Чтение онлайн

Целые стаи насекомых носились потоками огней среди всего этого праздника жизни, стремясь успеть насладиться нектаром, опылить цветы, успеть полюбить сородичей и отложить личинки, которые просидят под землей, питаясь корешками, долгие десять лет, чтобы однажды так же прожить одну-единственную по-настоящему яркую ночь в своей жизни.

Сестры переходили по хрустальному мосту через изгиб ручья, который нес свои воды от Источника к Звенящей. Многие тысячи лет назад один из королей эльфов приказал сделать этот невиданной красоты мост из цельного куска хрусталя и поставить в Священной роще. Исилиэль остановилась и нагнулась через перила рассматривая рыбу в ручье. Большая золотистая рыба осторожно остановилась на месте и, лениво поворачивая хвостом, смотрела на девочку вверх из-под воды.

— Смотри, они тоже светятся, и водоросли…

— Да, красиво и светло, как днем, в эту безлунную ночь.

Анариэль уже была даже рада, что сестра разбудила ее и вытащила сюда.

Запахи были так сильны, что казались материальными, как облака, сестры словно попали в лавку торговца самых редких ароматных масел. Старшая часто делала остановку, чтобы принюхаться своим красивым маленьким носиком и запомнить источник запаха. В этот момент ее чистая белая кожа на носу покрывалась морщинками и этим очень веселила младшую девочку. Анариэль уже знала, что когда-то станет хранительницей этого леса, как и ее мать. Девочки остановились возле ветки дикой сливы, на ней сидела алая птичка и дивно красиво пела, поворачивая головку из стороны в сторону, призывая кавалеров. Вскоре они прилетели к ней в количестве двух невзрачных и сереньких комков с перьями. Ухажеры присели рядом с певуньей, которая не прекращала не на секунду своих трелей, и стали осторожно подкрадываться к ней с разных боков шаг за шагом. Сначала один, потом другой самец стали расправлять и чистить ей перышки, вскоре ее крылья и хвостик был уложен с должным вниманием и приведены в порядок. Певичка громко чирикнула несколько раз, и самцы взлетели с ветки, показывая дорогу к готовому гнезду, куда она сможет отложить пять розовых яичек, и быть свободной от дальнейших забот о потомстве.

Корявые стволы могучих яблонь окружали небольшую полянку Чистого луга. Здесь и в помине не было разнотравья, лишь одни, доходящие до пояса, пышные пучки мягкого чистотела, которые словно зеленые бубончики из стреловидных листьев, покрывали всю поляну. Анариэль довольно вдохнула сочный аромат зелени и начала стаскивать с себя тунику, которую аккуратно подвесила на ветку яблони, стараясь не обломать с нее молодые листочки и бело-розовые, еще нераскрывшиеся бутоны. Девушка вспомнила, что яблоки после этой ночи будут особенно сладкими в этом году, и довольно улыбнулась.

— Раздевайся, что стоишь?

Младшая сестра неохотно положила на край поляны свою сумку и стянула платье, оставшись в одних сандалиях и трусиках.

— Да сними ты обувь, учись уже ходить босиком, сколько раз тебе говорить?

— Я не могу, мне веточки и всякие палки ноги колют…

Анариэль весело рассмеялась и наклонилась перед сестрой, расстегивая ее обувку.

— Не бойся, потом в ручье промоем, его целебная водичка залечит все без труда. Да снимай ты, снимай…

Теперь Исилиэль вцепилась двумя руками в свои трусы и не давала сестре их стянуть с себя, но силы были не равны и Анариэль просто порвала их пополам, выдрала обрывки из ее рук и, скомкав, бросила в сторону платья.

— Что ты сделала, зачем?

— Пусть тело дышит, сестренка…

Девушка подошла к первому пучку чистотела и провела по нему руками, на ее ладонях осталась белая липкая слизь, выступившая с самих кончиков листьев. Она потерла руки друг об дружку и быстро поняла, что слизь без остатка впиталась в кожу, сделав ее еще мягче и оставив после себя приятный запах травы, смешавшийся с запахом ее кожи и придавший ей неповторимый оттенок. Девочки умылись соком чистотела, Исилиэль с завистью смотрела, как старшая сестра растирает слизью свою подросшую грудь с пухлыми сосками. Наконец, Анариэль растерла ей спину и поясницу, а потом сама с визгом завалилась в траву, катаясь в ней и покрываясь соком и обрывками листьев с головы до ног. Младшая присоединилась к ее веселой затее, и через пару минут они примяли всю небольшую поляну.

