешь, я метусь, тоской томимый!Жизнь пуста, и мир несносен для души моей гонимой!»Наконец они умолкли и, не кончив разговора,Поспешили по дороге и вошли в столицу скоро.Автандил небесноликий был отрадою для взора:Под шатром ресниц тяжелых он таил очей озера.Скоро витязи вступили в изукрашенный чертог,Где блюдут страну вельможи от раздоров и тревог.В дорогих одеждах слуги охраняли там порог,И любой из них приезжим любоваться ныне мог.Вышли к гостю домочадцы, время трапезы приспело.Сто вельможных царедворцев по бокам от них сидело.Автандил сидел с Фридоном, вспоминая Тариэла.Лал, кристалл, агат и роза — все цвело и пламенело.Ели-пили, пировали, поднимали в кубках вина,Автандила, словно свата, угощали благочинно,Утварь дивная явилась по приказу Нурадина,Но огнем души героя пламенела вся дружина.Пир до вечера тянулся. Упивался тот, кто пил.Утром после омовенья был наряжен Автандил.Я в сто тысяч драхм, не меньше, тот наряд бы оценил.Оценить же редкий пояс у меня не хватит сил.И хотя остерегался юный витязь промедленья,Он являлся на охоту, посещал увеселенья.Много дичи пострелял он, показал свое уменье,—Бил без промаха по зверю, всем стрелкам на посрамленье.Наконец сказал он другу: «Царь, томит меня тревога!Трудно мне с тобой расстаться, не сердись же, ради бога.Не могу я больше медлить, слишком дней уходит много,Предстоит мне труд великий и нелегкая дорога.Кто, тебя покинув, плачет, тот не может быть неправ,Но могу ль я не уехать, жаром сердца воспылав?Хорошо ли, если путник тратит время для забав?Покажи мне, где стоял ты, это солнце увидав!»Царь Фридон ответил: «Знаю, бесполезен спор с судьбою:Ты, иным копьем пронзенный, не останешься со мною.Пусть же враг твой погибает! Отправляйся, бог с тобою!Только, брошенный друзьями, чем я душу успокою?В одиночестве отныне ты не должен находиться.Дам тебе рабов я верных — помощь всюду пригодится.Пусть везут твою поклажу конь проворный и ослица.Ведь без них тебе в пустыне трудно будет обходиться».Четырех рабов он выбрал, верных дому с давних пор,Подарил вооруженье, полный панцирный убор,Шестьдесят талантов злата и велел привесть во дворДорогого иноходца, изумляющего взор.Привели затем ослицу и навьючили постелью.Витязь в дальний путь собрался, не приученный к безделью.В ожидании разлуки охладел Фридон к веселью,Он твердил: «Исчезнет солнце, и придет зима с метелью!»Люди в городе узнали об отъезде том заране.Продавцы плодов и шелка взволновались на майдане. Голоса их раздавались, словно гром на поле брани:«Исчезает наше солнце! Плачьте, плачьте, горожане!»И когда на берег моря вышли путники, тотчас,Как из озера страданий, слезы хлынули из глаз.И поведал Автандилу царь печальный свой рассказ,Как он видел здесь царевну, но, увы, ее не спас.«Под охраной двух дозорных к нам явилась та девица,Оба были словно сажа, только дева — светлолица.Взял я меч, коня пришпорил, чтоб со стражами сразиться.Но неведомая лодка скрылась в море, точно птица».Братья обняли друг друга, испустили горький стон,И огонь, томивший сердце, снова вспыхнул, распален,И расстались побратимы, полководцы двух племен,И остался одиноким опечаленный Фридон.
