Чтение онлайн

В мае 1797 года Пишегрю был избран членом Совета пятисот (нижняя палата французского парламента), а затем стал его председателем. Его избрание на этот пост обеспечило роялистское большинство нижней палаты. Это явилось открытым вызовом исполнительной власти — всем было хорошо известно, что отставной генерал не скрывал своего враждебного отношения к Директории.

Опираясь на своих сторонников в парламенте и Париже, Пишегрю приступил к подготовке государственного переворота с целью свержения Директории, ликвидации в стране республиканской формы правления и реставрации монархии. Его замысел основывался на том, что в столице тогда находилось большое количество хорошо вооруженных роялистов. Кроме того, немало сторонников реставрации Бурбонов имелось и среди офицеров парижского гарнизона, включая его начальника генерала Ж. Мену. К концу лета 1797 года Пишегрю чувствовал себя хозяином положения уже настолько, что мог позволить себе разговаривать с правительством языком угроз. «Ваш Люксембургский дворец — это не Бастилия. Стоит мне сесть на лошадь, — в запальчивости заявил он одному из членов Директории, — и через четверть часа все будет кончено!» Однако осуществить свой план Пишегрю не удалось. От командующего Итальянской армией генерала Наполеона Бонапарта в Париж поступили документы, захваченные у роялистского агента графа д’Антрега. В них содержались неопровержимые доказательства существования тайной связи между Пишегрю и Бурбонами. Этот компромат, изобличающий Пишегрю в государственной измене, явился для него убийственным. Все сомнения Директории относительно деятельности председателя Совета пятисот рассеялись, она решила действовать и нанесла удар первой. В результате событий 18 фрюктидора (4 сентября 1797 года) заговор роялистов был сорван, Пишегрю и многие из его сообщников арестованы, а затем без суда и следствия сосланы в Кайенну (Французская Гвиана).

В 1798 году Пишегрю с большим трудом удалось бежать из ссылки в соседнюю Нидерландскую Гвиану (Суринам) и оттуда уехать в Англию. Хорошо принятый английским правительством, он вскоре был отправлен с секретной миссией в Пруссию и Швейцарию. Однако все его усилия в пользу Бурбонов успеха не имели. Пишегрю возвратился в Англию и жил там до 1803 года. В начале 1804 года (по другим данным — в конце 1803 года) он тайно прибыл в Париж, чтобы вместе с Ж. Кадудалем (один из руководителей вандейцев) организовать заговор с целью убийства первого консула Французской республики генерала Наполеона Бонапарта. Уже 13 февраля 1804 года французской жандармерии стало известно о том, что Пишегрю находится в столице. За ним началась настоящая охота. Несмотря на то, что он менял явки каждый день, ускользнуть от жандармов ему не удалось. Его выдал один из «верных друзей» за вознаграждение в 100 тыс. экю.

27 февраля 1804 года Пишегрю бы арестован и заключен в тюрьму. Содержался в одиночной камере. К этому времени заговор был уже раскрыт и большинство его участников также были арестованы, в том числе и бывший боевой соратник Пишегрю знаменитый генерал Ж. Моро, хотя и не участвовавший в заговоре, но знавший о нем.

6 апреля 1804 года Пишегрю нашли мертвым в тюремной камере. Он покончил жизнь самоубийством, повесившись на своем черном шелковом галстуке. Было ему всего 43 года. Враги Наполеона сразу же распустили слух, что Пишегрю якобы был задушен по приказу первого консула. Эта версия долгое время имела хождение. К середине XIX века историки все же признали ее несостоятельность. Дело в том, что Наполеону тайное убийство Пишегрю было совершенно не нужно: имелось достаточно оснований, и притом абсолютно законных, чтобы приговорить его к смерти, если в этом была необходимость, в судебном порядке. Как личность, полностью себя скомпрометировавшая, Пишегрю никакой угрозы для Наполеона не представлял. Истина же, по всей вероятности, заключалась в том, что после ареста Пишегрю все время находился в крайне подавленном состоянии. Его, видимо, более всего угнетало то, что он так неблагоразумно распорядился свой судьбой. Некогда прославленный генерал, один из лучших полководцев Республики, скатился до того, что стал предателем своей родины, пособником врагов Франции, сообщником наемных убийц. Ослепленный боевой славой и снедаемый непомерным честолюбием, он вознамерился сыграть роль генерала Монка [62] и… потерпел полное фиаско. 25 июня 1804 года 13 наиболее активных участников роялистского заговора во главе с Кадудалем были казнены по приговору суда на Гревской площади Парижа.

