Чтение онлайн

— Дело не в платье, дело в вас. — Джованни улыбнулся. — Хотя волосы… Позвольте мне.

Крессида стояла неподвижно, едва дыша, пока он поправлял ее непослушные волосы. От него пахло свежим мылом и скипидаром. На подбородке проступала синеватая щетина. Почему он так смотрит… и почему она так реагирует на это?

— Вот так! Вот это вдохновляет.

Джованни осторожно усадил ее в кресло, поправил складки платья, затем встал за мольбертом и снял покрывало с полотна. А чего она ожидала? Что он бросится к ее ногам, обнимет ее, опустит голову на ее грудь? Его щетина начнет щекотать кожу. Вырез платья оказался столь низким, что малейшее движение обнажило бы соски, а это привлекло бы его внимание.

Он станет ласкать их языком?

— О боже.

— Что-нибудь не так?

— Нет-нет. Пустяки.

— Платье неудобно?

— Нет. Оно просто немного… ничего.

— Должно быть, у вас с матерью одинаковые фигуры. Платье отлично сидит на вас.

— Правда? — Кресси с сомнением оглядела себя.

— Вы, кстати, очень похожи, если верить портрету в галерее.

— Сегодня вы мне льстите. Хотите изобразить меня краснеющей от ваших комплиментов?

Джованни положил кисть:

— Вы считаете мои комплименты профессиональной уловкой?

— Какое это имеет значение, если они приводят к желаемому результату? — Кресси пожала плечами.

В глазах Джованни вспыхнул гнев, но он тут же подавил его, сосредоточив внимание на палитре. Кресси едва удержалась от желания грызть ногти, еще одна привычка, от которой ей хотелось избавиться с тех пор, как Джованни отругал ее.

— Она красивая? — спросила Кресси. — Я имею в виду картину. Вы довольны ею?

— Да. Я удовлетворен. — Джованни кивнул. — Получится именно то, о чем я говорил. Скоро я закончу этот портрет и смогу очень скоро приступить ко второму.

— Вы уже решили, как станете изображать меня?

— Я представляю вас амазонкой. Пентесилеей, поскольку таков ваш литературный псевдоним. Однако царицу-воительницу следует изобразить с одной обнаженной грудью…

— В этом платье я чувствую себя так, будто моя грудь почти обнажена. Все это близко к грани неприличия. — Слишком поздно Кресси догадалась, что уже обратила внимание на свою грудь. Джованни уже уставился на нее, его глаза потемнели, что говорило не только о чисто творческом интересе. Джованни выглядел так же, когда целовал ее. К ней вернулись прежние ощущения, охватило какое-то жаркое непонятное ожидание. Голод. — Я не очень-то уверена, что действительно похожа на царицу-воительницу, — торопливо заговорила Кресси, смущенная поворотом, какой приняли ее мысли. — Мне даже не хватает смелости противиться отцу. Мне далеко до Ахилла [18] .

— Вы несправедливы к себе! Когда я вас увидел впервые, вы смело разговаривали с отцом. Я помню это очень хорошо. Смотрели с вызовом, когда я вошел. Говорили мне, что отец пытается выдать вас замуж, но, несмотря на это, вы упорно остаетесь незамужней.

— Никто не просит моей руки. — То есть придется согласиться на запоздалое предложение, сделанное под принуждением. — Вы переоцениваете мои прелести, что я подчеркиваю уже не раз.

— И, как я уже подчеркивал не раз, вы намерены принизить себя еще больше, чем это делает ваш отец.

Если бы вы того хотели, не сомневаюсь, добились бы предложения от любого претендента, избранного лордом Армстронгом. Но вы не захотели. В действительности я готов поспорить: вы в этом деле отнюдь не пошли навстречу намерениям отца. Кресси, где же истина? Почему вы не вышли замуж? Виноват тот мужчина, которого упомянула ваша мачеха? Он разбил ваше сердце?