ОТЪЕЗД АВТАНДИЛА НА ПОИСКИ НЕСТАН-ДАРЕДЖАН
Автандил с рабами ехал вдоль по берегу морскому,Он искал бальзам целебный побратиму молодому.День и ночь носил он в сердце беспредельную истому,Целый мир с его делами отметал он, как солому.Много встречных за сто суток расспросил он по базарам,Но о деве не услышал, лишь потратил время даром.Раз увидел он верблюдов и на них тюки с товаром,Караванщики у моря с вожаком стояли старым.Автандил с холма крутого заприметил их вдали.Лица были их печальны, одеяния в пыли.Дальше ехать эти люди, очевидно, не могли.И спросил у них скиталец, из какой они земли.Предводитель каравана был Усам, старик почтенный.На приветствие ответил похвалою он отменной.Он сказал: «Светило наше, утешитель драгоценный,Приклони свой слух сегодня к нашей повести смиренной».И сказали незнакомцы, окружившие спаспета:«Мы — торговцы из Багдада, люди веры Магомета.Не берем мы в рот хмельного, помним правила запрета.Царь морей торгует с нами, для него поклажа эта.Здесь нашли мы человека, изнемогшего от ран,Привели его в сознанье, из каких, спросили, стран.И ответил нам бедняга, болью тела обуян:«Горе вам, коль выйдет в море ваш торговый караван!Я по морю из Египта направлялся к дальним странам,Нагрузив корабль богатый дивным шелком чужестранным,Но пираты наше судно протаранили тараном…Не пойму, как я добрался к этим отмелям песчаным».Сам ты видишь, лев и солнце: наше горе необъятно.Разоримся мы до нитки, коль воротимся обратно.Если ж двинемся мы в море, то погибнем безвозвратно,—Нам с пиратами сражаться непривычно и накладно».«Тот не прав, кто унывает, — Автандил сказал в ответ.—Мы ниспосланных от бога не минуем в жизни бед.Но залогом вашей крови буду я во цвете лет.Горе тем, кто нам на море нанести захочет вред!»Караванщики сказали, обнадежены героем:«Если витязь не испуган столь неслыханным разбоем,Нагрузим скорее судно, зря себя мы беспокоим!»И поспешно вышли в море, огорченные простоем.Шли они с попутным ветром, без особых затруднений.Автандил, отважный витязь, вел их в нужном направленье.Вдруг корабль с огромным флагом показался в отдаленье.Был на нем отряд пиратов и таран для нападений.Шли грабители навстречу, воя в трубы и крича.Караванщики смутились, слыша голос трубача.Витязь им сказал: «Не бойтесь! Иль умру от их меча,Или все они погибнут, не дождавшись палача!Провидение сильнее всех воителей вселенной,Лишь когда настанет время, я покину мир мгновенный.Ни друзья тогда, ни башни не спасут мне жизни бренной.Тот, кто это понимает, тверд душою неизменной.Вы, купцы, я вижу, трусы! Не сражались вы с врагами!Чтобы вас не перебили, лучше спрячьтесь за дверями.Посмотрите, как я буду драться львиными руками,Как пролью потоки крови, если враг сразится с нами!»Не имея в сердце страха, уподобившийся льву,Облачился он в доспехи, шлем надвинул на главуИ над самою кормою смело поднял булаву…Меч его грозил пиратам не во сне, а наяву.Приближаясь с каждым мигом, громко хищники вопилиИ бревно с железным бивнем прямо в судно устремили.Витязь с тяжкой булавою укрепился на кормилеИ ударил по тарану, с львом соперничая в силе.И таран переломился, и осталось судно целым,И внезапно прыгнул витязь к супостатам оробелым,И бежать им было поздно, и в сраженье этом смеломСмерть, достойная злодеев, стала горьким их уделом.Словно лев на козье стадо, витязь кинулся на них.Он одних швырял в пучину, бил о палубу других.Восьмерых схватив в охапку, он разил девятерых.Укрывался в груде трупов, кто остался там в живых.Одержал победу витязь, утолил свое желанье.Богом хищники молили не карать за злодеянье.Витязь раненых не тронул, обнаружил состраданье,Ибо страх ведет к любови, как вещает нам Писанье.Не гордитесь, люди, силой! Бросьте глупую забаву!Людям сила бесполезна, если богу не по нраву.Ведь довольно малой искры, чтоб большую сжечь дубраву.И с дубьем, коль бог захочет, и с мечом добудешь славу.Много редкостных сокровищ те разбойники везли.Увидал добычу витязь, и сцепил он корабли,И на зов его немедля караванщики пришли,И Усам, воспрянув духом, славил витязя вдали.
