Византийская ночь
Шрифт:
– Беги, мой мальчик!
– застыл в памяти знакомый и неизвестный женский голос.
– Беги! Беги! Сохрани тебя Иисус!
Кровь стучала в висках в такт глухим ударам копыт. Шуршала густая трава, прятала, укрывала от беды. От какой беды? Все иное оставалось в тумане. Лишь одна картина представала отчетливо: он грязный и заплаканный стоит на проселочной дороге. Кружат стрекозы. Печет солнце. Пахнет полевыми цветами. Страшно и голодно. Больно и неумолимо тревожно.
Медленно плыли навстречу ребенку полсотни всадников. Играли на солнце пластинчатые доспехи. Яркими пятнами выделялись дорогие плащи людей передней группы. Приблизились. Остановились. Человек в ослепительно-голубой тунике наклонил голову. Спросил небрежно:
– Ты кто, мальчик? Откуда ты?
Амвр не забыл, как сильно он тогда заревел. Помнил, как тер чумазыми кулачками глаза, льющие соленые потоки. Но какое же горе переполняло его? Этого малыш никак не в состоянии был сказать.
Всадник в голубом выпрямился. Поднялись аккуратные брови. Оттопырил нижнюю губу. На гладком переливающемся лице смешались гнев и недоумение. Карие глаза нацелились на человека в доспехах. Шлем на его голове украшал алый султан. Алый плащ покрывал левое плечо. Сверкала золоченая пряжка. Глаза смотрели равнодушно и хмуро. Пестрела на щеках разноцветная щетина.
– Это кажется весь оставшийся скот твоего господина, достойный Сильван… Если конечно не считать того стада, что спасли пастухи в лесу, - усмехнулся холодный воин. Показал выступающие резцы.
– Не густо, - печально заметил толстяк с тонко завитой бородой.
– Где стадо, мальчик? Где пастухи?
– грубо спросил Сильван, вновь наклоняясь вперед. Глаза управляющего враждебно сузились. Губы слиплись, подрагивая.
Малыш заревел еще больше.
– Говори! Разорви тебя гром, говори!
– От него ничего не добиться, - вздохнул толстяк.
– Помолчи, Кар!
– оборвал его Сильван.
– Ну-ну, не горячись… Время нелегкое. Случается всякое. На этот раз Фортуна сыграла на стороне аваров: они взяли верх в битве, - поморщился щетинистый военноначальник.
– Нашему славному комиту эскувитов Тиверию не слишком повезло вот и все [35] …
– Это мне не слишком повезло!
– гаркнул Сильван. Вздрогнули тщательно уложенные маслом жидкие волосы.
35
Комит эскувитов - начальник императорских телохранителей
– Черт с ним! Будем считать, что хоть один раб остался. Ты ведь не виноват, что варвары наголову разбили императорского любимца?
Управляющий поморщился. Потом кивнул в знак примирения и согласия. Что он мог поделать со злой судьбой? Опять предстоял нелегкий доклад господину о многочисленных убытках.
Двое всадников в полном вооружении и зелеными щитами с монограммой имени Христа осадили коней с галопа в сорока шагах от колоны. Один из них прокричал:
– Там какие-то тела! Совсем протухли!
– Протухли? Деревенщина! Кто тебя учил говорить!? Бестолочь!
– отозвался бранью начальник конного отряда.
– Сам понюхай, Максим!
– обиженно прокричал солдат.
– Все ясно, - сказал Сильван слуге ехавшему позади на муле.
– Мальчишку отвезите на ближайшую ферму. И накормите, а то подохнет! Только шкура осталась. Незачем мне терять еще одного раба.
Амвр вздрогнул, вспоминая эти слова.
15
«Проклятый гот, - мысленно проворчал хозяин постоялого двора.
– И как сказать этому германцу, что его уже второй день ждет человек, когда он снова напился как сволочь. И как только я получу свои деньги? Может быть, взять их самому?» Рука хозяина, на плече которого висел огромный нечесаный варвар, робко потянулась к его поясу. Там должен был висеть кошелек.
– Не смей!
– заорал Феодагат.
– Зарублю!
– Да как тебе объяснить?! Тебя ждет человек! Слышишь ты меня?!
– залепетал перепуганный трактирщик.
– Я не пьяная скотина, - зашипел варвар.
– Я защитник империи! Кто здесь хулит императора!? Слава цезарю августу Юстину [36] ! Зарублю!
– Да хранит господь нашего мудрого владыку, он то тут причем?
– Слава цезарю августу Юстину!
– Успокойся, успокойся, достойный воин.
– Смерть варварам!
– снова проорал Феодагат.
36
Августом именовался император Византии, титул цезаря носил наследник престола. Вступая на трон, он получал еще один титул, являвшийся более высоким.
«Сам то кто?» - подумал хозяин, волоча шумного великана к дому.
– Смелее в бой! В бой я говорю! Трусам не на что рассчитывать…
– Ох, как же я тебя дотащу? Ведь не хорошо сидеть и орать прямо у вывески, - прошептал хозяин.
– Ну, хоть бы ты потише себя вел. Что скажут соседи… Ох, ну… Иди же, наконец своими ногами!
Варвар запел с новой силой:
Жгите костры боевые, бог нас сзывает в поход!
Кони стучат громовые, копья берите с собой!
Будет добыча богата, будут поля широки…
«И зачем я тебя один тащу?» - мысленно произнес хозяин.
– Верни мне мою лошадь, вор!
– надменно произнес Феодагат, стараясь стукнуть рукой по несуществующему столу.
– Кости - честная игра, а ты - жулик. Вор, я сказал!
На выкрики варвара, несмотря на поздний час, не поленились высунуться из окон соседних домов несколько зевак. Понимая, что шумного воина не угомонить, они просто глазели. Прислушивались к бравым выкрикам Феодагата. Тихонько посмеивались и подшучивали.
От звуков доносившихся из-за окна Валент проснулся. Он встал с плохо отесанной лавки и направился к выходу. Спина римлянина болела от неудобства и укусов ненасытных клопов. Он потянулся, почесывая отлежанный бок. Шум не затихал. Что-то подсказало Валенту, что такой переполох мог устроить только один человек.
– Я дал слово жениться на тебе и не отступлю!
– продолжал изливать душу Феодагат.
– Ты прекрасная дева.
– Да уж, повезло тебе с постояльцем, - пошутил один из зевак.
– Ничего утром разберутся, кто из них «чудная дева», - добавил второй.
– О горе мне!
– неожиданно заревел варвар, обливаясь слезами.
– Бесы в моей бороде! Как ты мог забрать ее…
Подбежав к хозяину, Валент подхватил гота за другую руку. Феодагат впился в него глазами и, перестав плакать, прошептал:
– Ты приехал!
– Приехал.
– Я проиграл лошадь и даже не подрался, так устал…
– Идем спасть, а утром я тебе все расскажу.
– Все расскажешь?
– тепло прошептал Феодагат.
– Клянешься?