Им было жарко, земля совсем не остыла и от нее не тянуло сыростью, наоборот, они словно лежали на мягком пушистом и теплом одеяле. Исилиэль легла на живот и приподнялась на локтях, глядя, как старшая сестра раздвинула ноги и начала себя ласкать нежными пальцами. Она смазала свой лобок соком с ближайшего куста и втирала его в лоно, потом ее два пальчика проникли внутрь и Анариэль начала мастурбировать, повернув лицо в сторону младшей сестренки. Та смотрела, как медленно и неуклонно затуманивается ее взор, как белое лицо и шея с красивой грудью покрываются розовыми пятнами, как твердеют мягкие соски, и недовольно засопела, отвернув голову в сторону.

Вскоре сестра задрожала всем телом и затихла, потом младшая почувствовала на своей спине горячие поцелуи, которые медленно двигались по позвоночнику от тонкой шее к пояснице, маленькой попке и по ногам к пальчиком. Она не выдержала возбуждения и, словно от щекотки, дернула ногой.

— Прекрати, опять ты начинаешь…

— Не будь букой, сестренка…

Анариэль перевернула младшую и та с показным тяжелым вздохом, словно делает тяжелую и нелюбимую работу, подняла колени к груди и обхватила их руками. Сестра с упоением принялась лизать, но она была так возбуждена сегодня, что киски ей показалось мало. Анариэль подвела ладошки под ее зад и приподняла его вверх. Сестра сразу завозмущалась от такого отношения и завопила:

— Нет, только не там, прошу… нет!

— Замолкни, меня бы кто так ласкал…

Кончик языка стал гулять вокруг ануса, потом осторожно лизать саму дырочку, и вскоре старшая сестра уже вовсю вылизывала маленькую попку, но ей этого снова показалось мало.

— Расслабь ее…

— Нет.

— Расслабь, я прошу тебя…

— Нет, я не хочу этого!

Анариэль несильно шлепнула ее по ягодице.

— Ты же знаешь, что мне опять влетит от матери. Это по твоей просьбе мы оказались тут, тебе снова ничего не будет, а меня она опять выпорет, так что не ломайся, а отрабатывай.

Исилиэль еще немного поломалась для вида и начала напрягать и расслаблять попку до тех пор, пока кончик языка сестры не был сжат к ее радости колечком ануса. Та побуравила ее немного и на радостях чмокнула еще разок в розовую дырочку. Анариэль встала с земли и, пройдя, присела над ее лицом.

Перед глазами Исилиэль оказалась такие манящие большие пухлые губки с красиво выступающими краями нижних половых губок, выше шли кубики спортивного худого животика и грудь. Сестра сверху с улыбкой смотрела на нее и говорила:

— Не стесняйся, я знаю, что тебе это нравится…

Девочка нарочно делала это как можно более быстро и не старательно, она почему-то всегда старалась показать старшей сестре, которая лизала ее с тех самых пор, как она себя помнит, почти каждый день, что ей очень все это не нравится и что она делает ей очень большое одолжение, даже тогда, когда позволяет просто ласкать себя. Но сестра была сегодня неутомима. Как только младшая слегка смочила ее лоно, она приподняла ее левую ногу, а сама расположилась так, чтобы их киски соприкоснулись как можно плотнее и терлись друг об дружку. При этом она жутко стонала и целовала ее ногу от возбуждения.

Как ни старалась Исилиэль сдерживать возбуждения, но вскорости она кончила и обмякла под таким напором. Старшая легла рядом, довольно растянувшись на спине и глядя в темное небо.

— Ана, помнишь, мы были в прошлом году на свадьбе троюродной тети?

— Конечно, помню, мы не так часто отсюда выбираемся, чтобы я забыла о прошлой свадьбе. Ты решила опять вспомнить о своем счастливом пирожке?

Младшая сестра с удовольствием вспомнила этот момент, когда невеста раздавала гостям собственноручно приготовленные маленькие пирожки с повидлом. Исилиэль в тот раз достался единственный с плодами синявки, он был не так сладок, как другие, но окрашивал губы и язык в устойчивый синий цвет на несколько дней. Это была дань традиции, считалось, что тот, кому достанется такой сюрприз, будет счастлив в течении нескольких лет и огражден от всех забот и тревог. Гости весело смотрели на везучую девочки и постоянно просили показать язык. Она так расхорохорилась в этот день, что показала своей синий язык как минимум по два раза каждому родственнику — как знакомому, так и малознакомому.