Чтение онлайн

Однако если внимательно приглядеться к людям, то нетрудно заметить, что они отличаются друг от друга тем, чего они хотят и как стремятся удовлетворить свои желания. Можно сказать, что они отличаются набором потребностей и тем, как эти потребности возбуждаются, с какой силой проявляют себя и как удовлетворяются. Вот эти особенности и можно назвать чертами проявления потребностей.

Но это еще не все. Кроме наших желаний и того, как эти потребности удовлетворяются, люди отличаются друг от друга еще и тем, насколько быстро утомляются, входят в работу, уравновешены они или нет, терпеливы или нетерпеливы, быстро ли восстанавливают силы после утомления. Можно сказать, что они отличаются своим темпераментом. Я, будучи школьником, задавался вопросом о том, каков у меня темперамент. Размышляя над своими поступками и поведением, я пришел к выводу, что имею в себе и холерические, и сангвинические черты. Потом мне показалось, что если я узнаю, каков мой темперамент, то очень мало продвинусь в самопознании. Этим, казалось мне, я узнаю не то, что составляет мою истинную индивидуальность, а нечто природное, унаследованное, которое от меня совсем не зависит и не составляет моей сути. Я был уверен, что гораздо важнее узнать, смел я или труслив, мужествен или слабодушен, уверен в себе или не уверен, правдив или лжив, так как мне неоднократно приходилось говорить неправду не только учителям, но и родителям, чтобы "пощадить" их хорошее настроение. Мне неоднократно приходилось проявлять себя и смелым, и необыкновенно трусливом. Чтобы ответить на эти вопросы, я сравнивал себя с другими. Мне казалось, что если другие думают, что я правдив, то они могут ошибаться, если я сам о себе точно знаю, что мне приходилась лгать. О моем товарище Петьке многие думали, что он лжец, так как он любил рассказывать небылицы о самом себе; но когда он признался в поступке, который был предметом разбирательства на классном собрании, мы не поверили, подумали, что он говорит неправду. Оказалось, что он был прав, хотя его признание не принесло ему ничего приятного, так как его отцу пришлось вставлять стекла в окна школьной мастерской, а он боялся своего отца. Мы так до конца и не поняли, почему Петька-лжец вдруг оказался поразительно — и невыгодно для себя — правдив. Это навело меня на мысль о том, что важной чертой человека является не только его поступок, но и то, по какой причине он этот поступок совершает. Психологи эти причины называют мотивами поступков. Под мотивом понимают то, ради чего совершается поступок. Поэтому нетрудно понять, что люди могут отличаться друг от друга не только поведением, но и мотивами этого поведения. Самопознание или познание других, таким образом, требует постижения скрытых мотивов. Те, у кого преобладают одни мотивы, отличаются от тех, у которых преобладают другие мотивы. Несколько отличников могут резко и существенно отличаться друг от друга тем, ради чего они стремятся к высшим успехам. Один может это делать из стремления стать лучше других или лучше всех, занять первое место, другой — оттого, чтобы не выслушивать брюзжание отца, который считает, что раз он сам учился на "отлично", то и его дети тоже должны учиться на "отлично"; третий, неожиданно для самого себя, оказывается отличником, так как ему нравится постигать все до конца, и что бы он ни делал, он старается сделать это лучше, чем раньше. Даже не психологу ясно, что различие между этими людьми огромно и последующая их судьба будет разной только вследствие отличий в мотивации их поведения. Первый будет стремиться к общественному признанию любыми путями. Второй будет работать только тогда, когда существуют контроль и ответственность, а когда этого контроля не б)дет, то его будут охватывать апатия и слабоволие. Только третий будет в состоянии реализовать свои планы по достижению тех высших целей, к которым он стремится. Поэтому когда мы задаемся вопросом о том, кто я таков, то имеет смысл подумать над тем, ради чего я учусь или работаю.

Если в познании самого себя я стремлюсь прежде всего установить, чем отличаюсь от других, то важно все эти различия соединить в одном понятии и определить его. Таким понятием в психологии является понятие черты личности или характера. Хотя психологи отличают черты личности от черт характера, для наших целей это различие несущественно, и мы будем под чертами понимать и то и другое.

