Чтение онлайн

Так и не навестив Терреттта, Курган пошел к выходу и совершенно случайно заблудился. Он шел по бесконечным коридорам, не встречая ни души. Регент уже собирался повернуть назад, когда увидел двойные двери. За зарешеченной хрустальной панелью находился отряд кхагггунов, охраняющих полуголых детей, испуганно жавшихся к стенам. Дети не вызывали у Кургана ничего, кроме отвращения. Зачем гэргоны возятся со всяким сбродом? Эти отвратительные полукровки были рождены кундалианками, которых изнасиловали кхагггуны. Курган, естественно, слышал об экспериментах по гибридизации, которые геноматекки проводили по воле гэргонов. Почему бы этих полукровок просто не поубивать, и дело с концом? Это было бы лучшим решением. А то ведь темные слухи наверняка доходят до бойцов Сопротивления, будят в них ненависть, укрепляют в желании отомстить.

— И что тебя так заинтересовало, регент?

Обернувшись, Курган увидел гэргона в экзоматричном биокостюме. Украшенный крыльями и когтями шлем полностью закрывал лицо техномага.

— Я Нит Имммон.

— Это вы занимаетесь экспериментами?

— Я отвечаю за детей, — уклончиво ответил Нит Имммон. — Хочешь осмотреть парочку?

— Нет.

Покрытые металлическим сплавом губы растянулись в улыбке. Как гэргоны вживляли металл в кожу, оставалось загадкой.

— Как странно. — Техномаг поднял затянутую в перчатку руку. — Экспериментами по гибридизации занимался Нит Батокссс. Я думал, раз он был твоим наставником, то держал тебя в курсе.

Курган не имел никакого понятия об этих опытах, но благоразумно промолчал.

— Так или иначе, — спокойно сказал Нит Имммон, — теперь экспериментами занимается Нит Нассам.

Последняя фраза особенно заинтересовала Кургана, ведь гэргоны ничего не говорят просто так. Раз Нит Имммон упомянул, что Нит Батокссс и Нит Нассам были союзниками, то это наверняка означает, что он их враг. Сорннн СаТррэн как-то рассказывал, что у коррушей есть поговорка: «Враг моего врага — мой друг». Тогда регент еще посмеялся, потому что коррушская поговорка совершенно не соответствовала менталитету в’орннов, которые говорили: «Врага нужно убивать, как только обнаружишь». Сейчас Кургану было не до смеха. Ему пришло в голову, что союзник-гэргон может оказаться как нельзя кстати. По крайней мере пока.

— Кажется, мной он тоже интересуется, — изображая чистосердечие, проговорил Курган.

— Вне всякого сомнения, тебе нужно увидеть этих детей, — сказал Нит Имммон, будто не слушая правителя.

Гэргон распахнул дверь, и они вошли. Курган увидел небольшие огороженные кабинеты, где геноматекки осматривали малышей. Регент внимательно взглянул на лица маленьких пациентов, испуганных его появлением.

— Что случится с полукровками? — спросил Курган.

— Это решит Нит Нассам. Впрочем, пока мы не планируем Призывание.

— Нит Нассам считает, что может появляться, где и когда удобно, именно так он и представляет Призывание.

Нит Имммон заложил руки за спину и поджал губы.

— И чему было посвящено последнее Призывание?

— Хотите сказать, что Нит Нассам не доложил об этом Товариществу? — Техномаг не ответил, и Курган продолжал: — Он спрашивал, что мне известно об экспериментах Нита Батокссса.

— Где проходило Призывание?

— В лаборатории Нита Батокссса.

Нит Имммон остановился и взглянул на Кургана.

— Хочешь сказать, он брал тебя в Храм Мнемоники?

— В лаборатории все осталось как было. Даже труп саракконского капитана Куриона не убрали. — Регент пытался заглянуть в скрытые шлемом глаза Нита Имммона. — Его очень интересуют эксперименты Нита Батокссса.

— Он не имеет права совать свой нос в расследование.

— Однако это его не остановило, — отметил Курган.

