Чтение онлайн

— Спасибо, молодец, — так же шутя ответила Яришка. — За твою откровенность и я откроюсь. — И заговорила строже, с горечью: — Дед мой жестокий, все делает по-своему, не как у других волхвов. Он повелевает мне стать суженой богов. Я дала им тяжкую клятву — божья невеста!.. Только смерть разлучит...— Она отвернулась, кусая губы, ей было жаль себя: не сладкая жизнь у жрицы. Дед Маркун даже требует полного отречения от жизни людской... Вечные моления, жизнь без людей. Только ночные встречи у жертвеннников и красят бытие. — Будь я воин, я побраталась бы с тобой. Светлый Перун благословляет такое собратство. И это было бы моим счастьем, — уже тихотихо проговорила она.

— И моим, — сказал Юрко и выхватил нож. Он не прочь назвать ее своей ладой, но давно знал, что она любит Ярослава и что должна отрешиться от мирской жизни. И он решил отсечь себе все пути к ее сердцу. Надрезал руку. Потом надколол у Яришки палец. И они поменялись кровью. Так они стали назваными братом и сестрой.

— А со мной? — спросил Ярослав.

— На то нет воли богов. Хотя... мы уже обменялись словом собратства, — строго ответила Яришка. А взгляд ее так и тянулся к Ярославу, она мучилась от мыслей о нем. Если князь может стать ее суженым, значит, Стрибог прав, назвав ее своей дочерью. Если же князь выберет другую, значит, новая вера правильна... Да, если найдется что-то иное, значит, жизнь ее неподвластна, богам, значит, и дед неправ, и жизнь ложна, и тогда не знаешь, каким же богам верить... Все ложно!

От этой мысли Яришке стало страшно. Глянула она на небо, а там золотой свет уже растаял. Вода в Дону почернела, и в ее вороненом блеске проглянула большая вечерняя звезда.

«То Перун пресветлый посылает мне свою дочь — провозвестницей, — подумала Яришка, любуясь звездой. — Она приказывает: прочь смутные мысли! Не отступать от старой веры! Не отступать!».

Накануне дня новолунья князь Ярослав и Юрко снова скакали на мельницу. Дорога то уводила в чащобу, и всадники будто врывались в темно-зеленую пещеру, то открывалась поляна, вся в цветах. И тогда Юрко запевал о счастье быть молодым и свободным...

А иногда выезжали на засеянные поляны — рожь, пшеница, лен, горох. Ветерок доносил запах дыма: где-то близко жили селяне новой Донской волости, которую бояре в насмешку окрестили «босым княжеством». И Юрко запевал хвалебную песнь честным оратаям, кто и в поле, и в бою с погаными себя не жалеет.

Поперек дороги лежал сваленный бурей вековой дуб, и конь Ярослава с ходу перескочил громадное дерево. Юрко гикнул и, очутившись по ту сторону дуба, посмеиваясь, проговорил:

— Княже, ты спешишь к волхву, как на свидание с милой ладой.

— А ты? Разве не так? — Ярослав обернулся, смущенно улыбаясь. Чистые белые зубы сверкнули от вечернего солнца.— А я, признаюсь, как повидаю ее, будто набираюсь могучих сил. От нее будто идет счастье.

— Заколдовала тебя волхвичка. — В глазах Юрко бились озорные блестки.

— Придет и твой черед. — У Ярослава опять дрогнули от улыбки пухлые губы.

— Хорошо бы! — мечтательно воскликнул Юрко.

— Э-э, да ты, вижу, в скрытой приятности! Яришка?

— Она особенная, она всем сердцем предана своим богам. Нет, что-то иное должно случиться. Будто чувствую и всегда знаю, что где-то встречу свою настоящую ладу, неведомую... Хоть бы мне грозила смерть, а завоюю ее.

— Дай боже нашему теляти да волчиху поймати, — с лукавой шутливостью отозвался Ярослав.