Когда мы говорим о качестве личности или индивидуальности, то применяем к человеку весьма обобщенное представление, которое пригодно и для неодушевленного предмета — скажем, минерала, вещи, поскольку они все обладают определенными качествами, которые обнаруживаются в отношениях вещей друг к другу, в их сравнении. Однако в применении к человеку принято говорить о чертах, чтобы их отличить от понятия качества, которое используется слишком широко. Поэтому для того, чтобы организовать наше самопознание или познание других, нам необходимо уяснить себе, что же следует понимать под чертой характера человека или чертой личности.

Человек обнаруживает свои свойства в поступках, в поведении. Посмотрите на то, как мы работаем. Один делает все быстро; другой — медленно и основательно, тщательно обдумывает задачу и лотом действует наверняка; третий сразу же бросается в задачу, как в омут, и уже после того, как он к ней приступил, осматривается и координирует свои действия с учетом обстоятельств. Один сдержан в общении, другой открыт, один занят своими мыслями, а другой — мыслями других. Эти различия прежде всего проявляются как определенные особенности поведения. Любая черта есть некоторый устойчивый стереотип поведения. Но самый необщительный человек в определенных обстоятельствах становится общительным, правдивый — солжет, трусливый проявит отвагу и мужество. Поэтому смысл каждого устойчивого вида поведения нужно связывать с той ситуацией, в которой он осуществляется.

Мы можем очень грубо ошибиться, если некоторую черту человека будем рассматривать в отрыве от тех типичных ситуаций, в которых она проявляется.

Мы удивились тому, что наш Петя-лжец оказался правдивым, потому что не знали его личной ситуации и того, как он ее определяет. Если бы ее знали, то его поведение было бы нам понятным. Поэтому любая черта — это устойчивая форма поведения в связи с конкретными, типичными для данного вида поведения ситуациями. Тот, кто может в большинстве своих жизненных ситуаций проявить отвагу и самоотверженность, не становится трусливым оттого, что, например, боится зубоврачебного кресла.

В восприятии человека человеком люди склонны недооценивать значение ситуации и переоценивать черты характера. О других людях мы чаще всего думаем как о неизменных сущностях, обладающих раз и навсегда определенными чертами. Если человек солгал или достаточно часто лжет, то мы приписываем ему свойство, обозначаемое словом "лжец". С этого момента, с момента выполнения акта наименования, нам начинает казаться, что данный человек обладает неизменной и постоянной чертой, которая определяет наше отношение к нему. Фетишизация слова, с помощью которого мы обозначаем подобный устойчивый шаблон поведения, приводит к тому, что наше отношение к человеку становится ригидно-устойчивым. Поскольку этот человек ведет себя в соответствии с тем, как мы к нему относимся, то черта, которую мы мыслим в отрыве от ситуации, закрепляется и внедряется в структуру его личности. Если черта, обозначаемая определенным словом, в обществе расценивается как плохая, то такая диалектика приводит к тому, что человек, которому приписывается эта черта, начинает о себе думать, что он плохой, лжец.

Известно, что К. Маркс, говоря о товарном фетишизме, показал, что в человеческих отношениях вещь, предназначенная для обмена, приобретает таинственные свойства, сильно влияющие на человеческое поведение. Можно с таким же основанием говорить о фетишизме имени. Имя является символом, приписываемым единичному, и тем самым — стимулом, вынуждающим носителя имени и других к определенному поведению. Магическое значение имени сохраняется применительно к чертам человека. "Лжец", "лентяй", "предатель", "сильный", "заботливый" влияют не только на носителя имени, который становится более лживым, ленивым, ненадежным или более сильным, заботливым, но и на других, которые начинают обращаться с носителем этих признаков в соответствии со сложившимися стереотипами. Выбор имени может быть особой заботой родителей, искренне верящих в то, что свойства имени будут переходить и на носителя. Наблюдательный человек может найти корреляции между характером отдельного человека и его именем, что, по- видимому, является следствием того, что с носителем определенного имени окружающие склонны обращаться соответствующим имени образом, а это не может не оказать влияния на формирование характера.

