Чтение онлайн

Теперь вернемся к Арджуне, который утешает себя. Несомненно, он стремится завладеть царством и, тем не менее, говорит такие слова: «Даже если я получу власть над тремя мирами, убив всех этих людей...» — хотя ничего подобного в принципе невозможно получить; никто, в сущности, ничего не предлагает Арджуне, — «...в ней не будет смысла».

Сказав такие слова об огромном царстве, Арджуна переходит к следующему заключению: «Тогда какой смысл в земном царстве?» Сначала Арджуна в уме отказывается от власти над тремя мирами, после чего он уже может с легкостью сказать: «Мне ничего не стоит отказаться от земного царства».

Но в действительности Арджуна, с одной стороны, не хочет отказываться от земного царства, а с другой, если Кришна вдруг сделает ему такое предложение: «Подожди, мы дадим тебе власть над тремя мирами», Арджуна неожиданно столкнется со сложнейшей дилеммой. Итак, Арджуна произнес пустые слова, он просто утешает себя.

Очень интересно то, сколько уловок использует человек для того, чтобы успокоить себя. Вот один человек смотрит на большой дом соседа и говорит: «Какой смысл иметь такой большой дом?» Но само это замечание свидетельствует о том, что он видит смысл в большом доме. Несомненно, этот дом не дает ему покоя — иначе этот человек никогда бы не заметил его. Он просто пытается утешить себя, заявляя, что в таком большом доме нет смысла: «И поэтому я никогда не стремился иметь подобный дом. Если бы в этом был хоть малейший смысл, я бы немедленно приобрел такой же дом. А так, я даже не думаю об этом».

Арджуна говорит очень похожие вещи: «Какой смысл бороться за власть над тремя мирами? А раз так, то, очевидно, что война за земное царство еще более бессмысленна, — ну и конечно, зачем же убивать близких мне людей ради такой малости!»

Больше всего Арджуну волнует предстоящая бойня его близких, а вовсе не сам факт убийства. Арджуну тревожит лишь смерть тех, с кем он вырос, кто ему дорог.

По существу, вся его семья собралась на поле битвы и готовится к сражению. В войне такая ситуация встречается редко. Эта война уникальна. Сам факт того, что семья разделилась на две части и готовится к битве, является источником особой напряженности войны Махабхараты.

Даже с учетом данного разделения людей, сошедшихся для этой битвы, нельзя считать врагами. Следует отметить, — и над этим необходимо задуматься, — что противоборствующие стороны невозможно описать в терминах «друзья» и «враги». Различие между воинами состоит в степени дружбы. Нельзя сказать, что по одну сторону собрались друзья, а по другую — их враги. Если бы различие было ясным — «Близкие нам люди на этой стороне, а на противоположной — чужаки», — выбор стал бы очень простым, и Арджуна без колебаний решился на убийство. Но воины разделены весьма необычно, что само по себе очень значимо.

Необычная природа разделения состоит в том, что большие друзья собрались по одну сторону, а меньшие — по другую. И конечно, в противоборствующей стороне такие же друзья, среди них есть любимые люди — сам учитель оказался среди них. Обратите внимание на то, что я сейчас сказал.

Значение данной ситуации состоит в том, что в жизни вещи не делятся на водонепроницаемые отсеки. Жизнь невозможно разделить на белое и черное; она залита серым. С одной стороны жизнь черная, с другой — белая, но на оставшемся огромном пространстве черное и белое перемешано.

Когда различие не является четким, один человек оказывается в какой-то степени другом, а другой — в какой-то степени врагом. Разница в том, что этот человек — менее друг, а тот — более друг; один — менее враг, а другой — более враг. В жизни нет абсолютных критериев. Ничто не существует полностью независимо. И в этом источник сложности. Здесь все разделено на «более» и «менее».