Десять сотен уст потребно, чтоб прославить Автандила,Красоту его измерить нет достойного мерила!Караванщики вскричали: «Помогла нам божья сила,Ночь прошла, настало утро, загорелся луч светила!»Подошли они к герою, целовали руки-ноги,Осыпали похвалами, спасены среди дороги.Мудрецы, его увидев, стали б разумом убоги!«Спас ты наше достоянье и избавил от тревоги!»«Слава богу! — он ответил. — Стороной прошла беда!Предначертанное богом исполняется всегда.Бог землею правит втайне, въяве — только иногда.Нужно нам, по слову мудрых, верить в лучшие года!Вседержитель оказался нам защитою надежной.Это он послал мне силы, без него я прах ничтожный!Ныне я разбил пиратов, верен клятве непреложной.Поделитесь их добычей и поклажею дорожной».Счастлив доблестный воитель, победивший супостата!Все сподвижники героя дружно чествуют собрата,Перед ним, неустрашимым, их душа стыдом объята,А герою даже рана — украшенье, не утрата!В тот же день корабль пиратов мореходы обошлиИ, сокровища увидев, сосчитать их не могли,И собрали их немедля и к себе перенесли,И корабль, разбитый в щепки, бросив в море, подожгли.И вручил Усам герою от купцов уведомленье:«Пристыженные тобою, мы спаслись от нападенья.Ныне мы свои товары отдаем в твое владенье.Поделись, коль хочешь, с нами. Это общее решенье».Автандил ответил: «Братья, я сказал вам ясным слогом:Бог заметил ваши слезы, спасены вы только богом.Я всего лишь бедный странник и нуждаюсь не во многом:Был бы сам да конь послушный, чтобы ездить по дорогам.Если б я искал сокровищ, все имел бы, что хочу:Драгоценные каменья, украшенья и парчу.Для чего дары мне ваши? Я доверился мечуИ совсем не о богатстве, разъезжая, хлопочу.Из бесчисленных сокровищ, нам ниспосланных судьбою,Каждый пусть возьмет, что хочет, — ничего от вас не скрою.Об одном прошу вас, братья: если вы довольны мною,Дайте мне покуда скрыться под одеждою простою.Кроме вас, никто не должен обо мне иметь понятья.Притворившись старшиною, я надену ваше платье.Как простой купец, отныне буду с вами торговать я.Вы ж меня не выдавайте, ибо мы отныне братья!»По душе пришлась торговцам эта просьба Автандила.«Витязь, ты надежда наша! — так решенье их гласило. —Умолять тебя об этом нам самим бы нужно было.Будь же нашим старшиною ты, чей лик светлей светила!»Путешествуя по морю, дальше двинулись они,И была благоприятна им погода в эти дни,И дарили Автандилу только перлы, и сродниБыли этим дивным перлам зубы витязя одни.
ПРИБЫТИЕ АВТАНДИЛА В ПРИМОРСКИЙ ГОРОД ГУЛАНШАРО
Автандил проехал море и окинул берег взглядом.Перед ним открылся город, окруженный пышным садом.Цветники оттенков разных в том саду цвели богатом.Как тебе его представить, коль ты не был никогда там!Привязав к причалам сада свой корабль тремя цепями,Автандил, в торговом платье, сел на стул под деревами,И пришли к нему торговцы с полновесными деньгами,И, свое скрывая званье, занялся герой делами.И пришел к нему садовник, надзиратель тех садов,И, увидев лик героя, изумиться был готов,Но спросил его приезжий: «Чей здесь город и каков?Как зовется повелитель этих пышных берегов?Расскажи мне без утайки, — он сказал, — какие тканиЗдесь в цене, какие сходят за бесценок на майдане?»«О купец, — сказал садовник, — изливаешь ты сиянье!Все скажу тебе правдиво, утолю твое желанье.В год едва ли ты объедешь этот край благословенный.Дивный город Гуланшаро полон роскоши отменной.К нам ее сюда привозят корабли со всей вселенной.Царь морей Мелик Сурхави — наш владыка несравненный.Молодеют даже старцы, приезжая к нам сюда.