Чтение онлайн

На изображенных здесь работах показано, как, не подражая прямо той или иной манере, можно попытаться проникнуть в цветовой мир так, как это делали великие современные художники. Они прочувствовали характерные особенности синего и желтого цвета, теплых и холодных цветов, выразительность и пластичность цвета. Гетевское учение о цвете может быть в данном случае неисчерпаемым источником вдохновения. Раскрываются возможности для разнообразных цветовых композиций. Возможности работы с акварельными красками далеко не исчерпаны на уроках живописи в младших классах. Новые, особенно интересные цветовые эффекты открывает перед учащимися техника нанесения слоев. Каждый слой краски наносится отдельно и затем сохнет. Он остается прозрачным и через него просвечивает то, что было нанесено раньше. Такие ситуации дают много пищи для фантазии. Сюжет получается в процессе работы, из самих красок, а не из какой-то наперед задуманной идеи, существующей в сознании в готовом виде. В одиннадцатом классе большее внимание уделяется краскам окружающего мира. Совсем по-другому воспринимают теперь молодые люди цвета вокруг них, эти краски им о многом говорят. Особое место занимают натюрморты и образная живопись. В картинах учащихся можно увидеть диаметрально противоположные человеческие позиции, среди них есть свои «импрессионисты» и «экспрессионисты». В двенадцатом классе путь в живопись приводит к изображению человеческого лица, к портрету.

Упражнения в поисках цвета после нескольких лет черно-белого рисования.

Холодные и теплые тона в голубом цвете.

Напряженные соотношения желтых тонов (10 класс).

Свободные цветовые решения:

Вверху: Трезвучие с вариациями (Стокгольм).

Внизу: Холодные и теплые звучания в красном. Цвета превращаются в образ-картину (Стокгольм).

Глобальные проблемы

Школа в индустриальном обществе

В начале 50-х годов нашего столетия отдельные социологи США выдвинули идею, которая за это время широко распространилась и, вероятно, значительно повлияла на будущее не только школы, но и всего человечества. Идея заключалась в следующем: образование следует рассматривать не только как потребление, но и как вложение капитала, способствующее развитию экономической жизни (Хусен Т. Школа 80-х годов). Тогда же появилась новая университетская дисциплина под названием «экономика образования». По-новому стали смотреть на преподавание. Университеты стали считаться производителями знаний, а школы — распределителями. Американский исследователь Фритц Маклер сообщил несколько лет назад, что «индустрия образования» (педагогические исследования и школьное образование) развиваются сейчас в США почти вдвое интенсивнее, чем все остальные отрасли промышленности. Возможна и такая точка зрения: считать школу производственным предприятием, если представить себе ежегодно выпускаемых учеников производимым товаром, имеющим ценники в виде аттестатов.

Планирование на будущее

В связи с этим была предпринята попытка представить проблемы этого производства глобально, по образцу других промышленных проектов с учетом перспективы. При планировании школьные эксперты учли некоторые предсказывания футурологов. Если не произойдет больших мировых катастроф, то промышленные страны будут развиваться примерно следующим образом. Машины будут все в большем объеме заменять людей. Число заводских рабочих уменьшится, число служащих увеличится. Повышенные потребности профессионалов в теоретических знаниях, возросшая свобода, значительное увеличение исследовательских работ, рост населения, желание современного человека осознанно подходить ко всем областям жизни, — все это факторы, которые постепенно приведут к «образовательному взрыву», который в свою очередь отразится на всей жизни человеческого общества. Школьное образование и знания станут самыми значительными символами статуса.

Мы сейчас находимся уже в центре этого «взрыва». В 1950—1965 гг. во всех учебных заведениях мира полную учебную неделю занимались примерно столько же учеников, сколько за последнюю тысячу лет.

В странах с централизованных школьным образованием все образовательные учреждения решают очень сложную задачу. Они должны предвидеть все, что потребуется сделать, и направить в нужное русло. Проектирование, научные исследования, строительство, подготовка учителей — все это требует уже огромных затрат и большого количества служащих и специалистов, которые будут этим заниматься.

Многим представляется, что в этой ситуации очень поможет подход, в котором школьное дело рассматривается как отрасль производства, требующая рационализации. Методы обучения, находящиеся в центре современных педагогических дебатов, представляются во многом разработанными, исходя из этого «индустриального аспекта»; их целью является создание более эффективного «производства». Ниже рассмотрим некоторые вытекающие отсюда выводы.