Кресси Армстронг, не распространяйся о своих желаниях! Только тогда можно надеяться, что Джованни нарушит молчание.

— А как же вы? — возразила она. — Вы женаты? Вы уже были влюблены?

— Нет и нет. Мы говорили о вас.

— Я ни о ком не говорила.

— Теперь вы ведете себя как один из ваших младших братьев. — Джованни рассмеялся. — Ti ho messo con le spalle al muro [19] . Вам не нравится, когда вас ставят в безвыходное положение, верно?

— Я не… мне не… Я отнюдь не в безвыходном положении. Почему вас так вдруг заинтересовал Джайлс Пейтон?

— Он меня совсем не интересует. Я лишь хочу узнать, как он повлиял на вас. Лучше понять именно сейчас, когда ваш первый портрет почти завершен, и мои знания не смогут затмить чистоту изображения. Вы меня понимаете?

— Значит… этот допрос… еще один ваш технический прием?

— Ради бога! — Джованни бросил кистью в мольберт. Та отскочила от деревянной стойки и упала на пол. — В вас скрыта женщина, страстная, остроумная, интересная. Я увидел эту женщину, коснулся и целовал. Но вы не хотите признавать, что она существует, тем более дать ей свободу.

Джованни наклонился, чтобы поднять кисть. Выпрямившись, пересек комнату и остановился перед ней.

— Вы думаете, никто не замечает вас, однако желаете, чтобы вас замечали. Хотите, чтобы люди узнали, что вы не только чистокровное животное. Я могу помочь вам. Показать ту женщину, но только в случае, если вы позволите мне увидеть ее.

Кресси вовремя удержалась от невольного желания все отрицать и заставила себя задуматься над его словами.

— Я не желаю, чтобы вы запечатлели мои слабости, прошлые ошибки и неблагоразумные поступки, — ответила она, превозмогая себя. — С Джайлсом это вышло потому, что я была очень юна, наивна и так… Не знаю, мне так хотелось угодить ему. Сейчас я совсем другая.

— Тогда покажите себя в истинном свете. Представьте, что эта студия своеобразная исповедальня. Мы связаны торжественной клятвой и будем хранить нашу тайну. Все, что вы скажете здесь, останется между нами. Даю вам слово.

— А если я действительно исповедуюсь? К сожалению, вы не сможете отпустить мне грехи. — Кресси не хотелось переходить к обороне, но и не совсем нравилось направление разговора. Она никогда ни с кем не обсуждала Джайлса, даже было трудно вообразить такую возможность. — Вы предлагаете сыграть роль не только художника, но и священника, правда?

— Я не играю художника, — сказал Джованни и насторожился.

— Не я единственная, кому не нравится оказываться в безвыходном положении, — возразила Кресси. Пользуясь случаем, она ответно уколола, ибо ее больно задело его прежнее замечание. — Вы сами признались, что играете его. Полотно перед вами — это не портрет, а упражнение в эстетике. У вас огромный природный талант. Я убедилась в этом, когда вы рисовали моих братьев. Однако вы решили забыть о нем и писать то, что угодно заказчикам. Вы могли бы стать художником, а предпочли роль живописца.

Кресси хотелось лишь отбиться от вопросов Джованни, однако ей на мгновение показалось, что она зашла слишком далеко. Губы художника сжались, глаза вспыхнули, предвещая грозу, но пока она смотрела на него, его гнев угас, укрощенный, точно непослушная собака. Пригладив коротко постриженные волосы, он потер глаза и с трудом улыбнулся.

— Вы правы. Именно на этом я построил свою карьеру. Но этого уже недостаточно.

Джованни потянул за шейный платок, сдвинув набок идеальный узел, и сел на древний сундук напротив нее, подняв тучу пыли, которая тут же пристала к его брюкам. Кресси впервые увидела его в столь неопрятном виде, истинное выражение его лица, смущение. Впервые увидела его уязвимым. Джованни обхватил голову руками, локтями уперся в колени.