Здесь всегда пиры да пляски, пенье, музыка, еда.Здесь цветы благоухают и не вянут никогда.Даже те на нас дивятся, кто желает нам вреда!Именитые торговцы здесь на дело тороваты:Продают и покупают, наживаются трикраты.Бедняки и те за месяц могут сделаться богаты,Коль добра себе закупят без особенной затраты.Я смотритель и садовник именитого Усена,Он глава торговцев здешних, вся ему подвластна мена.Чужестранцев он встречает здесь в саду обыкновенно,Ибо видеть все товары он обязан непременно.Все прибывшие Усену поднести спешат дарыИ в другом не могут месте разбивать свои шатры.Для царя он покупает ткани, золото, ковры.И торгуют где угодно чужестранцы с той поры.Для таких, как ты, почтенных мореходов и героевОн велит отвесть покои содержателям покоев.Но теперь Усен в отъезде. Все дела свои устроив,Он тебя обязан встретить, высшей чести удостоив.Здесь Фатьма-хатун при доме, госпожа, его супруга,Весела она, любезна, любит гостя в час досуга.Лишь скажу, она немедля пригласит тебя, как друга,Во дворец ее богатый проведет тебя прислуга».Автандил ему ответил: «Делай так, как ты сказал!»И слуга, облившись потом, к госпоже своей вбежал.«Госпожа моя, — он крикнул, — удостой меня похвал:Некий витязь солнцеликий в нашей гавани пристал!Он торговец именитый и хозяин каравана,Словно месяц семидневный, он красивее платана.Как идёт к его одежде цвет коралловый тюрбана!Он справляется о ценах гуланшарского майдана».Десять слуг Фатьма послала провести купца столицей,В караван-сарай товары потянулись вереницей.И вошел в ее покои лал-агат розоволицый,И подобен льву и тигру был он шуйцей и десницей.И народ, услышав новость, собрался со всех сторон.Волновались, говорили: «Не покажется ли он?»Этот был восторга полон, тот — до смерти поражен,О мужьях забыли жены, и мужья корили жен.
ВСТРЕЧА АВТАНДИЛА С ФАТЬМОЮ
У дверей жена Усена гостя встретила с поклоном.Взор ее сиял довольством и казался благосклонным.Привела и посадила, как предписано законом,Было видно: не гнушалась тем купцом иноплеменным.По летам немолодая, но красивая собою,Смуглолицая хозяйка притворялась молодою.По душе ей были пляски, а не то и пир горою.Песни, музыка, наряды не давали ей покоя.Засидевшись за обедом, гость подарки ей дарил.Удивленная хозяйка говорила: «Как он мил!Дай же бог, чтоб не впустую этот пир устроен был!»Наконец в опочивальню был отпущен Автандил.Утром он, открыв товары, выбрал шелка дорогогоИ послал его владыке края этого морского.Остальное он торговцам возвратил, напомнив снова:«Продавайте, как хотите, но о витязе — ни слова!»Даже в скромном одеянье витязь всех сводил с ума!То он шел к хозяйке в гости, то к нему — она сама.Речи были их красивы, встречи — длительны весьма.Как влюбилась Вис в Рамина, так и в витязя — Фатьма.
ФАТЬМА ВЛЮБЛЯЕТСЯ В АВТАНДИЛА
Лучше с женщиной не знаться тем, кому под силу это:Ты отдашь жене все сердце, нежной ласкою согрето,А она тебе изменит, позабыв слова обета.Доверять не нужно женам даже малого секрета!Вожделенье к Автандилу в сердце женщины запало.Как Фатьма ни огорчалась, пламя крепло, возрастало.Обнаруживалась тайна, как хозяйка ни скрывала.«Как мне быть и что мне делать? — день и ночь она рыдала.—Если я ему откроюсь, он, быть может, удалится.Промолчу — еще ужасней буду в пламени томиться.Объяснюсь я, будь что будет, коль я в мире не жилица!Не открыв врачу болезни, разве можно исцелиться?»И письмо она решила написать купцу и в немРассказала, как страдает, угасая с каждым днем.Зачастую эти письма опаляют нас огнем.Их беречь на память надо, мы ж теряем их и рвем.
