Чтение онлайн

— Куда вы шли?

— В Брюгге.

— Зачем?

— Мы охраняли товары наших сюзеренов, которые требовалось продать на рынках Фландрии.

— Что это за товары?

Парень снова замялся, и я опять замахнулся. Он сжался в комочек и пропищал:

— Не бейте! Все скажу!

— Говори.

— В этом году наши сюзерены разграбили аббатство Рамси, а так же все самые богатые усадьбы и города Кембриджшира. Мы везем трофеи на рынок, а вырученные деньги были должны частью отправить в Англию, а частью передать братьям-крестоносцам из ордена храма Соломона. Это правда и это все, что я знаю. Не бейте! Молю вас!

Вот оно как, и тут тамплиеры. Кое-что по этой теме я слышал от захваченных в плен цистерианских монахов, и получалось, что пока в Англии гражданская война, некоторые знатные господа, как со стороны королевы Мод, так и приверженцы короля Стефана, крутят свои темные делишки. Они грабят соседей, убивают народ и занимаются работорговлей. Меня это не касается, ибо плевать на англичан и их внутренние беды, когда своих забот полным-полно. Однако факт, что часть добычи нечистоплотные дворяне передают на нужды тамплиеров, я запомнил, а теперь получил этому подтверждение.

— Вадим! — донесся окрик Саморода, спускающегося на шнеккер. — Мы готовы!

— Иду! — отозвался я и, оставив в покое перепуганного оруженосца, кивнул Немому: — За мной!

Спустя пару минут "Яровит" отошел от нефа, который носил название "Добрый Герберт", и направился навстречу врагам. На борту была только половина экипажа, и из него два щитоносца и десять арбалетчиков, которые должны были меня прикрывать, когда я стану закидывать на борт вражеских судов предоставленные мне волхвами зажигательные снаряды. Пока шнеккер сближался с противником, я проинструктировал воинов. Затем в глиняном горшочке разжег специально заготовленные угольки для подачи световых сигналов в ночное время. Ну, а потом достал плотный войлочный тюк, внутри которого находилось десять темных глиняных бутылок в веревочной оплетке и с фитилем, который торчал из плотно запечатанного сургучом горлышка. Что находилось внутри, мне не сказали. Однако жрецы Святовида головой ручались, что огнесмесь работает, и я им верил, а чтобы вражеское судно загорелось, по их словам, мне надо было только поджечь фитиль и разбить бутылку. После чего начнется пожар. Вот такие дела и если рассуждать здраво, то в каждом зажигательном снаряде нечто вроде "греческого огня": смесь из масла, нефти, камфоры, клея, фосфоритов, жира и еще нескольких компонентов. Так что по-хорошему, следовало бы заняться этим подробней, но пока не до того. Мне дали оружие, и я буду его использовать, а химичить станем уже в Рароге, благо, специалисты есть.

Расстояние между шнеккером и вражеским нефом, вдоль бортов которого я насчитал не менее сотни английских воинов, сократилось до пятидесяти метров. Лучники противника, надо сказать, знатные стрелки, сделали первый залп, а наши арбалетчики ответили. Размен трое убитых на нефе и один раненный у нас. Кинжалом я отрезал от абордажного конца несколько кусков и, спрятавшись за бортом, стал привязывать их к веревочной оплетке бутылок. Сделал четыре завязки, пока хватит. Пришло время огня. Разумеется, если волхвы ничего не напутали, а то если огненная смесь гореть не будет, нам придется туго.

Пропитанный маслом толстый фитиль опустился в горшок с угольками и немедленно загорелся. Хорошо. Я встал, и меня тут же прикрыли Немой и Самород. Фитиль тлел быстро, медлить было нельзя и я начал раскручивать снаряд. Виток. Второй. Третий. И еще один.

— В сторону! — выкрикнул я.

Варяг и вагр расступились. Борт вражеского нефа всего в тридцати метрах. Отпускаю веревку, и бутылка по высокой дуге летит во вражеское судно. Хлоп! Она упала на палубу, и ничего не произошло. Ранко и Ястреб моментально снова закрыли меня щитами, и я подумал, что бутылка могла не разбиться. Но в этот момент на английском судне что-то вспыхнуло. Огнесмесь все-таки сработала и вспышка была очень яркой. На палубе нефа забегали люди, которые стали тушить пожар, а я схватил следующий снаряд. Поджег. Раскрутил. Кинул. Попал. И этот заряд в отличие от первого полыхнул мгновенно. За второй бутылкой последовали третья и четвертая. Опять попадания и результат превзошел все ожидания. Пожар на борту нефа разгорался нешуточный, и англичанам стало не до преследования.

— Ранко, поворачиваем ко второму противнику! — отдал я команду и снова спрятался за бортом шнеккера.

"Яровит" сделал резкий поворот, отошел от горящего нефа и стал сближаться с коггом. Но там видели, что произошло с их товарищами, и они сделали все, что возможно, лишь бы не подпустить нас на расстояние броска. Стрелы и дротики встретили "Яровит" на подходе и все что мне удалось, разбить один снаряд об нос поворачивающего к берегу когга и еще один положить под его мачту. После этого вражеские стрелки подстрелили трех наших гребцов и двух арбалетчиков. Шнеккер быстро становился неуправляемым и, скрипя сердцем, я отдал команду отступить.