— Белую лебедушку с орлиными крыльями, — проворно подхватил Юрко. С какой-то светлой, заветной думой весело он оглядел яркую, белую от ромашек поляну, синее озерко за ней, летящих гусей и пришпорил коня. Всадники понеслись вперед и скоро скрылись в чащобе.

Молодых воинов встретила Яришка. Она была празднично наряжена — в расшитом сарафане из беленого льна, в узеньком разукрашенном кокошнике. Поднялась, вся зардевшаяся, глянула на молодых воинов и молвила:

— Войдите в горницу, отведайте с пути-дороги меду студеного, выпейте чару— душа поласковеет. А в доброй душе и добрые мысли.

Она подала им хмельной медовухи. Воины приняли чары, выпили с наслаждением. Мед был душист — весенний, в меру сладок и прохладен, прямо с погреба.

— Дай бог тебе женишка славного, — проговорил Ярослав.

— Не будет того, князь! — Ее черно-синие глаза строго блеснули. — Кого люблю, тот сторонится, а кто не люб — грозит любовью, точит булатный нож, хочет и сердце выхватить.

— Кто же этот злодей? — хмуро спросил Ярослав.

— Не доведись вам вовек познать этого! Одно прошу; когда скачете темной ночью, поглядывайте, как бы не налетела ватага Чурына Кащери. Он и на врага лют, но и отца родного не пожалеет, и матери.

— А я, похоже, встречался с ним, — задумчиво проговорил Ярослав.

...Княжич был еще мальчишкой, когда резанские бояре захватили атамана Кащерю сонного на струге. А слава о нем шла плохая. Отец его, небогатый купец, женился на рабыне боярской, не договорившись с ее хозяином. Боярин потом столько гривен заломил за нее, что купец, отдай все, пошел бы по миjpy. Тогда боярин объявил его своим рабом. Но молодые бежали в леса Воронские. Боярский бирюч* (*глашатай) огласил на торгу о беглых холопах. Никто не смел ни защитить их, ни помочь им. А потом сын их — Чурын мстил за отца: грабил боярские обозы, пока не схватили его княжеские войска.

Княжич Ярослав как раз проходил мимо поруба — глубокой ямы, крытой бревнами, когда вдруг из-под земли раздался шепот:

— Эй, боярчик, добрая душа!

Подошел ближе. Страж спит у порога. В рубленом окошечке темницы виднеется молодое красивое лицо, парень улыбается, машет рукой.

Ярослав подошел ближе, прислушался.

— Ой, родименький! Помоги выбраться. Невинно страдаю,

— За что тебя кинули в ямину?

— Сам не знаю. Бился с кипчаками, отбивал полонян. Я их крошил слева направо. А теперь меня осуждают: будто мир с погаными нарушил. Какой с ними может быть мир? Я их всегда бил и буду бить. Только дай уйти невредимым. Вот ты разве стал бы брататься с погаными? Да ты бил бы их беспощадно! По глазам вижу: ты храбрый!..

Ярослав ненавидел половцев, от всех дворовых слышал не раз, какие они коварные и лютые. И решил помочь несчастному бедолаге, страдающему ни за что.

Он знал, что ключ от поруба висит в приказной избе. Сейчас- полдень, все дьяки наелись плотно, напились квасу и спят на лавках. Так и оказалось — ключ скоро был у него в кармане. Но у поруба он увидел не стража, а старшего своего брата Романа, только начинавшего княжить. О чем он говорит с невинным страдальцем? Подкрался Ярослав, стал слушать из-за угла.

— Отец умирает. Я —старший княжич!.. Я буду князем! Будешь моим слугой? — спрашивал Роман, и парень тихо отвечал:

— Готов служить тебе, господин мой.

— Поклянись! И я замолвлю за тебя перед отцом и братьями.

— Клянусь, отныне я твой раб.

— Запомни: все мои приказы станешь исполнять... А я отплачу добром.

И когда Роман ушел, Ярослав осторожно отпер замок. Кудрявый парень змеей выполз из поруба и, даже не сказав прощального слова, шмыгнул мимо княжича из клети.