Чтение онлайн

Распахнув дверь, Мэдисон увидела Елену с подносом в руках.

— Доброе утро, мисс Фостер. Вам хорошо спалось?

— Лучше не бывает. — Наверное, именно это и называется спать как убитой. Или пьяной. — Что было в том чае?

— Ромашка. И еще немного всякого разного.

— А поконкретней?

— Травы, мед, шнапс.

Шнапс. Это многое объясняет.

— Предупреждать же нужно! Я выпила три чашки, а потом двадцать минут отмокала в душе, прежде чем сумела найти кровать.

— Извини, cara. Я просто хотела помочь тебе расслабиться.

— Тебе это удалось. — Да так замечательно, что она сама бросилась Зейну на шею.

Елена помахала рукой у Мэдисон перед подбородком:

— У меня есть бальзам, который отлично справляется с такими раздражениями.

Смутившись, Мэдисон пошла к зеркалу, посмотреть, что у нее с подбородком. Отлично, вчера она уснула с мокрой головой и теперь похожа на швабру, да еще на подбородке появилось огромное красное пятно.

— Похоже, это от нового косметического средства. Больше я к нему не прикоснусь.

— А это средство такое высокое, темноволосое и второй день небритое? — улыбнулась Елена.

Мэдисон всегда ненавидела врать, поэтому решила просто уклониться от ответа. Отвернувшись от зеркала, она указала на поднос с чашкой и печеньем:

— Надеюсь, это не чай?

— Это кофе, крепкий кофе. Я решила, что перед встречей с принцем Зейном тебе не помешает взбодриться.

Мэдисон не помнила, чтобы они договаривались о каком-то конкретном времени, но, с другой стороны, она вообще плохо помнила вчерашний вечер. Кроме поцелуя. Поцелуй она отлично запомнила.

— Когда он меня ждет?

— Прямо сейчас. Он в кабинете, но настроен весьма мрачно.

Здорово.

— Мрачно? Почему?

— Потому что отведал вчера нового средства и мечтает о добавке, — задумчиво протянула Елена.

Если она и дальше позволит над собой подшучивать, то скоро над ней станет смеяться весь дворец.

— Это обычное раздражение. У меня очень чувствительная кожа.

— Конечно, cara, а я — королева Италии. Я как-нибудь в состоянии опознать женщину после хорошего Поцелуя. А преступника угадать еще легче, принц Зейн настоящий diavoletto.

Дьяволенок. Отличное определение для Зейна Мехди. Сексуальный дьяволенок.

— Ладно, раз уж тебе так хочется знать, скажу, что мы по-дружески поцеловались. Благодаря твоему волшебному чаю я вчера временно выпала из объективной реальности.

— Обаяние принца значительно сильнее моего чая, — улыбнулась Елена. — Прими дружеский совет, береги сердце.

Мэдисон подняла руку и поклялась:

— Обещаю больше с ним не целоваться. Я не из тех, кто плюет на все правила.

— Надеюсь, что ты сможешь сдержать свое слово. — И, уже подойдя к двери, добавила: — L’amore domina senza regole.

В любви нет правил.

Но кто здесь говорил о любви? Похоть — возможно, но любовь не имеет к ним ни малейшего отношения. Ладно, хватит об этом, нет у нее времени размышлять о всякой ерунде, пора готовиться к встрече с будущим королем.

Совершив привычный утренний ритуал, Мэдисон накрасилась, скрутила волосы на затылке и старательно выбрала коричневые брюки, шелковую блузку и пиджак, так что открытыми остались лишь лицо и кисти рук. Она бы с удовольствием добавила к этому наряду перчатки и вуаль, но побоялась, что ее неправильно поймут.

Глотнув остывшего кофе и подхватив папку с бумагами, Мэдисон собралась с духом и пошла к принцу.

— Доброе утро, — поздоровалась она, заходя к Зейну в кабинет.

Вместо ответного приветствия он накинул на плечи пиджак и спросил:

— Ты уже завтракала?

— Еще нет. — Его бы она с радостью съела на завтрак, а потом еще и на обед с ужином. — Но кофе я уже пила, так что с едой можно подождать.

— Не стоит, повар тебе что-нибудь приготовит, чтобы ты поела, пока ждешь.

— Чего жду?

— Я собираюсь обратиться к подданным с речью.

Так.

— Насколько я помню, в ближайшие пару дней мы никаких речей не планировали.

Зейн аккуратно застегнул последнюю пуговицу пиджака.

— Верно, но они об этом не знают.

— И где же ты собираешься обратиться к народу?

Зейн махнул рукой куда-то вправо:

— Я стану говорить с террасы, так же, как до меня разговаривали со своими подданными отец и отец моего отца.

Положив папку на стол, Мэдисон подошла к двойным дверям и, раздвинув бархатные занавески, заглянула на террасу, по краям которой выстроились вооруженные охранники, а в центре стояло небольшое возвышение с микрофоном. Также она разглядела толпящихся внизу подданных и репортеров. Мэдисон повернулась к Зейну:

— Ты уже знаешь, что скажешь?

Зейн принялся старательно завязывать галстук.

— Я — ваш новый король. Смиритесь.

У Мэдисон буквально отвисла челюсть.

— Ты серьезно?

— Это если вкратце. — Он кривовато улыбнулся. Да и галстук криво завязал. — Я еще не готов делиться с ними своей программой.

— Но к вопросам журналистов ты, конечно, готов?

— Расслабься, мне уже не раз приходилось общаться с репортерами.

— Даже с папарацци?

— Особенно с ними.

Да, учитывая его репутацию завзятого бабника, этого следовало ожидать. Наверняка он уже давно научился не обращать внимания на всяческие провокации. Но не обращать внимания на настолько криво завязанный галстук Мэдисон при всем желании не могла.

Стараясь ни о чем не думать, она решительно подошла к Зейну и принялась поправлять узел и сразу же вспомнила, как мама поправляла галстук отцу. Неужели она становится такой же, как мать? Нет, для этого нужно признаться ему в безграничной любви и, забыв о собственной карьере, повсюду за ним бегать.

Надо же, оказывается, от Зейна очень приятно пахнет. Ничего сверхъестественного, так, легкий одеколон. Или мыло? Никогда еще Мэдисон не мечтала стать куском мыла, но сейчас такая судьба казалась ей невероятно притягательной. Пройтись по этому мускулистому телу, прикоснуться к каждой его впадинке и выступу. Особенно к выступам…

— Ты закончила?

Этот вопрос резко вернул ее к реальности. Мэдисон пригладила серый шелковый галстук, поправила и так идеально ровные лацканы пиджака и уже хотела отстраниться, но Зейн поймал ее руку и прижал к своей груди.