ЛЮБОВНОЕ ПОСЛАНИЕ, НАПИСАННОЕ ФАТЬМОЙ АВТАНДИЛУ
«Создал бог тебя, о солнце, всемогущею рукою,Без тебя любая радость людям кажется бедою,Но вблизи ты нас сжигаешь дивной силой огневою…Сонмы звезд тобой гордятся и любуются тобою!Всякий, кто тебя увидит, обезумеет от страсти,Соловьи трепещут, роза, у тебя одной во власти!Все цветы вокруг увяли, да и я теперь в напасти:Сердце, бедствуя в разлуке, разрывается на части.Тяжело мне, бог свидетель, о любви писать моей!Что, однако, мне поделать, если нет пределов ей?В сердце черные ресницы проникают все сильней.Не лишай меня рассудка, помоги и пожалей!И пока ты мне ответа не пошлешь по доброй воле,Чтоб лишить меня надежды иль помочь в несчастной доле,—До тех пор, изнемогая, не умру я поневоле.Жизнь иль смерть, реши скорее! Я страдать не в силах боле!»Как обычную записку, без особого вниманья Автандил в своем покое прочитал ее признанья.Он сказал: «Фатьма не знает, каковы мои желанья.Я ль сравню ее с любимой, позабыв мои мечтанья?Не чета вороне роза! Непристойна эта связь!Но еще не пел над нею соловей, воспламенясь!Все дурное и бесплодно и противно, словно грязь.Что за вздор она мне пишет? И откуда дурь взялась?»Но потом он так подумал: «Посреди чужого людаЯ один себе помощник, одному же в мире худо.Чтоб вернуть страдальцу-другу то потерянное чудо,Обо всем ином на свете должен я забыть покуда.Эта женщина привыкла, принимать к себе гостей,Видеть множество приезжих, слышать множество вестей.Если я, испепеленный, повинуюсь нынче ей,Может быть, она поможет мне по прихоти своей.Ведь коль женщина полюбит, к нам она при первом словеРада будет прилепиться, как уток к своей основе,Все расскажет, разболтает… Ей позор и стыд не внове.Видно, мне не подобает уклоняться от любови.Под несчастною звездою не добьешься ничего.То, что нужно, — не имею, а иное — для чего?Мир — как сумерки ночные, тьма наполнила его.Что содержится в кувшине, то и льется из него!»
ОТВЕТ АВТАНДИЛА И ВСТРЕЧА ЕГО С ЧАЧНАГИРОМ
Автандил Фатьме ответил: «Я прочел твои хваленья.Ты меня предупредила: сам пылаю каждый день я.Как и ты, я умираю от любовного влеченья.То, что сладостно обоим, недостойно осужденья».Как Фатьма возликовала, не умею рассказать я!«Уж не буду, написала, больше слезы проливать я!Только сумерки настанут, приходи в мои объятья,С нетерпением великим буду ночи ожидать я».Но как только он собрался на свидание идти,Некий раб ему в потемках повстречался на пути.«Задержись! — Фатьма писала. — Не готова я, прости!»«Что за вздор! — подумал витязь. — Что могло произойти?»Несмотря на запрещенье, распахнул он дверь алькова.Перед ним Фатьма сидела, и мила и черноброва.Автандил заметил сразу, что рыдать она готова,По влюбленная хозяйка не промолвила ни слова.Сели вместе, целовались за беседою совместной.Вдруг явился на пороге некий витязь неизвестный.Вслед за гостем нес невольник меч его и щит железный,Но при виде Автандила оба встали, как над бездной.И Фатьма, заметив гостя, побледнела, словно мел.С удивленьем незнакомец на любовника глядел.Он сказал Фатьме: «Не буду прерывать я ваших дел,Но клянусь тебе, что завтра будет горек твой удел!Ты меня своим распутством затоптала в грязь, срамница!Отомщу тебе я завтра, как тебе еще не снится:Всех детей своих от страха загрызешь ты, как волчица!Плюнь мне в бороду, злодейка, если это не случится!»Тронув бороду рукою, удалился гость сердитый.Залилась Фатьма слезами, принялась терзать ланиты.«Горе мне! — она вскричала. — Все грехи мои открыты!