Чтение онлайн

— А то, что после этого твои труды насмарку пошли, понимаешь?

— Да.

— Это не должно повторяться, дядька Ярослав. Никогда. Твоя задача, как начальника над малолетними данами, сделать так, чтобы они забыли родной язык, близких им людей и свои обычаи, а ты говоришь, сердце не камень. Может быть, не справляешься? Тогда так и скажи, найдем другую работу, на складе ветхие доспехи перебирать и маслом смазывать.

— Не надо со мной так, Вадим! — вскинулся Болегост. — Я себе цену знаю и не мальчишка, чтобы меня отчитывать!

— Сядь! — приказал я.

Старый варяг потемнел лицом, и его правая ладонь опустилась на рукоять меча. Однако он присел и его тут же поддержал Славута:

— Вадим, не серчай, случайно все вышло. Мы воины, а не деревяшки бездушные. Прикажешь, перебьем всех данов или лично на рабский рынок оттащим, ибо понимаем, что они вражьи дети. Но смотреть на слезы малышни трудно.

— Понимаю, — сказал я. — Однако иначе никак. Поставлена цель — взять группу чужаков и вырастить из них воинов, которые станут биться за наш народ. Сделать это можно только тремя способами. Кормить их отравой, которая мозги мутит и поить маковыми отварами, чтобы они стали рабами, которые ради дурмана готовы на все. Приласкать их и обогреть, а потом дать свободу родителям этих детей и обеспечить всем достойное житье-бытье. Или же разделить мальчишек на мелкие кучки и истощать, заставлять бегать, прыгать, метать камни, драться между собой, развивать чувство соперничества и вдалбливать в их головы то, что нам нужно. Первый и второй способы отпадают, а значит, остается третий путь. Уже имеются какие-то результаты, мальчишки освоили венедский язык, начинают принимать нашу веру и меняют имена. Но если нажим ослабить, то все пойдет прахом.

— Это понятно, — Болегост взмахнул мозолистой рукой. — Мы им поблажек не давали, но тут дело случая.

— А разве из Рарога не сообщали, что мимо острога погонят рабов?

— Сообщали, — понурился варяг. — Однако я думал, что все обойдется.

— Ладно, — я прислушался к эмоциям Славуты и Ярослава, которые, действительно, корили себя за оплошность, помолчал и обратился к Болегосту: — Доложи, что у вас там сейчас происходит.

— Все делаем, как ты приказал, Вадим, — Ярослав заметно приободрился. — Молодняк гоняем круглые сутки. Всех разбили на десятки, чтобы в каждом было одинаковое число парней постарше и помладше. Каждый десяток живет в отдельном доме и к каждому прикреплен один наставник. Десятки между собой грызутся, а мы это поощряем и постоянно проводим игры. Кто первый семь кругов вокруг острога намотает, тому еда лучше. Кто больше камней из одного места в другое перетащит, тем одежку справную. Кто готов имя сменить, тем лишний час свободного времени, чтобы волхва могли послушать и отдохнуть. Ну, а за проступки наказываем. Бросили товарища по десятку, который отстает, всех на пустую похлебку. По-датски заговорили, розгами сечем, опять же всех, а если кто-то серьезную провинность совершил, того в подвал к крысам и мышам, до тех пор, пока помирать не станет. Затем его волхв вынимает, лечит, дает помыться и едой делится. В общем, сплошные ухищрения, но они действуют.

— Они всегда действовали, — произнес я. — Тысячи лет до нас эти трюки использовали и потом применять станут. Короче, продолжайте делать все, как велено. Бег и тяжелый труд. Через пару седьмиц вам бревна привезут, и начинайте обносить острог еще одной стеной, да следите, чтобы гвозди не пропадали. Для мальчишек должен быть только один авторитет — наставник, а выше него хозяин этих земель и их спаситель от рабской доли, голода и холода Вадим Сокол из Рарога, воинами которого они станут. Десяток — это семья, а другой нет. Один за всех и все за одного. Родной язык — венедский. Самый лучший бог, ради которого не стыдно на смерть пойти, грозный Яровит. За отличия и усердие награды, а за проступки неотвратимое наказание. Все, что я расписал ранее, выполнять в точности.

Я посмотрел на Болегоста. Он еле заметно вздрогнул и произнес:

— Исполним.

Взгляд на Славуту и он повторяет эхом:

— Исполним.