Педагогические последствия

Так как научные исследования и техника, а значит и жизнь всего общества, становятся все более сложными, то и общее и профессиональное образование в будущем должно давать больше фактических знаний, чем раньше. Современное развитие характеризуется очень быстрой сменой разных технологий, поэтому большие группы людей нуждаются в постоянном повышении квалификации и, стало быть, важнейшей задачей школы будет не просто передать знания как таковые, а «научить учиться».

Поскольку сейчас пока еще самый ценный «производственный фактор» — учитель, а хороший учитель — большая редкость, то все большая роль начинает отводиться вспомогательным средствам самообразования: новым типам учебников, «дидактическим пакетам», обучающим машинам, телевидению. Материалы для стандартных экзаменов могут подготовить соответствующие учреждения или центральный институт. А проверку работ и оценивание можно доверить компьютерам. Таким образом, учитель постепенно перестаёт преподавать сам и занимается только направлением, организацией и контролированием работ учеников.

Так как интенсивное преподавание, проводимое учителем, требует относительно небольших групп учеников, а такие виды занятий, как показ фильма, презентация материала и постановка задачи можно проводить и в больших группах, то утверждают, что классное обучение «постепенно отомрет» (Т. Хусен) , а классные комнаты будут заменены другими помещениями, соответственно оборудованными. Ученики все больше будут работать каждый для себя и все меньше будут знать, что делают другие. Во всех высокоразвитых странах сейчас школьные эксперты заняты тем, что составляют учебные программы для «индустриализации» школы. Эти школьные планы ориентированы на школы с количеством учеников не менее 2000, только в этом случае организационно и экономически возможно рентабельное производство. Но что же тогда будет с человеком, с человеческими отношениями, с глубочайшим познанием — познанием человека и человеческого общества?

Современная цивилизация оказывает очень глубокое влияние именно на маленьких детей — если только родители сознательно не творят иных форм — она дает слишком много односторонних внешних впечатлений и информации, но совершенно недостаточно импульсов для «моторики», воли и жизненных чувств, если, конечно, родители осознанно не создают другую атмосферу жизни детей.

Индустриализованная школа, с ее потоком информации и недостатком общения, очень способствует распространению этой опасной тенденции. Чувство отчужденности и изолированности в таких школах ощущается все острее. Это неизбежное следствие того пути, по которому мы идем.

В государственных школах, где новые формы работы еще не нашли такого широкого применения, есть, конечно, учителя, способные создать вокруг себя атмосферу радости, защищенности и приветливости. Кто таких педагогов знает, тот с большим уважением относится к их работе. Но как эти социальные качества можно сделать плодотворными для школы, если утратится самая главная предпосылка для глубоких человеческих контактов на занятиях как таковых, если учителю все больше и больше отводится роль простого «наблюдателя», «контролера»?

Вопрос о значении индустриализованной школы для человека нужно рассмотреть еще в одном направлении.

Что-то загадочное есть в том брожении, которое чувствуется уже несколько лет среди молодежи и полностью проявилось в волнениях 1968 года, имевших место в большинстве стран мира.

Эти беспокойства среди молодежи ни в коем случае нельзя объяснить только обычным несогласием молодого поколения со старшим. Оппозиция была направлена не против наших слабых сторон, а наоборот, против того, что многие относятся к сильной стороне нашей современной цивилизации, а именно, против погони за более высокими производственными показателями и более высоким жизненным уровнем. Многим думалось, что эта погоня будет бесконечно продолжаться, что будут возникать все новые и новые материальные цели, к которым все будут стремиться. Но тут приходит молодежь и приостанавливает вращение колеса производства. Она не хочет в этом участвовать, она ищет совсем другие цели. Она одевается в заштопанные джинсы, надевает деревянные башмаки, бросает учебу, не заботясь о своей карьере. Вместо этого она участвует в митингах и демонстрациях, в сходках активистов. Некоторые из них выглядят как индийские Садхи — мягкий, отсутствующий взгляд из-под круглых очков, с бородой и длинными волосами. Вся эта причудливость говорит о серьезном культурном симптоме, о растущем интересе к йоге, к дзен-буддизму и традиционным религиям. Это свидетельствует о неудовлетворенности духовных потребностей в рамках общепризнанного западного образа жизни.