Чтение онлайн

Я тронул Инессу за плечо и покачал головой. Она сделала магический жест рукой — по воздуху поплыл светящийся шарик. Инесса уставилась на волколака, схватила меня под руку.

Вдалеке раздался волчий вой. Многоголосый, настойчивый. Хватка Инессы стала сильней, она прижалась ко мне совсем как обычная девушка.

— Это волколаки? — спросила она.

Я пожал плечами. Если волколаки воют так же, как волки, то это могли быть и они.

Тут я снова услышал голос, стучащийся в мое сознание:

«Это воет моя стая, новый брат. Волколаки говорят мне, что в предрассветный час они нападут, чтобы освободить меня».

Я попробовал ответить так же мысленно, но волколак никак не отреагировал, поэтому пришлось сказать вслух:

— Зачем ты мне это говоришь?

Инесса уставилась на меня, и я жестом показал, что общаюсь с волколаком.

«Я предупреждаю тебя, новый брат. Они собирают стаи со всего леса. Охотникам не выстоять. Сегодня все будут убиты».

У меня перехватило дыхание.

— Ты способен отозвать их?

В ответ раздалось то ли рычание, то ли смех.

«Нет. Стая не бросает своих. Ты знаешь».

Снова раздался волчий вой, на этот раз с другой стороны леса.

— Кого отозвать? — спросила Инесса. — О чем он говорит, Георг?

Я объяснил ей, что происходит. Она побледнела и закусила губу.

— Надо трубить тревогу, — сказала она. — Мы с братом что-нибудь придумаем…

Волколак поднялся. Попытался выпрямиться во весь рост, но потолок не позволил, хоть и был под два метра. Массивная грудная клетка бугрилась от мышц, волчья шерсть в свете костра казалась черной.

К прутьям решетки приблизилась громадная волчья морда. Желтые глаза взглянули в упор, но взгляд был спокойный и усталый.

Инесса перестала дышать. Волколак сказал:

«Придут сотни. У людей нет шанса. Все умрут. Уходи из лагеря, новый брат, пока не поздно. Они никого не пощадят».

Я озвучил сказанное. Инесса посмотрела на меня, перевела взгляд на волколака, снова она меня. Голос ее дрогнул:

— Что нам делать, Георг?

«Освободи меня, новый брат. Клянусь, я не причиню тебе вреда. Я уйду и скажу стае не нападать. Они послушают меня. В нападении не будет смысла, если я на свободе».

В этих словах был смысл. Я и сам рассматривал вариант освободить волколака перед своим отъездом из лагеря, но это подставило бы под удар не только меня, но и Игоря, не говоря уж о Рюмине и всей роте.

— Он предлагает освободить его и дает слово, что отзовет нападение.

Инесса встрепенулась и вытаращила на меня глаза. Помолчав, задумчиво сказала:

— Волк никогда не оставляет своих в беде… Как ты говорил? Гнев волка неудержим, любовь неповторима, верность бесконечна. Я полагаю, ему можно довериться…

Я взглянул волколаку в глаза. Тот смотрел прямо и неотрывно. Чуйка, когда была так нужна, молчала. Я обратился к Ядру, и оно ответило горячим импульсом, в котором читался единственный смысл: «Свобода».

Несмотря на согласие Инессы, выбор и ответственность лежали на мне. Она пьяна и под впечатлением, а в случае чего Рюмин будет на ее стороне. Впрочем, все это не имеет смысла, если к утру всех разорвут на куски.

— Ты клянешься, что уйдешь и предотвратишь нападение?

«Клянусь».

Я кивнул Инессе.

— Я даю согласие, капитан, — сказала она звенящим от напряжения голосом. — Сделай это. У тебя не будет проблем с моим братом.

Клетка была закрыта на огромный стальной засов, похожий на железнодорожный рельс. Его плотно фиксировал маховик, как на дверях в кораблях. Я крутанул его, и в ночи раздался металлический скрип. Инесса поежилась и заозиралась.

Оставался еще навесной замок. Инесса простерла руку и пережгла дужку огненной вспышкой. Замок упал на землю с глухим стуком.

Я открыл тяжелую решетчатую дверь.

И тут очнулась моя чуйка, до этого момента словно заглушенная чужим влиянием. В животе шевельнулся знакомый холод, означающий, что я совершаю роковую ошибку.

Раздалось утробное рычание. Волколак выпрыгнул из клетки, потянулся до хруста в суставах. Его слова отозвались в моей голове, смешиваясь с хохотом:

«Глупый щенок! Магичка знатного рода станет отличным заложником в этой войне!»

Он сграбастал Инессу и закинул себе на плечо. Она закричала, но он придавил ее так, что крик превратился в хрип.

В моей руке уже был палаш.

— Предатель! — воскликнул я и сделал выпад, метя волколаку в горло.

Огромная лапа ударила наотмашь. Меня швырнуло в сторону, я пролетел несколько метров и врезался в груду ящиков. Раздался треск то ли досок, то ли моей спины.

«Ты не из нас, ты шавка магов», — донеслась до сознания полная презрения фраза.

Волколак огромными скачками бросился прочь из лагеря. Серое тело растворилось во тьме.

Пошатываясь, я поднялся. Перед глазами мельтешило, и я с рычанием потряс головой, разгоняя мороки. Красава, Жоряныч, нечего сказать! Но не время себя гнобить, надо действовать.

Поднимать тревогу смысла нет. Караульный увидит, что клетка открыта, и все сделает сам. Да и откровение про готовящееся нападение, очевидно, было уловкой. Вот сучара блохастая! Порву мразоту!

Ядро Ярости вспыхнуло в груди, доставляя жгучую боль. Реки Ярости хлынули по жилам, корежа конечности.

Правую руку дернуло в сторону, кости заломило, кисть увеличилась вдвое, высунулись когти. Импульс Ярости развернул меня влево, и с хрустом преобразилась вторая рука.

Тело выгнулось дугой, ощущение было такое, будто я угодил в мясорубку. Петли жакета натянулись на груди в попытке сдержать рост мышц.

Мой крик перешел в рык, когда лицо трансформировалось в волчью морду. Непривычно длинным языком я ощутил ряды клыков.

Я склонился к земле преображенный. Вот она, вторая форма!

Ночь посветлела. Угол зрения изменился, картинка перед глазами стала как бы вытянутой вперед, охватывая пространство по бокам.

Слух стал таким, будто на голову надели наушники и вывели на них звук с микрофонов по всему лагерю.