Словесные обозначения отдельных черт характера приобретают относительную самостоятельность и также способствуют закреплению данной черты в соответствии со значением ее наименования, поскольку окружающие склонны быть особо внимательными к носителю определенной отрицательной черты. В самопознании нам придется научиться отделять наименование черты от стихийно возникающего представления о ее поведенческой основе. Это необходимо также для конкретизации нашего мышления о другом человеке или о самом себе путем включения в предмет осознания черты еще и ситуации, в которых данная черта проявляется. Что обозначает выражение "правдивый человек", если мы пытаемся его понять вне связи с ситуацией? Наша задача значительно упрощается с момента, когда мы начинаем мыслить черту в связи с ситуацией или другими обстоятельствами. Тогда мы найдем, что, скажем, поведение, обозначаемое словом "лживое", у одного возникает в состоянии угрозы, выступает как способ устранения опасности и диктуется страхом, а у другого — в ситуации, когда возникает возможность предстать в выгодном свете, приписав себе некоторые достоинства, которые ценятся среди окружения. В первом случае, оказывается, в основе лжи лежат ранимость, страх, привычка к бегству из ситуации и отсутствие стойкости, а во втором случае — это уже способ повышения престижа, получения восхищения значимых других. Нетрудно заметить, что за одной и той же чертой, точнее — наименованием, скрываются совершенно различные качества личности. Следовательно, познание самого себя или других требует, чтобы наряду с поименованными чертами мы мыслили и определенные группы жизненных ситуаций. А это приходит с опытом жизни.

Если ребенку сказать, что "этот человек плохой", то он оценивает его плохим, независимо от обстоятельств и ситуаций жизни. Для ребенка этот человек всегда плохой! Такой инфантильный способ мышления в познании другого человека свойствен и взрослым. Психологи именуют это предубеждениями и предрассудками, которым соответствуют определенные стереотипы. Человек с выдающейся нижней челюстью считается волевым, энергичным, даже если эта конфигурация лица вызвана деформацией из-за неправильного прикуса.

Мы живем не только в мире энергии, форм, вещей, но и в мире имен. Для каждого из нас имеют значение не только суть черты и ситуации, в которых она проявляется, но и то, как называется эта черта. Между названиями "трусливый" и "осмотрительный" граница неопределенна. Однако первое вызывает отрицательное отношение. Обладать такой чертой неприятно. Если же я думаю, что у меня такой черты нет и я всего лишь "осмотрительный", "осторожный", то тот, кто мне приписывает трусливость, оскорбляет, обижает меня. В условиях, когда эти черты приобретают особое значение, например во время войны, моя реакция на приписывание этих черт существенно обострится. Не менее сильной будет и реакция других" Они могут, например, зная, что я труслив, объяснить неудачу в штурме высоты моей трусостью и отдать меня под суд военного трибунала. Они не станут этого делать, если будут считать, что я просто осторожен или осмотрителен. Отбор слов, с помощью которых обозначаются наиболее часто встречающиеся черты, происходит все время и имеет исторические причины. Поэтому понимание истинного значения слов, с помощью которых именуются черты, способность отделить общественное значение от смысла имени, а также понимание строения черты имеют исключительное значение в самопознании.

И это касается не только самопознания, но и процесса самооздоровления, которое происходит вследствие ослабления напряжения души, возникающего от приписывания себе самим собой или другими определенных черт. Из практики консультирования мне вспоминается случай, когда клиент жаловался на слабоволие и просил меня помочь разработать ему программу усиления воли. Я его спросил, что же он понимает под силой воли.

— Сила воли — это когда я могу настоять на своем и ничто не остановит меня, — ответил он уверенно. Потом добавил: — И когда я могу заставить себя и других делать то, что надо.

Я попросил его описать наиболее часто встречающиеся ситуации, в которых он не мог настоять, т. е. проявил недостаток силы воли. Оказалось, что эти ситуации были связаны с поддержанием порядка в доме и необходимостью наказывать домашних, в особенности жену, за нарушение порядка в доме, за то, что она его поддерживает недостаточно энергично и систематически.

— А что значит "настоять" в вашем представлении? — спросил я его.

— Она должна быть наказана; по крайней мере я должен сделать ей замечание, и если она не отреагирует на него, отругать и настоять на своем. Но я не делаю замечаний и не ругаю ее, — пояснил он свою слабость.