Например, мы говорим «это — горячее» и «это — холодное». Однако холодное в действительности значит менее горячее, а горячее — не такое холодное. Как-нибудь проведите эксперимент. Одну руку несильно нагрейте над плитой, а другую положите на лед и немного ее охладите. Затем опустите руки в ведро с водой, и вы столкнетесь с трудностью. Вы окажетесь точно в такой же ситуации, что и Арджуна. Одна рука скажет вам, что вода холодная, а другая — что теплая. И хотя вода одна и та же, она оказывается одновременно и холодной и горячей.

В жизни все относительно; нет ничего абсолютного. Здесь все различается по степени, «больше» или «меньше». И именно из-за этого Арджуна столкнулся с трудностями.

Каждый, кто внимательно присмотрится к жизни, обнаружит те же самые проблемы. Все различия в ней колеблются между «немного меньше» и «немного больше». Один человек немного ближе к нам, а другой отстоит немного дальше. Один на девяносто, восемьдесят или семьдесят процентов наш близкий, а кто-то другой на девяносто, восемьдесят или семьдесят процентов нам чужд. И, тем не менее, даже в том, кого мы не считаем своим, есть частичка нашего. И в то же время и тот, кого мы называем «своим близким», до некоторой степени является чужим.

Такова причина сложности жизни. Если бы окружающих можно было четко разделить на друзей и врагов, на хороших и плохих, все бы упростилось. Но это невозможно.

В Раме, в герое, есть немного от Раваны, злодея, и в Раване также есть что-то от Рамы. Именно поэтому находятся люди, которые любят Равану. Кто-то способен увидеть Раму даже в Раване; кто-то любит и Равану. Есть те, кто враждебны даже к Раме, — такие люди видят следы Раваны и в Раме.

Итак, трудность, с которой столкнулся Арджуна, заключается в том, что люди на противоположной стороне также являются его близкими. Это — одна семья, посреди которой провели черту. Близкие Арджуне люди есть как на этой, так и на той стороне поля битвы. Поэтому, независимо от исхода, умрет кто-то из его близких.

В этом заключена бесконечная боль всей жизни; такая ситуация складывается постоянно. И, значит, проблема Арджуны возникает не только на поле битвы, она свойственна всему полю жизни.

Теперь Арджуна оказался в тупике. С одной стороны стоит Дрона — он учил Арджуну, а теперь Арджуне предстоит стрелять в учителя. Арджуна учился у Дроны искусству стрельбы из лука. Он — его главный ученик. Дрона всю свою жизнь посвятил Арджуне, он никого не ставил рядом с ним. Ради Арджуны Дрона даже отрубил большой палец Эклавьи, и теперь этот ученик готов его убить. И это — тот самый ученик, ради которого Дрона не жалел сил, в которого он вложил все свое искусство и мастерство — а теперь Дрона должен натянуть свой лук и целиться в него!

Очень странная война. Это — одна семья, но сейчас все связи, все родственные и дружеские отношения должны быть отброшены.

Но если мы посмотрим на жизнь, если заглянем в самую ее глубину, то обнаружим, что все войны ведутся между близкими людьми, поскольку вся Земля является одной большой семьей. Когда Индия воюет с Пакистаном, это — война внутри семьи. Дети, которые еще вчера росли и учились здесь, в Индии, теперь в Пакистане. Земля, которую мы считали «нашей», теперь Пакистан. Тадж-Махал, который до вчерашнего дня они называли своим и за который они готовы были отдать свои жизни, теперь здесь, в Индии. Следовательно, в жизни все взаимосвязано.

Завтра, если мы начнем войну с Китаем... А Индия все отдавала Китаю, и Китай сохранил величайшее наследие Индии: Будду Гаутаму. Никто больше не смог бы сделать это. И завтра, если мы начнем войну против этой страны...

Итак, увиденная с правильной перспективы вся эта жизнь, вся Земля является одной большой семьей. И все войны на этой планете идут внутри семьи, все они порождают ситуацию, подобную той, что возникла в уме Арджуны. Арджуна столкнулся с совершенно естественной дилеммой. Его тревога полностью правомерна, и нет ничего удивительного в том, что он начал дрожать, как сухой лист.