В годы Великой французской революции Пишегрю проявил себя как пламенный революционер, представлявший левое, наиболее радикальное крыло республиканцев-якобинцев. Пылкий приверженец провозглашенного революцией лозунга «Свобода, Равенство, Братство», он заявил о себе как решительный и убежденный сторонник революционных преобразований общества, бескомпромиссный к врагам революции народный трибун. С первых же дней революции Пишегрю посвятил себя делу вооруженной защиты ее завоеваний. Отважный и мужественный офицер, один из лучших генералов революционной армии, он сделал в ее рядах блистательную военную карьеру, доблестно сражаясь в годы Революционных войн Французской республики на многих фронтах (на Севере и Северо-Востоке Франции, на Рейне, в Бельгии и Голландии). Проявил себя как способный военачальник, обладавший незаурядными военными дарованиями. Бывший сержант-артиллерист королевской армии, не имевший никакого военного образования, показал себя большим знатоком военного дела, способным самостоятельно решать крупные стратегические задачи. Как и многие другие генералы революционной армии, Пишегрю отличался выдающейся личной храбростью, которая вкупе с военными способностями и патриотизмом высоко ценилась в годы Революционных войн. Эти качества в сочетании с покровительством вождей якобинцев, с которыми Пишегрю был знаком лично и пользовался их полным доверием, позволили ему сделать стремительную военную карьеру в рядах революционной армии. Уже в первые дни революции бывший сержант Пишегрю (после возвращения во Францию из США он покинул королевскую армию) становится сразу капитаном Национальной гвардии. С началом войны (весна 1792 года) он уже подполковник и командир батальона Национальной гвардии, через полтора года — дивизионный генерал (высшее воинское звание в армии Французской республики), а еще через 2 месяца — командующий армией. Боевые успехи, репутация несгибаемого революционера и убежденного патриота снискали Пишегрю высокую популярность в войсках. К тому же он был большим мастером революционной фразы, хорошо умел вдохновлять и увлекать за собой солдатские массы. Венцом полководческой карьеры Пишегрю явился знаменитый Голландский поход 1794—1795 годов, за который он удостоился самых высших почестей Республики. Он был первым и последним полководцем революционной Франции, носившим почетное звание «Спасителя Отечества». После того как Пишегрю своей изменой скомпрометировал это звание, оно больше никому не присваивалось.

Характерными чертами Пишегрю как военачальника были твердость, активность и решительность, ведение боевых действий с полным напряжением всех имевшихся сил и возможностей, постоянная забота по поддержанию боеспособности войск, особенно их высокого морально-боевого духа умение пойти на разумный и обоснованный риск.

В 1795 году Пишегрю считался самым известным и знаменитым из полководцев революционной армии. Однако его моральные качества, как показал дальнейший ход событий, оказались далеко не той высокой пробы, какую он демонстрировал, и притом небезуспешно, в годы революционного подъема. Сразу же после контрреволюционного переворота 9 термидора от «революционности» Пишегрю не осталось и следа. Он незамедлительно отрекается от своих бывших друзей якобинцев и с готовностью переходит на службу к захватившим власть в стране термидорианцам. Более того, спасая режим новых правителей, Пишегрю беспощадно подавляет восстание парижских санкюлотов, в верности классовым интересам которых когда-то всенародно клялся. Но и на этом отступничество Пишегрю не ограничилось. Он окончательно предает идеалы революции, за которые до недавнего времени так доблестно сражался на полях сражений, вступив в сговор с ее врагами-роялистами. Конец Пишегрю был трагичен. Он закончил свой жизненный путь бесславно, запятнав свое некогда славное имя предательством.

Пишегрю был богато одаренным, но лишенным твердых нравственных принципов и убеждений человеком. Такие личности, как показывает огромный исторический опыт, в обычное время обречены на прозябание в безвестности, но во времена крупных социальных потрясений (восстания, революции, другие общественные катаклизмы) они в изобилии вырываются из народной гущи на поверхность. Цели, во имя которых свершаются данные события, для них не имеют значения. Они готовы подстроиться под любой лозунг, выдвинутый народными массами, если он способствует достижению их честолюбивых замыслов, дает возможность не упустить свой шанс в сложившейся ситуации, «поймать свою рыбку в мутной воде». Люди такого склада обычно отличаются политической беспринципностью, авантюрными наклонностями, ярко выраженной амбициозностью и неразборчивостью в средствах для достижения своих целей. Именно таким человеком и был, в сущности, Пишегрю. Увидев в начавшейся революции верный шанс реализовать свои амбиции, он становится рьяным революционером, служит верой и правдой делу революции, пока это соответствует его планам. Когда же обстановка резко изменяется и прежние идеалы перестают приносить дивиденды, он с легкостью циркового фокусника отмежевывается от них, так же как и от своих бывших друзей и покровителей, и столь же ревностно, как некогда якобинцам, начинает служить новому режиму, из революционера становится контрреволюционером.

