Чтение онлайн

– Да?

Эстель выглядит спокойной. Даже мягко улыбается. Подобные улыбки далеко не редкость, но Моргана все еще ощущает себя так, словно бы не заслуживает их.

– Почему бы тебе тоже не пойти к себе и не переодеться перед ужином?

Садиться в грязной одежде за стол – не самая лучшая идея, это верно. Моргана рассматривает свои сапоги, на которых тонким слоем лежит дорожная пыль. Да и на одежде то там, то тут красуются смазанные зеленые пятна. Они остались на ткани после того, как она нежилась на луговой траве, наслаждаясь по-настоящему теплыми лучами солнца. Несмотря на то, что асту – зимний месяц, уже к его середине кругом царит настоящая весна.

К первому дню месяца Аурели везде будет пахнуть теплом и медом.

– Вы правы, – отвечает она, – мне стоит поторопиться.

И, не говоря больше ни слова, Моргана низко опускает голову и быстрым шагом пересекает коридор. Мгновение – и она взбегает по каменным ступеням, скрываясь в глубине замка. Не дает возможности Эстель даже словом обмолвиться, оставляя ее наедине с собственными мыслями и тихими вздохами старых стен.

Эстель и сама вздыхает. Разворачивается на каблуках и медленным шагом двигается в сторону малой столовой. Обедают ли они всей семьей или только вдвоем с сыном, прислуга всегда накрывает именно там. Теплое помещение с большими окнами, по мнению Эстель, как нельзя лучше подходит для совместной трапезы. Оно куда лучше, чем огромный зал, украшенный массивными канделябрами, с тяжелым столом в центре. За ним приходится повышать голос, чтобы тебя услышали!

И все же с Морганой нужно что-то делать. Они не могут друг друга избегать.

Их взаимоотношения напряженные с того самого момента, как Ивес привез девочку в Хоукастер. Юной леди Ришар сложно было смириться с появлением у ее законного супруга ребенка на стороне. От другой женщины, от гидерийки! Саму Моргану она никогда не винила. Не повышала голос и, сохрани Аурели, не поднимала руку!

Но была холодна. Не замечала. Не дала любви, которая так нужна была маленькой девочке в чужой стране. Эстель потребовалось много времени, чтобы смириться с ее присутствием. И куда больше потребуется для того, чтобы завоевать доверие Морганы.

Когда она проходит в малую столовую, Ивес стоит возле одного из окон. Он держит в руке бокал, в котором янтарем поблескивает бренди [9] .

Услышав шаги, лорд Ришар оборачивается. Стоит Ивесу посмотреть на нее, как его взгляд тут же полнится нежностью и любовью.

Раньше Эстель часто мучилась вопросом, смотрел ли Ивес с такой же нежностью на ту гидерийку. Сейчас это больше не имеет для нее значения.

Она подходит ближе, и Ивес раскрывает для супруги свои объятия. Его тяжелая рука опускается ей на плечи, мягко привлекая к крепкому боку. Он высок, и на его фоне Эстель выглядит едва ли не ребенком. Наклонившись, Ивес крепко целует ее в макушку и вдыхает запах огненно-рыжих волос.

– Ты встретила детей?

– Да. – Эстель обвивает тонкими руками крепкий торс супруга. – Задержались в конюшне. Они скоро к нам присоединятся.

Никто из них больше не говорит ни слова. Склонив голову, Эстель прижимается щекой к его груди. Сердце Ивеса бьется под ее ухом, и она вслушивается в его удары. Звук этот успокаивает, дарит ощущение уюта. Пока бьется это сердце, она может быть спокойна.

Но не до конца. Есть то, что лишает ее покоя.

– Моргана продолжает бояться меня.

– Она не боится. – Ивес делает глоток бренди. – Ты ведь и сама это понимаешь. Ей сложно находиться рядом, и причина тебе известна.

– Я никогда не обвиняла ее, Ивес. Я приняла ее и дала ей все, что могла.

– И она ценит это.

– Но продолжает вести себя так, словно я желаю ей зла. Моргана ведь давно не ребенок. Она должна понимать, что между нами нет никакой вражды и неприязни.

– Эстель.

Стоит ему позвать ее по имени, и она, немного отстранившись, запрокидывает голову. Его темные карие глаза смотрят на нее спокойно, а голос звучит так, будто Ивес обращается к несмышленому ребенку. Это задевает ее гордость. Эстель поджимает губы, но продолжает обнимать его.

– Ты хочешь от нее слишком многого. В столице уже десять лет при встрече с Морганой только и говорят о ее причастности к твоему горю. Сколько бы ни было разговоров, а причина тому я, и только я. Скажи, душа моя, легко ли поверить в твою искреннюю благосклонность после таких речей?

Эти слова заставляют ее задуматься. Все же почти двадцать лет леди Ришар практически не бывает в столице. Все визиты ее кратковременны и незаметны. Она избегает общества благородных дам, коротая время за беседами с королевой. Селеста с юных лет остается ее верной подругой и пресекает любые попытки докучать Эстель.

Но, как бы ни была Моргана дружна с принцессой Авророй, та не обладает достаточной властью для того, чтобы повлиять на разговоры. И потому бастард рыцаря-командора каждый раз остается один на один под ударами злых языков.

Эстель хотелось верить, что закаленный в боях нрав Морганы позволит ей закрыться щитом от людской жестокости. Как оказалось, за решеткой стальных ребер прячется нежное, словно розовый бутон, сердце.

Тяжелый вздох срывается с ее приоткрытых губ. Леди Ришар отстраняется от супруга. Ее темно-синие глаза смотрят на него проникновенно. Лучи закатного солнца пляшут на гранях сапфира, которым увенчано ее обручальное кольцо.

– Я постараюсь быть не столь требовательной. Только жаль, что моей доброты оказалось недостаточно для того, чтобы она чувствовала себя спокойно.

Подушечки пальцев, грубые от извечных мозолей, нежно гладят ее по щеке. Ивес улыбается одними лишь глазами. Обводит овал ее лица, мягко сжимает подбородок, осторожно, но настойчиво приподнимая лицо супруги.

Предчувствие поцелуя заставляет сердце Эстель забиться с новой силой. Даже спустя долгие годы брака от его ласки она вся трепещет. Ах, эта чудодейственная сила любви…

– Ты найдешь выход, любовь моя. Я знаю.

Ивес склоняется к ней. В тот миг, когда их губы сливаются в поцелуе, весь мир прекращает существовать для Эстель. Знакомый жар разгорается в груди, и пальцы ее судорожно стискивают ткань его свободной рубахи.

Конечно, они уже не юны. Но временами она думает о том, что им стоило зачать больше детей. Хоукастер должен был полниться смехом их отпрысков. Но, испугавшись болезненности Алистера, Эстель побоялась иметь еще детей. Что, если чрево ее способно породить только болезнь?

О приближении Алистера оповещает доносящийся из коридора громкий топот. То, с каким сожалением Ивес выпускает ее из своих рук, о многом говорит Эстель. Она смотрит на него, и щеки ее горят румянцем, словно у восемнадцатилетней девчонки.

Алистер оказывается в малой столовой, заскочив в нее одним прыжком. Разводит руки в стороны и восклицает:

– Вот и я!

Взболтав содержимое своего бокала, рыцарь-командор осушает его одним глотком. Подойдя к столу, он отодвигает один из стульев, жестом приглашая супругу сесть. Для нее всегда отведено место по правую руку от главы семьи.