Пусть побьют меня камнями! Недостойна я защиты!Погубила я супруга и детей не сберегла,Потеряла самоцветы, разоренная дотла!Разлучилась я с родными, натворив немало зла,Кров разрушила домашний, где так радостно жила!»С удивленьем слушал витязь эти горькие стенанья.«Что с тобою? — он воскликнул. — Как понять твои рыданья?Кто такой он, этот витязь, наши видевший лобзанья?За какие он грозился рассчитаться злодеянья?»«Лев, теряю я рассудок! — так Фатьма ему сказала.—Не расспрашивай напрасно, говорить мне не пристало.И детей я погубила, и сама теперь пропала,—Красота твоя, любимый, сердце мне околдовала.Тот, кто в жизни неразумен и ведет себя, как лжец,Кто сберечь не может тайны — погибает наконец.Пусть же плачут о несчастной, не жалеющей сердец!Кто своей желает крови, тот на свете не жилец.Ты одно из двух обязан совершить без промедленья:Иль убей ты чачнагира, замышляющего мщенье,—Ты спасешь поступком этим и меня, и все именье,Я ж тебе потом открою все былые прегрешенья;Или, если ты не можешь, погрузи на мулов вьюкиИ покинь мои владенья, как ни горек час разлуки.Буду я тебе противна, коль, попавшись в злые руки,Загрызу своих детей я, обреченная на муки».Автандил, бесстрашный витязь, воспылал, подобно льву.Смелый, доблестный и гордый, взял он в руки булаву.Он сказал: «Забудь об этом! До тех пор, пока живу,Беззащитному погибнуть ее позволю существу!Мне помощников не нужно, нужен только провожатый,Чтобы знал я, где живет он, этот витязь бородатый.Он не справится со мною, лютой яростью объятый.Жди меня и будь спокойна, не пугай себя расплатой!»И хозяйка к Автандилу провожатого прислалаИ, прощаясь, понемногу успокаиваться стала.«Коль убьешь его сегодня, — так она ему сказала,—Не забудь, сними мой перстень с пальца этого бахвала».Автандил из дома вышел, и прошел сквозь город он.Был дворец красно-зеленый возле моря возведен.Окружая ряд чертогов, над балконом шел балкон,Строй бесчисленных балконов упирался в небосклон.Провожатый Автандилу показал на это зданье:«Тот, кого ты ныне ищешь, здесь имеет пребыванье.Ты на верхнюю террасу поднимись без колебанья:Отдыхает там хозяин, возвратившись со свиданья».Двух привратников заметил возле дома Автандил,И подкрался к ним бесшумно, и за горло их схватил,И приподнял, и ударил друг о друга что есть сил,Черепа разбил обоим и мгновенно умертвил.
АВТАНДИЛ УБИВАЕТ ЧАЧНАГИРА
Чачнагир лежал на ложе в огорчении немалом.Автандил к нему ворвался, обагрен потоком алым.Сбросив витязя с кровати, он пронзил его кинжаломИ расправился без шума с этим воином удалым.Для друзей — светило жизни, для врагов — гроза и горе,Отрубил он палец с перстнем, не забыв об уговоре,И безжизненное тело из окна он бросил в море,И нашло оно могилу в беспредельном том просторе.Дело втайне совершилось. Кто об этом мог узнать?Уподобясь сладкой розе, устремился витязь вспять.Как решился он на это, невозможно нам. понять,Но знакомою дорогой возвратился он опять.И когда к Фатьме явился этот лев и солнце света,Он сказал ей: «Твой обидчик не проспится до рассветаОн убит моим кинжалом, провожатый видел это,Вот тебе в утеху палец, и кольцо на нем надето!Объясни же мне без страха, почему ты так несчастна?Чем грозил тебе тот витязь, порицая громогласно?»И Фатьма ему призналась: «О возлюбленный! НевластнаПосмотреть тебе в лицо я, хоть люблю тебя я страстно,Возвратил ты ныне к жизни и меня, и всю семью.Чем тебя я, лев, прославлю? Как твой подвиг воспою?Так как ты убил сегодня эту злобную змею,Приготовься, солнцеликий, повесть выслушать мою».