Мой корабль пошел к трофейным "купцам". Обстрел прекратился, и я, спрятав оставшиеся четыре снаряда в тюк, прошел на корму. Здесь встал рядом с кормчим, старым варягом Колотом и впервые за все время нашего знакомства, услышал от него похвалу:

— Хорошо мы сегодня бились, Вадим, — произнес седоусый воин. — И немало католиков на тот свет спровадили. Ты хороший вожак и я доволен, что иду в бой вместе с тобой.

Кормчий на любом корабле второй человек после командира. И про Колота я знал, что он служит Самороду, но не мне. Теперь же, прислушавшись к его эмоциям, я понял, что отныне он мой человек.

— Да, знатная рубка была, дядька Колот, — я кивнул кормчему и посмотрел на остающихся позади врагов.

Пожар на нефе разгорелся настолько сильный, что его уже не тушили, ибо бесполезно. Воины и матросы, спасаясь от огня, бросались в холодные воды Северного моря, и я был уверен, что до берега из этого экипажа никто не доберется. Слишком далеко до суши, а водичка нынче прохладная, полчаса покупался и буль-буль, пошел на корм подводным тварям.

Взгляд скользнул в сторону удирающего когга. Единственный снаряд, который упал на его борт, наверное, уже был потушен. Дымок есть, а огня нет. Жаль, конечно, что не удалось и этого утопить. Но, видимо, такова воля богов или судьбы. Пусть эти англичане еще немного поживут, а там, кто знает, возможно, мы еще встретимся.

Зеландия. 6651 С.М.З.Х.

Домой, то есть в Рарог на Зеландии, моя эскадра добиралась долго и медленно, и на это имелось несколько причин. Слишком мало на купеческих кораблях уцелело матросов, ветер никак не желал становиться попутным, и приходилось много вилять, а тут еще в проливе Каттегат земляки, свежеиспеченные зеландские феодалы, едва не напали.

Как выяснилось позже, варяги ходили в Скирингсал, богатый норвежский город, где вербовали воинов и сбывали добычу. После этого направились в Венедское море. Шли себе спокойно вдоль северного берега Скандинавии, прикрытые туманом, пять кораблей, а тут мимо тяжелогруженые нефы и шнеккер с драккаром. Вот и решили вожаки, что мы немцы или недобитые датчане. Но я их вовремя почуял, а дальше все просто. Мы окликнули друг друга, и к острову я дошел уже под усиленной охраной в окружении фанатов, которые намек на весенний поход в Ла-Манш поняли сразу и, как один, решили составить Вадиму Соколу компанию. Я был только "за" и, на ходу обсудив с варягами предстоящий поход, расстался с ними. После чего моя эскадра втянулась в бухту Факсе.

В Рароге все шло своим чередом. С мелкими неурядицами и производственными проблемами, само собой, ведь без них никак. Однако мои помощники, которые оставались на хозяйстве, с ними справлялись. Гаврила Довмонтов отвечал за припасы и попутно выполнял работу казначея-бухгалтера, который выдает людям жалованье и руководит гражданским населением: кузнецами, ткачами, бывшими рабами из славян, а так же подневольными датчанами. Илья Горобец занял должность коменданта Рарога и распределял воинов: кому в караул или в патруль, а кому на тренировки. Гнат Твердятов взял на себя функции главного военного инструктора, который все делает по утвержденной мной программе и гоняет дружинников, что киевлян, что варягов, что венедов, что пруссов, в хвост и в гриву, без сна и отдыха. Орей Рядко, который присмотрел себе в подручники пару человек среди молодежи, отвечал за духовное воспитание людей и контролировал постройку храма. Алексей Вязель с кузнецами, медниками и углежогами, чинил оружие и сельхозинвентарь, делал арбалеты, а помимо всего прочего по образцу готовой модели мастерил большой перегонный куб для производства крепкого алкоголя. Ну, а Провид Радей и его подчиненные, закончили возведение внешних крепостных стен и занимались святилищем Яровита, ремонтом причалов и вдоль всего берега строили оборонительные башни.

Короче говоря, меня не было в Рароге больше месяца и ничего страшного. Поселение обходилось без хозяина, люди жили, работали и тренировались, и это было хорошо. Впрочем, вопросы, которые помощники оставили на мое усмотрение, имелись, и таковых было целых три.

Первый вопрос — женский. Так сложилось, что с местными бабами у наших воинов отношения не заладились. Орей Рядко тихо и спокойно довел до каждого дружинника и мастера, что отныне все даны рабы, поскольку они католики и инородцы. А по славянским законам как? Вольный человек, взявший в свою постель рабыню, очень запросто сам может стать рабом. Таковы заветы предков и таков устоявшийся порядок, против которого не попрешь. Правда, данный закон трактовался по-разному и имел немало нюансов. Например, рабыне можно дать волю или ввести ее в дом как наложницу. Однако жрец Яровита, хоть и молод, но не глуп. Он заручился моей поддержкой и провозгласил, что Вадим Сокол будет толковать этот закон, по самому жесткому варианту.