Чтение онлайн

– Ну, что случилось? – спрашивал он себя. Душевный трепет, боязнь за сына отнимали силы. Татьяна ушла из жизни именно из-за слабого сердца. Что только он не пытался сделать, все было тщетно. Валерий Петрович Матвеев, признанный кардиолог мирового уровня, предлагал пересадку сердца, но порядочная очередь и особый взгляд на жизнь Татьяны не позволили этому произойти. Она категорически отказывалась иметь в своём теле орган другого человека. Все эти факторы привели к трагедии, которую, если бы не сын, Батурин старший вряд ли перенёс.

– Теперь и у сына проблемы именно с сердцем, – закрыв глаза, он массажировал пальцами виски, самочувствие было плохое.

Как приземлился самолёт, как добрёл к стоянке такси, как уже шёл по коридорам кардиологического центра, он позже не смог вспомнить. В чувство его привёл встревоженный голос Сергея Степановича.

– Врач там, в его палате. Присядьте, Андрей Дмитриевич, – встретил его тренер. В спортивном костюме, видимо, как привёз Арсения прямо с ринга, так и находился здесь. Он быстро ввёл отца в курс произошедшего.

Открылась стеклянная матовая дверь палаты, вышел доктор в халате, колпаке и в маске в сопровождении двух молодых врачей – ассистентов.

– Здравствуйте, Валерий Петрович, – вскочил Батурин, следом и тренер.

– А, Андрей Дмитриевич, приветствую Вас! – улыбнулся под маской худощавый горбоносый Матвеев, подавая руку. – Операция лёгкая. Пока он под общим наркозом. Завтра приходите, мы изучим ЭКГ. Провели диагностику, надо отметить, я немного изумлён. Что-то мы упустили на предыдущем обследовании, видимо, генетика, а насколько серьёзно, завтра посмотрим. Пусть отдохнёт! – не дождавшись ответа, реакции родителя, доктор обнадеживающе моргнул, похлопал по плечу и быстро удалился.

– До завтра, – обернулся он. – Однозначно, пока со спортом придётся попрощаться! – добавил доктор, заметив тренера в олимпийке.

– Арсений надежда олимпийской сборной, впереди этапы Чемпионата мира, – с сожалением выдохнул Сергей Степанович, взглянул на Батурина, понял неуместность сказанного, поправился: – Это не самое важное! Лишь бы здоровье было крепким! Андрей Дмитриевич, Вас подвезти?

– Время ещё не вечер, хочу съездить в одно место, такси уже вызвал. Спасибо!

У крыльца их встретили друзья Арсения: трое парней, на вид сверстники, и две девчонки, одна из которых плакала, вытирая платком слезы. Она подняла красные глаза, несмело обратилась:

– Андрей Дмитриевич, здравствуйте! Меня зовут Полина. Как Арсений? Нас к нему не пустили.

Следом представились парни, по очереди протягивая ладони.

– Слава Богу, ребята! Слава Богу! Завтра вечером приезжайте к нам, он будет дома. Сейчас он после наркоза, ему следует отдохнуть!

– До свидания! – дружно попрощались они.

Батурин сел на заднее сидение такси, хлопнула дверь жёлтого седана.

– На Ваганьковское кладбище, потом в Москва -Сити! – сухо сказал Андрей Дмитриевич. Хоть он и не увидел сына, на душе все же стало спокойнее.

– Отлично, едем! – живо отреагировал лысый грузный таксист с бородкой в тёмном костюме с коротким стоячим воротником.

– Эта девочка с личиком фарфоровой игрушки, наверное, девушка Арсения, – размышлял Батурин -старший. Чуть узковатые светлые глаза, из-за слез он не смог взглянуть глубоко в них. Да и слезы какие-то неоткровенные. Не было эмоций в этой сцене сожаления. Переживания были не те, какими виделись старшему Батурину.