Слабость и непопулярность Директории приводят Пишегрю к новой смене ориентиров. Он окончательно порывает со своим революционным прошлым и переходит на сторону врагов Франции, надеясь пожать новые лавры на ниве служения Бурбонам. Но дотоле благосклонная к нему судьба отворачивается от своего любимца, и он терпит полный крах. Довершает все его опрометчивый шаг, связанный с нелегальным возвращением во Францию и сумасбродной попыткой организовать заговор с целью покушения на главу государства. Видимо, Пишегрю всерьез считал, что убийство первого консула Французской республики автоматически приведет к смене режима в стране. Какая наивность! Истинная власть во Франции принадлежала крупной буржуазии, а Наполеон Бонапарт всего лишь выражал и защищал ее классовые интересы. Вместо Бонапарта сразу же был бы найден другой первый консул, но уж никак не Бурбоны. Правящий класс Французской республики хорошо понимал, что возвращение старого режима грозило ему потерей всего, что он приобрел за годы революции, а главное — политической и экономической власти. Но судьба снова сыграла с Пишегрю злую шутку, логическим концом которой стала его гибель в тюремном застенке.

Уже более двух столетий отделяет нас от эпохи Великой французской революции, чуть меньше со времени окончания Наполеоновских войн и 60 лет от тех дней, когда отгремели последние залпы Второй мировой войны. Не только за последние века, но даже за последние несколько десятилетий мир неузнаваемо изменился. Теперь перед народами стоят новые проблемы, требующие своего разрешения. И от того, какими путями пойдут современные правители при их разрешении, зависит будущее не только отдельных стран и народов, но и всего человечества. В этом плане исторический опыт тоже кое-что значит. В частности, он со всей неопровержимостью показывает, с какими последствиями некогда приходилось сталкиваться народам, вверившим свою судьбу властителям, чья политика привела их к катастрофе. Так было с французскими правителями в конце XVIII века, которые своей недальновидной политикой довели дело до социального взрыва колоссальной, невиданной до того времени силы, потрясшего устои старого мира и приведшего к смене общественно-политического строя в стране. Так было и с ослепленным своим могуществом, мечтающим о мировом господстве французским императором Наполеоном, ввергнувшим свою страну в череду почти непрерывных, продолжающихся полтора десятилетия, кровопролитных и крайне разорительных для Франции войн.

Та же история спустя почти полтора века повторилась с другим претендентом на мировое господство, тоже ослепленным своим могуществом, германским фюрером Адольфом Гитлером, развязавшим самую страшную в истории человечества Вторую мировую войну, после окончания которой Германия осталась лежать в руинах.

Чем закончилось правление этих властителей — известно. Французский король Людовик XVI сложил свою голову на эшафоте. Наполеон завершил свои дни в заточении на затерянном в бескрайних океанских просторах маленьком острове. Германский диктатор Гитлер закончил свой жизненный путь самоубийством в подземном бункере и исчез с лица земли, как говорится, «без погребений и гробов».

Все эти властители, игравшие судьбами многих десятков миллионов подвластных, им людей, получили свое и бесславно сошли с исторической арены, а расплачиваться за их деяния пришлось народам, наделивших в свое время этих правителей неограниченной властью…

В этой связи вполне закономерно может быть поставлен вопрос — а что было бы, окажись на месте данных исторических персонажей другие личности? История, как известно, не знает сослагательных наклонений — что было, то было, и от этого никуда не уйдешь, историю задним числом не перепишешь. Но она, как показывает многовековой опыт, всегда напоминает о себе, особенно тем, кто плохо усваивает ее уроки. Людям остается лишь не забывать уроки истории и делать соответствующие выводы. Но, отвечая на поставленный выше вопрос, с большой долей вероятности можно предположить — вполне возможно, что история развивалась бы по другому сценарию.

Главным действующим лицам рассматриваемых в труде событий (вожди Великой французской революции, Наполеон, Гитлер) посвящено огромное количество литературных изданий. Имеется великое множество работ, в которых всесторонне раскрыты самые различные аспекты истории Великой французской революции, Первой империи во Франции и Третьего германского рейха, изложены разные, порой взаимоисключающие, точки зрения на рассматриваемые события, даны обстоятельные оценки, сделаны аргументированные выводы и т. д. Так что добавить к этим исследованиям по данной проблематике что-либо существенное довольно сложно. Цель же настоящей публикации заключается в том, чтобы рассмотреть ту часть проблемы, которая освящена в нашей отечественной историографии недостаточно полно. В данном случае речь идет о высшем эшелоне (маршалы и фельдмаршалы) военной элиты Первой империи и Третьего рейха, а также о наиболее выдающихся военачальниках Великой французской революции, т. е. тех людях, которые силой оружия на полях сражения обеспечивали достижение военных и политических целей, поставленных правителями. Конечно, в общеисторических трудах упоминания обо всех этих военных деятелях имеются, но не более того. А ведь от их умелых действий в боевой обстановке, таланта и способностей зависело очень многое, если не все. Потерпел поражение тот или иной военачальник и план, предначертанный политическим руководством, уже под угрозой срыва. Еще одно-два таких поражения и на этом плане можно было ставить крест. Исход отдельных сражений, кампаний и войн в целом, а следовательно, и решение важнейших военных и политических задач в решающей степени зависел от непосредственных исполнителей. Поэтому основная задача, которую поставил перед собой автор, состояла в том, чтобы показать каждого из этих исторических персонажей прежде всего как военачальника со всеми его достоинствами и недостатками, определить его роль и место в военной истории.