ФАТЬМА РАССКАЗЫВАЕТ АВТАНДИЛУ ИСТОРИЮ НЕСТАН-ДАРЕДЖАН
«Новый год мы здесь справляем по своим заветам старым:Не торгуем, как обычно, и не ездим по базарам.В этот день, принарядившись, мы, подобно знатным барам,Во дворец на пир веселый с дорогим приходим даром.В этот день купцы приносят государю приношенья,Царь их также оделяет сообразно положенья,Десять дней играют арфы, всюду музыка и пенье.Игры в мяч, бега и скачки развлекают населенье.Здесь делами всех торговцев управляет мой супруг,Я считаюсь у царицы госпожою их подруг.Захватив с собой подарки и собравшись в тесный круг,Мы проводим вместе с нею новогодний свой досуг.Как-то в праздник новогодний принимала нас царица,Оделяла нас дарами, весела и светлолица.Вслед за тем мои подруги поспешили удалитьсяИ зашли ко мне в покои, продолжая веселиться.В сад мы вечером спустились и певцов с собою взяли,И певцы веселым пеньем нас искусно развлекали.Забавляясь, я меняла и прически и вуалиИ с подругами болтала без заботы и печали.В том саду, над самым морем, прихотлива и стройна,Средь кустов была беседка на скале возведена.И пришла я в ту беседку, роем жен окружена,И велела дать подругам угощенья и вина.Занимала я соседок, чтобы им нескучно было,Но в разгаре удовольствий вдруг душа моя заныла.Гости стали расходиться, увидав, что я уныла,И печаль, подобно саже, разом сердце мне покрыла.Я окно приотворила, устремила взгляд на мореИ смотреть на волны стала, чтоб свое развеять горе.Что-то темное мелькало в беспредельном том просторе,То ли зверя, то ли птицу разглядела там я вскоре.Но не зверь то был, не птица: море там несло ладью,Два каких-то чернокожих плыли к нашему жилью,И везли они с собою ту, о ком я слезы лью,Чье чудесное виденье душу ранило мою.Скоро маленькое судно оказалось у причала.Озираясь, оба стража вышли на берег сначала,—Сонный берег был безлюден, их ничто не испугало,Лишь одна я незаметно из окошка наблюдала.И тогда они из лодки извлекли ковчег, откудаВышла девушка на берег, где камней лежала груда:В черной редкостной вуали, в платье цвета изумруда,Затмевало образ солнца то неведомое чудо.Повела очами дева — засиял вокруг гранит,Над землей возник и небом нежный свет ее ланит.Я глаза мои закрыла, ибо девы этой видОслепил меня внезапно так, как солнце нас слепит.Четырем рабам отважным я приблизиться велела.«Посмотрите, что за дивом эта шайка овладела!Нужно выкупить бедняжку. Отправляйтесь, люди, смело,Что запросят, то и дайте, но устройте это дело.Если ж торг не состоится, то убейте этих стражейИ луну ко мне доставьте, чтоб жила под кровлей нашей».Тут рабы мои, подкравшись, подошли к стоянке вражьей,Но приезжие и слушать не хотели о продаже.Видя это, я вскричала: «Смерть им! Смерть!» И предо мнойДва убитые злодея скоро скрылись под водой.Люди деву окружили, повели ее домой,И спустилась я навстречу к незнакомке молодой.Как была она прекрасна, рассказать я не умею!Назовут ли солнце солнцем, сопоставив солнце с нею!Не под силу этот образ начертать и чародею!Я в лучах его доселе вся горю и пламенею!»Тут Фатьма, заплакав, стала бить руками по ланитам.Скорбь, как видно, овладела и торговцем именитым:Позабыв друг друга, оба с сердцем плакали разбитым,Растопив снега в долинах, слезы реками текли там.Плач умолк, и друг промолвил: «Продолжай, молю, рассказ!»«Деве той, — Фатьма сказала, — я доверилась тотчас.Все я ей надоедала, целовала много раз,Усадив, не отводила от нее влюбленных глаз.Я ее спросила: «Солнце! Дочь какого ты народа?Где тебя, краса созвездий, взяли эти два урода?»Но она не отвечала мне и с самого приходаСлезы горькие точила, словно в поле непогода.Утомившись от расспросов и моих надоеданий,Не могло мое светило удержаться от рыданий.Из нарциссов сквозь агаты тек на лалы ток страданий.Изнывала я, не в силах утолить ее желаний.Наконец она сказала: «Ты мне матери дороже,Но мое существованье лишь на вымысел похоже.Не пытай меня, коль бога прогневить боишься тоже.Я — скиталица простая, мне роптать на жизнь негоже».Я решила: «Тот, кто ночью кличет солнце на восток,Тот поистине несчастен, скудоумен и убог.Нужно утром ждать рассвета, чтоб из дела вышел прок.Подожду, пока очнется эта дева от тревог».