– Ну, Бог с ней! Не жена же! – улыбнулся он, впервые рассуждая о личной жизни сына. Уважая друг друга, они не касались этих тем. – Ну, так-то красивая. белотелая, пухлые щеки и губки, маленький подбородок, нос аккуратный, с небольшой горбинкой. Русые золотые волосы по плечи. Вкус есть у Арсения! «С лица воду не пить» – вспомнил он старую русскую поговорку. Ладно, сами разберутся!

Он решил не кидаться в противоречивую оценку Полины.

– Всё -таки кого-то она мне напоминает!

На улице тёплый нежный май. Деревья зеленели свежими листьями, вкусно пахли цветы, коих было достаточно посажено вдоль аллеи кладбища.

– Танечка, моя Танечка! – любя, он поцеловал фотографию на могильной плите, протерев ладонью запылённый мрамор.

Он сел на скамейку у надгробной клумбы. Часто приезжал он к супруге. Никого он не любил до неё и после. На него с чёрного камня смотрела улыбающаяся Татьяна. Художник очень хорошо передал мимику, черты её лица. Она при жизни часто смеялась, с ярко выраженными при этом ямочками в уголках губ. Большие, даже очень большие глаза, вздёрнутый пуговкой носик, овальное озорное лицо. Необычная и яркая внешность жены до сих пор не выходила из его головы, не говоря о её мягком характере. Потеряв супругу, он осиротел, чуть не ушёл в себя, замкнулся. Только одиннадцати -летний сын вытащил его из этого состояния.

– Родненькая, мне тебя так не хватает! Пожалуйста, помоги нам там сверху, Арсений наш заболел, я боюсь за него!

Опустив голову, Андрей Дмитриевич долго потом молчал, вспоминая, как познакомился с будущей супругой. Он начинающий бизнесмен, она уже популярная модель. Столкнулись они в столице Франции, в Париже, на смотровой площадке Эйфелевой башни. Их глаза встретились, и мир для них взорвался и счастливо бурлил, пока смерть Татьяны не разлучила их.

– Романтично, но печально! – встал он со скамейки. – Я сберегу его! Я все для этого сделаю! – сказал он, уходя.

3

– Папа, ну хорош! Я все понял! Не спорю, что со спортом пока надо завязать, – Арсений старался успокоить отца. – Ты же знаешь, я у тебя здоровый!
– прижался он к нему. – Но если честно, так жаль упустить шанс на попадание на Олимпиаду, ведь впереди Чемпионат мира во Франции, я потеряю форму.

– О чём ты говоришь? Что у тебя в голове? Оставь свои амбиции! Я потерял твою мать, я не хочу тебя потерять! – резко встал Андрей Дмитриевич, начал быстро расхаживать туда – сюда по огромному залу. Он только что привёз сына из больницы. Врач сказал: – «Реабилитация!» Потом повторное обследование, после чего мы только начнём рассуждать о спорте.

– Так не хочется больше переступать порог больницы, пап! – Батурин – младший никогда не перечил отцу и не вступал с ним в споры. Но сейчас слезы наворачивались от мысли, что болезнь рушит все планы.

– Ладно, сын, давай поступим прагматично, – снова сел на кресло Батурин -старший напротив, взял его за руки. Они были холодные, подрагивали то ли от нервов, то ли от слабого кровообращения. Лекарства делали своё дело. Сердечно – сосудистой системе была противопоказана нагрузка, любое повышение давления.

– Нам что главнее, Арсений? – продолжил отец. – Конечно, жизнь! На втором месте что? Твои планы. Так вот сейчас едем, точнее, завтра с утра, к бабе Нюре. Я тоже «хороший сын» своей матери, уже два года не навещал старушку, стыдно! Сам не хотел бы, чтобы вот на закате лет меня забыли дети, внуки.

– Так! Так! Какие дети? Ведь я у тебя один? – по-ребячьи вскочил Арсений, смеясь. – Что, в нашей семье пополнение?

– Какое? – недоумевая, смотрел на сына отец.

Стоя у плиты, он занимался приготовлением пищи. Зашипела в сковороде яичница с колбасой.