Чтение онлайн

– О той группе, которая по наводке нашего человека уже несколько дней утюжит окрестности заимки. Разве вы не действуете заодно?

Незнакомка неопределенно пожала плечами.

– Действуем заодно, но каждый своими путями.

– Тогда ваш путь должен лежать стороной от них. Это сейчас может быть опасно. Ваш сегодняшний подвиг может оказаться напрасным.

Она поняла и сверкнула взглядом.

– Что с ними?

– Они погибнут, – просто объяснил Костя, – Это уже не изменить. Сами понимаете – война.

– Они сейчас тоже где-то здесь?

– Полчаса назад группа, о которой мы с вами ведем речь, выехала в сторону заимки, где вы были, следя за Барцевой. Они намерены попытаться неожиданно захватить объект. Неразумное решение, даже если кто-то их к этому решению подводил. Им этого сделать, естественно, не дадут. На дороге, по которой вы проезжали в поселок, устроена засада. Не уцелеет никто. Я бы посоветовал проявить благоразумие и не совать голову под пули.

Незнакомка остановилась, о чем-то размышляя.

– Я подумаю, – пообещала она, после чего снова направилась к машине, – Прощайте. В благодарность за этот совет обещаю не сдавать вас, если кому-то посчастливится нас с Даней изловить живыми.

Грач продолжал оставаться в амплуа неподвижного наблюдателя ровно до того момента, пока «Нива» не скрылась за углом улицы. Только потом он сошел со своего места и направился во двор, где только что произошел скоротечный бой одиночки против троих. Все-таки молодец девчонка! Сумела выиграть бой без единой царапины! Заслуживает глубокого уважения!

Любопытство, прежде всего, толкнуло его войти внутрь дома. Поймав себя на этом желании, Грач прошел по двору, аккуратно обойдя лежащее ничком тело и, неторопливо поднявшись по ступенькам крыльца, заглянул в дверь. Внутреннее пространство большого старого дома пахнуло в его лицо затхлостью. Костя поморщился от стойкого запаха и шагнул внутрь, щурясь в полутемном пространстве.

Глаза привыкли не сразу, однако, когда стали различать внутреннее убранство жилища, то чувство брезгливости только усилилось. Сколько хватало глаз, валялся хлам и истлевшая ветошь, какие-то битые черепки и изломанная мебель. Грач сделал несколько шагов вперед и споткнулся о батарею какой-то стеклотары. От движения ноги, эта тара, оказавшаяся грудой пустых бутылок, расползлась по сторонам, звонко забренчав по половицам.

– Черт побери, – вырвалось у него в то время, когда он перешагивал через это немое свидетельство чьего-то пристрастия к спиртному, – Склад какой-то.

Впрочем, он догадывался, кто приложился к замеченному им бутылочному Монблану. По мере продвижения от проветриваемых сеней в воздухе все сильнее разливался сивушный дух. Похоже, что троица надзирателей изрядно попьянствовала во время своего безвылазного сидения в этой норе.

– И как не сгорели с такого количества отравы? – вслух изумился Костя, отворяя дверь во внутренние покои, – От одного запаха закусить тянет.

Внутренние комнаты убранством не отличались. Все тот же хлам и полуразрушенная мебель за тем исключением, что здесь уже чувствовалось некое, пусть и скрытое человеческое присутствие. Грач заглянул в первую комнату, однако ничего там интересного для себя не обнаружил. В соседней комнате тоже. Он двинулся дальше и оказался в большой комнате, по всей очевидности, облюбованной надзирателями заложника для постоянного пребывания. Здесь сивушный дух стал просто непереносим, несмотря на то, что дальнее окошко, небольшое и двустворчатое, явно предназначенное для вентилирования помещения, оказалось распахнуто настежь.

– Наверное, – предположил Костя, – Именно через него девчонка забралась вовнутрь. Если так, то здесь же должны находиться два трупа…или почти два трупа.

Трупы он обнаружил здесь же. Один лежал у самой стены, повалившись подле вороха тряпья, словно специально нагроможденного в самом углу. Другой, полураздетый, в тренировочных штанах и майке лежал ничком на продавленном диване, небрежно накрытом старой простыней, теперь щедро пропитавшейся кровью. Грач наклонился и рассмотрел рану в груди у оскалившегося на диване мертвеца. Сразу и в сердце. Наповал. У бойца не было и шанса.

– Неплохая прицельность, – отметил он, мимоходом оглянувшись в сторону окна, от которого, очевидно, и был произведен выстрел, – Явно тренированная особа.

Он прошел к другому трупу и обнаружил ту же картину. Сразу и наповал. Только здесь пуля угодила в висок, разворотив черепную коробку с другой стороны. Впрочем, с такого расстояния…да при условии, что бойцы в этот самый момент смотрели в другую сторону…

– Удачно зашла, – подвел общий итог Костя, – Если бы они ее заметили, то не они, а она здесь полегла. У этого самого окна.

Как бы то ни было, но девушка победила и добилась того, чего не смогли сделать ее товарищи, может быть в этот самый момент уже уподобившиеся бывшим охранникам похищенного мальчишки. С этой мыслью Грач отвернулся от покойника и обратил взгляд на груду тряпья. Кажется, он теперь догадывался, для какой цели она была здесь воздвигнута. Здесь лежал заложник. Зарывшись в дурно пахнущее тряпье словно звереныш.

Грача передернуло, когда он угадал в слежавшейся ветоши контуры продавленного от постоянного лежания маленького силуэта. Кровь. Пятна крови. Нет, это не кровь убитого бойца. Слишком далеко. Скорее всего, это кровь мальчишки. Стоит только догадываться, что ему пришлось вынести, находясь здесь, рядом с постоянно пьяными людьми, потерявшими человеческий облик.

– За это их действительно стоило убить, – произнес Костя, вспомнив бешеное выражение лица незнакомки, когда она появилась не крыльце, – Мрази!

Высказавшись, он отвернулся от трупов и вышел вон, борясь с приступом невольной тошноты. Останками займутся те, кому это дело поручат. Он же увидел все, что хотел и более оставаться здесь не намерен.

Оказавшись во дворе, он огляделся по сторонам и глянул в сторону улицы. Какой бы подозрительный шум здесь не произошел, сельчане не очень-то спешили разузнать, что случилось. Правильно. В нынешние неспокойные времена может быть себе дороже. Утвердившись в этом выводе, Грач сошел с крыльца и приблизился к телу Ангелины, застывшему на тропинке лицом вниз.

– Кажется, кому-то сегодня не повезло, – сказал он вполголоса, схватив тело женщины за шиворот и с усилием перевернув его на спину.

На удивление, та оказалась еще жива. Серое лицо еще дергалось в мимических судорогах, из приоткрытой щели посиневших губ пузырилась темная кровь. Глаза, подернутые мутной дымкой, вдруг слабо дрогнули, и на секунду в них появилась осмысленность.

– Мар…га…ри…та, – с трудом выдохнула умирающая, – Корнеева… Это… она…

Это оказалось последним, что смогла произнести Ангелина Барцева перед своей кончиной. Через минуту она закончила агонизировать и упокоилась окончательно. Серое лицо стало светлеть, пока не налилось мертвецкой восковой желтизной.