ФАТЬМА СПАСАЕТ НЕСТАН-ДАРЕДЖАН И РАССКАЗЫВАЕТ О НЕЙ УСЕНУ
Солнцеликую, которой похвалы обычной мало,Я, клянусь ее любовью, никому не показала,Но она струила слезы, завернувшись в покрывало,Роза инеем покрылась, из ресниц метель взлетала.Эту деву молодую, станом сходную с алоэ,Привела я незаметно в помещенье потайное.Скрыла я от любопытных это диво неземное,Только негр, слуга мой верный, ей прислуживал в покое.Описать ее страданья не умею я вполне.День и ночь она рыдала, не смолкая и во сне,Утихала на минуту лишь со мной наедине…Отчего в разлуке с нею я не гибну? Горе мне!День и ночь пред нею стыли слез глубокие криницы,Над пучиной глаз чернильных висли копьями ресницы,Как агатовые чаши, влагу черпали зеницы,Близнецы зубов сияли из волшебных уст девицы.Видя девушку в печали, допытаться не могла я,Кто она, откуда родом, в чем ее кручина злая.Видно, вынесла бедняжка, слез потоки проливая,То, что вынести не в силах ни одна душа живая.Ни ковра, ни одеяла эта дева не брала,Лишь вуаль из черной ткани покрывалом ей была.Руку под голову клала — так, бывало, и спала,И едва касалась пищи, торопясь из-за стола.Расскажу я о вуали тонкотканой и прелестной.Много я перевидала всякой роскоши чудесной,Но такой я не встречала дивной ткани неизвестной:Хоть она казалась мягкой, но была прочней железной.Уж давно в поместье нашем незнакомка укрывалась,Рассказать о ней Усену я, однако, не решалась.«Для него любую тайну разболтать — пустая малость» —Так я думала о муже и, увы, не ошибалась.Но потом я спохватилась: «Коль о деве я смолчу,Не смогу ничем помочь ей так, как этого хочу,Лишь со временем от мужа по заслугам получу…Так зачем же о бедняжке я напрасно хлопочу?Что могла одна я сделать, истомленная тоскою?Будет лучше, коль У сену эту тайну я открою.Пусть он только поклянется предо мной, своей женою,Что нигде не будет хвастать незнакомкой молодою».И пришла тогда я к мужу, и, обняв его, сказала:«Расскажу тебе я, милый, то, что ранее скрывала,Но держать все это в тайне головой клянись сначала!»Муж сказал: «Коль проболтаюсь, мне с горы свалиться мало!То, о чем ты мне расскажешь, сохранить я в тайне рад,Не пронюхают об этом ни собрат, ни супостат!»И сказала я Усену, хоть мой муж и простоват:«Встань, пойдем! Увидишь солнце, ослепляющее взгляд!»И когда пришли мы с мужем в потайное помещенье,Вздрогнул муж, увидев деву, и воскликнул в восхищенье:«Что я вижу пред собою? Что за дивное виденье!Неужели это солнце — нам подобное творенье?»«Ничего о ней не знаю, — отвечала я супругу,—Знаю только, что явилась из-за моря к нам в округу.Пусть она сама расскажет, как помочь ее недугу,Пусть свое откроет имя и окажет нам услугу».И почтительно сказали мы, склонившись перед ней:«Нас лучи твои, светило, обжигают все сильней.Как же нам луну избавить от скопления теней?Отчего желтей шафрана стал рубин в расцвете дней?»Услыхала нас девица или вовсе не слыхала,Но уста свои, как розы, над жемчужинами сжала,Над челом, подобным чуду, змеи кос простерли жала,Солнце, скрытое драконом, людям больше не блистало.И ни слова не сказала наша юная жилица,Только сумрачно смотрела, как угрюмая тигрица.Но когда ручьи устали из очей прекрасных литься, —«Уходите! — прошептала. — Дайте мне уединиться!»И заплакали мы с мужем, севши около нее,И самих себя винили за невежество свое.Но безмолвствовала дева, погрузившись в забытье,И напрасно мы плодами угощали там ее.Муж сказал: «Она мне будет утешением на свете!Только солнце и достойно целовать ланиты эти!Тот, кто девушку обидит, сам окажется в ответе!Если дети мне дороже, пусть мои погибнут дети!»И опять мы любовались на нее среди забот.Было радостно свиданье, да нерадостен уход.И не раз потом мы с нею отдыхали от хлопот,И сердца томились наши в западне ее красот.