— Вот и хорошо. Вопросы есть?

Новгородец и варяг переглянулись, и откликнулся Мох:

— Только один.

— Какой?

— Ты в инс… — он запнулся, наморщил лоб и продолжил: — в инструкции написал, что если погибнешь в бою, нам следует всех воспитанников отправить в Аркону. Зачем?

— Только там смогут сказать, как воспитывать варогов дальше, а сами вы такого намудрите, что потом все горя хлебнут.

— Ясно.

— Тогда ступайте и не держите на меня зла, воины. Дело серьезное и оплошностей быть не должно.

— Понимаем.

Болегост встал, виновато пожал плечами и направился на выход. Славута следом, а Рядко остался. Воины вышли, и жрец спросил:

— Теперь мой доклад по варогам нужен?

— Да.

— Изволь. Твоя задумка работает и если не останавливаться, то со временем мы таких бойцов вырастим, которым сама смерть не страшна. Они, конечно, будут слабее витязей и ведунов, но сильнее рядовых воинов.

— Я знаю. Ты мне лучше скажи, парней, которые могли бы сильно в нашего бога уверовать, приметил?

— Да. Пятерых.

— Сможешь их отдельно от других готовить, чтобы они стали жрецами?

— Смогу, но это против наших правил. Служителем бога становятся по зову души и крови, а не по наставлению. Это не работа, а образ жизни.

— Все это мне известно, друг Орей. Но варогам нужны свои жрецы, как священники у католиков. Для этого их необходимо готовить, а обучить молодняк сможешь только ты.

— Сделаю, что ты хочешь, Вадим. Однако учти, верховный жрец Яровита будет про это знать, и если он такое обучение не одобрит, то я откажусь.

— Понимаю, Орей. Поэтому можешь написать письма Огнеяру и своему учителю Войдану Лебедяну, и если они мой поступок одобрят, начинай занятия с отобранными тобой мальчишками.

Молча Рядко встал и кивнул мне. Затем он вышел и я подумал, что, по сути, создаю не просто новое войско, наподобие янычарского, а то, что в мое время называлось деструктивной сектой, в которой психика человека ломается и ему даются новые психологические установки. А что делать? Выживать-то как-то надо, и если мой первый опыт окажется успешным, то его масштабы можно увеличить и вместо двухсот пятидесяти мальчишек в учебном лагере будет три-четыре тысячи варогов, а то и больше.

— Тук-тук! — в дверь постучали.

— Да, — вставая и поправляя меч, сказал я.

На пороге появился Поято Ратмирович, который доложил:

— Вождь, воины без оружия построены во дворе. На стенах лучший десяток арбалетчиков. Дружинники из последнего киевского набора, которых ты нам указал, под присмотром стрелков.

— Отлично. Идем, Поято.

На Рарог опускались ранние апрельские сумерки. По-славянски этот месяц зовется кветень и скоро большой праздник, Ярило Вешний. К тому времени, как мы его отпразднуем, соберутся все участники предстоящего похода в Ла-Манш. Мы выйдем в море, и начнется боевая страда. Ну, а пока надо разобраться с подсылами черниговского князя.

Я вышел во двор и оглядел воинов. Позади меня Поято Ратмирович, Ранко Самород, Корней Жарко, Илья Горобец, Гаврила Довмонтов, Гнат Твердятов и Немой. Ну, а перед нами плотные коробки дружинников: пруссы, варяги Саморода и пришедшие этой зимой одиночки, киевляне из двух наборов и случайные приблуды из бывших рабов. Всего их четыреста пятьдесят воинов. Еще один десяток сейчас на сторожевых башнях вдоль моря, второй на причалах, третий в остроге варогов вместе с ветеранами, четвертый на стене в карауле и десяток арбалетчиков держит на прицеле убийц.

Мой взгляд скользнул по лицам людей, молодых и старых, опытных морских волков и тех, кто пока еще не проливал человеческой крови. Все они разные и у каждого в голове свои мысли. Однако есть у них и много общего. Верность слову, например, храбрость и готовность уничтожать врагов нашего народа.

Впрочем, все это мысли на отвлеченную тему. Пора начинать и я поднимаю вверх правую руку. Это сигнал стрелкам, которые готовы свалить тех, кто прикрывается личиной друга. После чего я опускаю ладонь, делаю пару шагов в направлении строя и, повысив голос, говорю: