Чтение онлайн

Мы проснулись, сплетённые в темноте, под мягким светом жаровен. Это был рай: лежать в его объятиях, наслаждаться запахом его кожи и смотреть ему в глаза. Мы просто лежали и наслаждались.

Кир двинулся первым и убрал влажные волосы с моего лба.

— Я не знал, что это значит.

Я моргнула и сосредоточилась на его голубых глазах, тёплых и насыщенных. Возможно, они отражали моё счастье. Я провела пальцами по мягкой коже и волосам на его груди.

— Чего не знал?

— Не знал, что значит «навсегда».

Я застыла, неуверенная и испуганная. Я помнила тот момент так чётко. Это было, когда Кир объявил меня своей во второй раз. Ветер в волосах, боль в босых ногах, страх, что он не позволит мне остаться с ним и радость, когда он прошептал мне на ухо «навсегда». Он пожалел о своих словах?

Он улыбнулся и погладил меня, снимая часть напряжения.

— Нет, нет, огонь моего сердца, ты меня неправильно поняла. — Кир перешёл на ксианский: — Когда я сказал то слово, то дал тебе обещание, но я не до конца понимал его смысл.

Он слегка сместился, притянув меня ниже.

— Это не просто многие года до конца наших жизней. Или как мы говорим до снегов и после.

— О?

Я до сих пор не понимала, какую мысль он пытается до меня донести.

— «Навсегда» означает каждый день, каждый вдох. Несмотря на ошибки, которые мы совершили, несмотря на любовь, которой мы поделились своими телами, в болезни, радости, печали и горе. Вот что это значит, Лара.

Я растаяла, внимательно слушая, впитывая каждое слово.

— Все наши общие моменты, хорошие и плохие, прекрасные и уродливые.

Я приподнялась на локте и заглянула ему в глаза.

— Кир…

Он прижал палец к моим губам.

— Я пытаюсь сказать, что теперь, когда я понял значение этого слова, оно стало для меня в стократ важнее.

Я улыбнулась и погладила его щёку.

Он выдохнул от расстройства.

— Я воин, — он поморщился, — Варвар в глазах твоего народа. Мои слова слетают нелегко, на любом языке. — Он накрыл мою ладонь своей ладонью. — Поэтому я сообщаю тебе эту истину, Лара, Ксилара, дочь Кси, королева Кси, целитель, военный трофей и моя любимая, я твой суженый. Навсегда.

Я поцеловала его, хотя на глазах выступили слёзы.

Кир неуверенно на меня посмотрел.

— Надеюсь, это слёзы радости.

Я кивнула, смеясь.

— Конечно же, мой Кир.

— Так что? Не хочешь мне ничего сказать?

— Кто, я?

Я выгнула бровь, стараясь не расплыться в улыбке.

Он зарычал и прижал меня к кровати, накрывая своим телом. Я громко рассмеялась и зарыла руки в его волосы.

— Кир из рода Кошек, воин Равнин, военачальник Равнин, повелитель Кси, я сообщаю тебе эту истину. Я твоя суженая. — Я выдержала паузу и приняла более серьёзный вид. — Навсегда. Чтобы ни уготовали нам боги и элементали.

Он поцеловал меня и переплёл наши пальцы.

— Огонь моего сердца.

Он усмехнулся, белые зубы сверкнули в полумраке, а затем снова перевернул нас, чтобы я оказалась наверху. Его пальцы обхватили мои бёдра.

Я села, позволив одеялу слететь с плеч. Его глаза заблестели, и я приподняла бровь.

— Что ты?..

Он выгнулся подо мной, и я ахнула.

Его улыбка стала шире.

— Как насчёт урока верховой езды?

Я выгнула спину и застонала от удовольствия.

Несколько дней спустя, ранним утром, когда Кир ушёл судить поединки, я воспользовалась его отсутствием, чтобы заняться неприятной задачей. Когда я рассказала Рэйфу и Престу, что хочу сделать, Рэйф побледнел и посмотрел на Преста, ища поддержки.

— Я не уверен, что это мудро.

Прест пожал плечами.

Рэйф насупился.

— От тебя никакой помощи.

Я встала.

— Я поговорю с ним, с вами или без вас.

Рэйф преувеличенно вздохнул и последовал за нами из палатки.

Последние несколько дней в воздухе висел тяжёлый туман, и сегодня утром на траву и деревья лёг толстый слой инея. Первые сильные заморозки, предвещающие начало зимы, мы называли кружевом Богини. Вскоре, через несколько недель, пойдёт снег. Интересно, какая она, зима на Равнинах?

Почти все пошли смотреть на поединки, за исключением тех, кто стоял на карауле. Прест и Рэйф шли за мной, когда я бесцеремонно вошла в палатку Ифтена.

Он сидел на пне и поедал гарт левой рукою. Правую же руку он практически прижимал к груди. Я прошла достаточно далеко, чтобы в палатку вошёл Прест, но остановилась, так как по лицу Ифтена было понятно, что мне здесь не рады.

— Ифтен.

— Ксианка.

Я напряглась. По его тону и выбору обращения не оставалось сомнения, что меня только что оскорбили. Прест положил руку на эфес меча. У Ифтена блеснули глаза, но отвёл взгляд и нехотя произнёс:

— Трофей.

Прест опустил ладонь.

Я откашлялась.

— Ифтен, я хочу поговорить о твоём ранении.

— Мне ничего от вас не нужно, трофей. Ни ваше лечение, ни ваши слова.

— Если ты отказываешься от моей заботы, я не могу никак на тебя повлиять. Ты свободен делать любой выбор. Но по моей клятве я должна предупредить тебя о последствиях твоего выбора. Поэтому я скажу. Слушать или нет, решать тебе.

— Я не буду…

— Ветер научит, если мы только прислушаемся, — перебил его Прест.

Я удивлённо повернулась к нему. Было так непривычно слышать подобное от Преста. Словно он произнёс какое-то высказывание. Но лицо Преста было равнодушным и невозмутимым.

Ифтен опешил. Он посмотрел на Преста, а потом отвернул голову, словно стыдясь чего-то.

— Я выслушаю.

— Твоя рука ужасно опухла, а кожа стала бледной. Ладонь и пальцы онемели, так что каждое движения отзывается болью. Из руки ушла сила.

Ифтен выпучил на меня глаза, но ничего не сказал.

— Если ты не позволишь мне закрепить руку, то можешь исцелиться, но не до конца. Ладонь может перестать тебя слушаться. Возможно, ты никогда не вернёшь полную силу. — Я выдержала паузу. — Это твоя ведущая рука.

В ответ он прожёг меня взглядом.

— Если позволишь позаботиться о себе, то велики шансы, что ты полностью поправишься. Если будешь дожидаться встречи с воином-жрецом, то возможно уже будет нельзя ничего исправить.