— Давай лучше поговорим о тебе, Курган Стогггул. — Гэргон снова сцепил руки за спиной. — Будь осторожен, постарайся не делать ошибок. Тебя считают темной лошадкой. Как бы мне объяснить, чтобы ты понял… Возможно, все не так и страшно. И, тем не менее, тебе следует быть очень внимательным. — Нит Имммон говорил тихо, но дэйрусы так и шарахались от собеседника правителя. — Хотя это против протокола, буду с тобой откровенен. Некоторые гэргоны Товарищества, как и покойный Нит Батокссс, считают тебя необыкновенным, своего рода апогеем легендарного рода Стогггулов. Эти гэргоны ждут очень многого, для них ты воплощение силы в’орннов. — Зеленоватый поток ионов вылетел из указательного пальца Нита Имммона. — Однако есть гэргоны, которые относятся к тебе совсем по-другому. Они считают, что контакт с кундалианским архидемоном дискредитировал тебя окончательно и бесповоротно. Эта группа приговорила тебя к смерти.

Нит Имммон помолчал и снова повернулся к Кургану:

— Что, страшно, когда тебя запугивает гэргон?

— В моей жизни не было ни дня, чтобы меня не запугивали гэргоны, — ответил Курган. — Хотя каким-то образом мне удалось выжить.

Нит Имммон усмехнулся, и ровные желтые зубы сверкнули в свете галогенной лампы.

— Следует отдать должное Ниту Батоксссу, он прекрасно тебя подготовил, Курган Стогггул.

— Три недели! — покачал головой Сорннн. — Уже три недели я ничего не слышал о Маретэн!

— Ох уж эта строптивая сестрица регента, — проговорил Миннум, стряхивая песок с предмета номер 358Б, найденного на раскопках.

— Зачем я только разрешил ей вступить в отряд Сопротивления?!

Предметом номер 358Б была фигура — идол, сидящий, положив ногу на ногу. Миннум взял предмет 358А, который они нашли несколько дней назад, и приложил к сломанной шее идола. Голова подошла просто идеально.

— Нужно было связать Маретэн и заткнуть ей рот кляпом.

Сорннн остановился, глядя на маленького соромианта, и почти против воли улыбнулся.

— Ты прав, остановить ее было невозможно.

— Вот именно, так что перестань терзаться.

— Не могу, я очень беспокоюсь.

Что за необычный идол! Миннум осторожно поворачивал маленькую, искусно сработанную фигурку, дабы получше рассмотреть. Это был полумужчина-полуженщина. Груди налиты молоком, а соски затвердели от возбуждения. При этом у фигурки имелся эрегированный пенис, торчавший словно кинжал. Миннум нахмурился. Это ведь не статуя Миины или ее священного животного. Тогда кто же это? И что за народ оставил ее в таинственном За Хара-ате?

— Хорошо, что ты завтра уезжаешь, — сказал Миннум.

Сорннн смотрел в неподвижный ночной мрак.

— До завтра еще далеко.

— Ах, любовь! — Миннум снова приложил голову к телу идола. — Никогда не испытывал ничего подобного. Соромианты всегда одиноки, а я особенно. За долгие годы изгнания, что я провел здесь, среди коррушей, и потом, в должности смотрителя Музея Ложной Памяти, я привык быть один.

— Дружище, мне тебя жаль.

Миннум пожал плечами.

— В одиночестве есть свои плюсы.

— Назови хоть один, — попросил Сорннн.

— Ты никому ничем не обязан.

— И это плюс?

— Знаешь, в чем твоя проблема? Ты неисправимый романтик. — Соромиант начал собирать снаряжение. — Не беспокойся за меня: как и раньше, я отлично справлюсь один.

Перрнодт спустилась в треугольный келл, один из трех наблюдательных пунктов, где в незапамятные времена иногда появлялась Великая Богиня, чтобы следить за священными трудами своих учеников. Перрнодт выбрала именно этот келл, потому что треугольник считался одним из самых сакральных символов Миины, представляя три срединные точки: сердце — Место Грез, макушку — Место Истины и точку в центре лба — Место Глубочайшего Знания.