Чтение онлайн

— А мой отец?

— Он — минусовой, моему младшенькому сыну не досталось способностей, но он с лихвой нахватался недостатков. Таких мужчин у нас большинство, их пси-способности не проявляются, но они могут передавать их своим детям.

— Да?

— Да, он жутко косноязычен с самого рождения, а еще у него абсолютно нет слуха, но его невозможно в этом переубедить. Скажи, он по-прежнему горланит песни, когда моется в душе?

Олли немного усмехнулась, вспомнив глупую привычку отца.

— Только и всего, удается расплатиться только такими мелкими недостатками?

— Как сказать, если физическое уродство видно сразу, то невозможно сразу понять то, что творится в душе человека. Мой старший брат был очень красив, силен, ему пророчили хорошее будущее. Но в двадцать лет он стал резать себя. Просто закрываться от всех где-нибудь и резать… Кончилось тем, что мы ничем не смогли ему помочь. А я с самого рождения стал просто прибежищем всевозможных страхов: замкнутых пространств, выступлений на публике, насекомых, громких разговоров. Скажу прямо: это все не содействовало той роли, для которой меня готовила семья, но у меня не было выбора и пришлось очень много над собой поработать. Я не смог победить эти страхи, но научился контролировать и жить с ними. До сих пор, к примеру, для спуска в лифте мне нужен попутчик, которого я могу взять за руку. Так раньше делала моя мать, чтобы я не волновался… А вот подниматься вверх почему-то совсем нестрашно! Ты не знаешь почему?

— Не знаю… Так ты говоришь, что не хотел стать политиком и тебя заставила семья? Как же тогда ты после всего этого хочешь продолжать этот кошмар и меня загоняешь в клетку?

— Ты правишь, но и тобой правят! Меня воспитала наша семья, я ее плоть и кровь, и я должен защищать ее изо всех сил. Можно даже не говорить о том, что нас с тобой просто бы не было, если бы не было нашей семьи. Возможно, и жила бы какая-то Олли на родной планете, пасла босиком в горах тощих коз, а ее старый дедушка уже давно бы подох от голода и болезней в холодной лачуге, и про него уже все бы давно забыли. Включая и Олли, которая была свободной и независимой. Но несчастной от того, что в тридцать лет осталась в старых девках, никому не нужной из-за скудного приданного. А главным украшением ее была бы скромность, которая только и украшала ее при отсутствии других украшений. Без защитника-мужа, без детей, без красивого сарафана на праздник. Тебе эта картина счастливой свободной жизни больше по нраву?

— Ну и зачем так передергивать, разве нельзя жить простой жизнью, пусть не очень богато, но счастливо?

— А как ты хотела? Так и живет большинство, от зарплаты до зарплаты, от одного кредита до другого… каждый старается урвать что-то у ближнего, обмишулить. А кто так не делает, сам рано или поздно становится жертвой и озлобляется на все вокруг. Посмотри на Столицу, что за люди съезжаются сюда со всех уголков, это же концентрат какой-то всяческих мерзавцев! Когда я стал помощником префекта и увидел эту жизнь изнутри, первым моим горячим желанием было залить все вокруг напалмом и сжечь к чертовой матери!

Олли молчала, а дед продолжал разнос:

— Ты говоришь, что тебя загоняют в клетку? Так и есть: ты живешь в золотой клетке и не видишь жизни вокруг, и, может быть, хорошо, что не видишь! Ведь для того, чтобы выжить в стае шакалов, нельзя оставаться благородным львом или величественным медведем, порвут и имени не спросят! Лишь такого же шакала они могут терпеть рядом с собой. Так и общество людей. Оно вымарывает из своих рядов тех, на кого должно было бы равняться, но не желает тратить на это силы. Так проще, так энергоэффективнее. Все это идет от законов природы вообще, и от природы человека в частности. Пока сделать что-либо своим умом, своими руками, будет труднее, чем отнять у слабого ближнего своего, до тех пор и будет разбой, воровство, кабала. Бытие определяет сознание, а экономическая форма хозяйствования формирует образ нашей жизни. Мой дед, о котором я тебе уже говорил, Асван, был талантливым ученым, хорошим экономистом, социологом, он руководил институтом, здесь, в Столице. Еще тогда он увидел и осознал грядущие изменения: ресурсы не бесконечны, наследие древних не неисчерпаемо, всему придет конец! Прежняя модель, настроенная на агрессивное потребительство, не может служить нашему общество дальше. Мы на всех парах несемся к рубежам, за которым пропасть! Свободный Союз уже вяло расширяется в своих границах более ста лет, там, за фронтиром все меньше и меньше проклятых даров наших предтеч, есть земли, планеты пригодны для жизни, но их осваивать нужно своими руками, своими технологиями. А их, как и ресурсов, хватает лишь на поддержания жизни в ядре цивилизации. В бедных колониях уже давно до четверти жителей не имеют возможности поставить себе даже самые дешевые нейросети, их просто не хватает на такую численность. А значит, эти люди вырваны из нашего мира, вырваны навсегда.

— И что же делать?

Старик пожал плечами.

— Как принято в нашей семье, главное — не оставаться в стороне, а попробовать оседлать эти процессы. Асван бил в колокола, пробовал донести своим мысли до хозяев денег, но это все оказалось безрезультатно. Они тоже не дураки и давно сделали свои выводы. Здесь только два варианта: или изменить Систему, при которой есть только одна единственная цель в жизни — получить максимальную краткосрочную выгоду, не улучшая мир вокруг себя, не помогая обществу, а, наоборот, отгородиться, атомизироваться от него. Следует изменить эту ситуацию, когда корпорации убивают конкуренцию или покупают соперников, генерируя только краткосрочную прибыль и душа прогресс. Система должна работать так, чтобы приносить достойный доход инвесторам, но при этом прибыль вкладывать в экологию, в общество, чтобы мир стал лучше для наших детей и внуков. Не в роскошь для узкой прослойки избранных, а в развитие новых технологий, обновляемые ресурсы, создание экологических систем, которые сами бы себя возобновляли, как это называл Асван, в экономику жизни. Но такой путь даст людям свободу и лишит их зависимости от прежних хозяев. А этого никто не допустит.

— Или?

— Что «или»?

— Ты говорил, что варианта два…

— Второй — простой: сократить количество ртов, и тогда на какое-то время о проблеме можно будет забыть. Ресурсов хватит на оставшуюся часть, и можно будет дальше править, не меняя всю Систему. Война. Продолжительный и крупный конфликт с одной из сторон — или с Джоре, или с Аграфами. Пусть нам говорят, что силы и численность людей несопоставимо выше, но я в это не верю. У эльфов сотни тысяч пси-способных граждан, самые сильные из них способны в одиночку опустошать целые города. Джоре все силы, все ресурсы бросают на разработку своих виртуальных миров, ничего путного у них так и не выходит, но у них сильная промышленность, научные разработки, которые они быстро смогут развернуть на военные нужды. Так что легкой победы не будет, но ее никто и не ждет. Война выпустит пар, опустошит сотню-другую систем, и рано или поздно приведет к переговорам и замирению сторон. Люди решат свои задачи, сократят свою численность, причем погибнут, как обычно, самые активные и способные, те, которые должны были бы двигать прогресс. Эльфы с радостью вернутся к заботам о своих куширях, которых удастся уберечь от агрессивного человечества, Джоре опять замкнутся в своем безумном поиске. Все выжившие будут довольны, все, кроме тех миллиардов жизней, которые оборвутся и которые в общей численности мы потерям. Мы потеряем три расы, которые могут и должны жить в мире.

— Это же так бесчеловечно!

— Наоборот, это как раз по-человечески. Именно так и поступают люди, когда руководствуются своими инстинктами, а не разумом. Прожить как-нибудь самому, а потом хоть потоп. Лишь малая часть способна думать о будущем.

— Ну ты же, я надеюсь, подумал?

— Не я, об этом подумал еще мой дед. Я стал тем проектом, который семья готовила в попытке разрешить эту ситуацию. Ведь мы давно часть этого мира, а не жалкая горстка людей на маленьком клочке земли среди гор, стремящаяся отгородиться от всего. И наш талант, наши способности, богатый опыт нужно направить на служение людям. Так мы сохраним нашу семью, наш образ жизни, и поможем остальному человеческому миру.

— Значит, план есть?

— Не только есть, но и успешно реализуется, и ты, кстати сказать, важнейшая его часть! Вернее, твой сын, жизни которому ты дать не хочешь… Странная позиция, тебе не кажется? Человек живет сам, пользуется всеми радостями этого мира, а своим детям такой возможности дать не хочет?

Олли прикусила губу.

— Что сможет сделать один маленький человек?

— Если подготовить для этого почву, то многое сможет. Я долго выслуживался, пробивался вверх, шел на любые ухищрения для того, чтобы хозяева денег назначили, наконец, меня своей марионеткой. Когда я достиг этого, казалось, уже все, сил больше не осталось. Но их потребовалось еще в три раза больше! Ведь теперь девяносто процентов своего времени трачу на интриги и поддержание авторитета, но, кроме этого, мне удалось постепенно заменить многих важных людей. И вот теперь марионетка может попробовать примерять на себя роль кукловода. Особенно большую зачистку мы провели несколько месяцев назад, заменив почти во всех структурах старую гвардию на новых людей — людей, которые смогут поддержать меня при случае.

— При каком случае?

— Нужно сделать революцию сверху. Отобрать власть у хозяев денег и сосредоточить ее в одних руках. Руках человека, который сможет провести необходимые преобразования, нам нужен Император. Скажу, что риск этой затеи очень велик, меня дикий страх разбирает от самой мысли об этом, но выбирать не приходится. Тут пан или пропал!

— И причем тут мой будущий сын?

— Мои возможности не безграничны: из-за того, что мы пользуемся пси-способностями, наша продолжительность жизни меньше, чем у обычных людей, это еще одна плата за силу. Сейчас у меня есть шансы прожить еще лет тридцать. После империю возглавит твой сын. Сейчас я полностью владею всей информацией о положении дел в Союзе, есть здравые мысли, как пригасить пламя назревающего пожара, но для того, чтобы повести людей дальше, нужен лидер нового толка. Только у твоего сына будут такие возможности. Я же, как часовой на посту, со старым ружьем буду нести свою смену караула. И постараюсь как можно дальше отодвинуть надвигающуюся катастрофу.

— Какие возможности, почему ты говоришь так уверенно об этом, откуда ты это можешь знать?

— Потому что он будет вторым провидцем в нашей семье. Так об этом сказал наш далекий предок Адриан, он оставил мне послание.

Глаза у Олли расширились при этих словах, и она удивленно переспросила:

— Какое послание?

Старик рассмеялся и весело улыбнулся. Его глаза довольно засверкали ехидными искорками и было непонятно, говорит ли он правду, шутит или даже издевается над внучкой.