Чтение онлайн

— Нам нужно многое обсудить, — пояснил король.

И снова я кивнула, и глянула на Аза — а тот скрестил руки, давая понять, что разговор мой. Возможно, он уже слышал приличную часть того, что мне предстоит.

— Для меня это всё… сложно, — начал Ландалиан медленно, неторопливо. Сделал несколько шагов по комнате. Его взгляд оторвался от меня, прошёлся по стенам, задумчивый и серьёзный. — Поверить, что Энарентил… знаете, я понимаю, что иногда советники играют у меня за спиной. В разумные игры, которые не вредят Элеандоре. Кто-то сына всю жизнь готовил к дипломатическим подвигам и хочет поскорее видеть послом. Кто-то оркам не доверяет и цепляется к каждой торговой сделке. Я привык думать, что рано или поздно узнаю обо всех их слабостях, и, главное, что мои друзья не забываются.

Я осторожно перебрала пальцами. На язык так и просилось “но”.

— Но узнать, что мой советник занимался тёмной магией… когда такое вообще не должно быть возможно? Да, тяжело.

Я слабо кивнула, решив не перебивать его. Понимая, что где-то действительно могу согласиться… и гадая, к чему он ведёт.

— Так или иначе, я виноват перед вами, — Ландалиан вдруг слабо поморщился, прикрыл глаза. А я замерла, наблюдая за этим волнительным переходом. — И перед собственным народом тоже. Правда, у меня есть несколько вопросов. Как вы поняли, почувствовали? Что такого Энарентил вложил вам в голову, что вы увидели в нём тьму?

Он повернулся. Я сжала руки, понимая, что волнуюсь. До сих пор. Разговор начался многообещающе, но то, что я скажу дальше… тянет на ересь и призывы к революции.

Поверит ли он? Отступать в любом случае поздно, правда?

— Отчасти мне помогла та сила, которую я приняла. Но что важнее… Триста лет назад у тёмных был король, Харрим. — И я рассказала. О борьбе одного выдающегося демона за мужские права. А после о том, что надумала с его слов. Странного и возмутительного.

В какой-то момент повернулась к Азмарену.

Это он говорил мне однажды, что ему интересна светлая магия. И королевская сила, доступная только женщинам. “Тот же принцип”. Он мог пожимать плечами и фыркать на мои идеи, но когда-то давно сам дал мне подсказку.

И теперь, судя по лицу принца, отрицать ему было нечего.

Король потёр лицо — и это жест показался мне неожиданно живым. Ландалиан вообще смотрелся сейчас совсем не так, как в образе “золотой куклы” из дворца.

— То есть, если вы правы… Энарентил не единственный. И остальные, даже из моего народа, могут владеть тёмной магией? — Он тряхнул головой. — Сложно поверить. Свет, слишком сложно. Но и отрицать то, что сотни видели собственными глазами… наверное, глупо.

Я снова кивнула, выдыхая. Почти не веря, что вижу его таким: задумчивым, удивлённым и очень внимательным к моим словам.

— Скажите, в ней есть что-нибудь хорошее? — неожиданно спросил эльф.

— В тёмной силе?

— Да.

Я вдруг поняла, что ответ лучше очень тщательно взвесить. И почему-то вновь глянула на демона рядом.

— Ну… она полезна, если нужно разозлиться и, например, выбраться из западни? — усмехнулась нервно. — Или вовремя понять, что можешь потерять. Испугаться. Тёмные чувства — не самые приятные, ваше величество. Но мне кажется, они всем нам знакомы и иногда… помогают.

— Баланс, да? — улыбнулся король. Замолчал. Продолжил после долгой паузы: — Олеся, мне нужно тщательно во всём разобраться. Понять, где я допустил ошибки. Признать их… и для начала — перед вами. Я слишком сильно хотел держать вас под контролем. Сомневался и в итоге смотрел не туда. Это всего лишь слова, но правда в том, что теперь мне нужна ваша помощь.

Мироздание!

— Какая именно?

— Мы долго говорили с принцем, пока вы спали, — он кивнул на Азмарена. — Впрочем, ничего такого, что вас бы удивило. Конечно, я всё равно хочу, чтобы мы оформили договоры, чётко прописали, когда уберём барьер и что будем делать дальше. Но, думаю, я обязан посмотреть на тёмных… иначе.

И я поняла, что демон рядом знал больше, чем успел мне сказать. Может, хотел, чтобы я услышала сама. Я порывисто вздохнула, глядя на эльфа… чувствуя, что в горле встал ком.

— Что будет с Энарентилом?

Кажется, теперь сложно было ответить ему.

— У нас не принято публично казнить преступников. Даже изменников. По законам его заключат в особую тюрьму. Ограничат доступ к магии — у гномов есть разработки. Это — то, как с ним должны поступить по нашим правилам.

— Но..?

— Но я понимаю, чем он вам угрожал. Если вы думаете, что он опасен… — снова взгляд на Азмарена, — если не доверяете нашему правосудию — скажите.

Я опустила глаза.

Потом попыталась прочитать, что на уме у принца. Тот стоял, сузив глаза и сжав зубы. Тоже смотрел на меня. Долго. Ища ответ.

— Оставьте его в живых, — предложил. — Может, он будет наглядным примером тёмного эльфа.

Что я могла возразить? Сейчас при мысли об архимаге меня тянуло дёрнуть плечами. Внутри просыпалась ярость. А ещё — неуверенность. Я хочу, чтобы он заплатил. Боюсь оставлять его за спиной. Но было и другое.

Я всё-таки привыкла к земным законам. Есть что-то ценное в том, чтобы не казнить даже самого страшного преступника. Мне всегда казалось, что дело не в милосердии, а в том, чтобы не уподобляться врагу, идти дальше.

И я согласилась: пример так пример.

А потом, когда Ландалиан с еле заметным облегчением кивнул, уточнила:

— Значит, вы снова хотите видеть меня королевой?

— Конечно. Я хочу вести дела с вами и… — он глянул на Аза — Не очень понимаю, в каком статусе вы окажетесь принц, но если вы продолжите…

— Он мой будущий муж.

Это был своего рода протест. Я поддалась эмоциям, и… и брякнула единственное, что пришло в голову. А миг спустя уже кусала язык.

Бровь Азмарена медленно поползла вверх. Остановилась. И почему-то возникло ощущение, что эльф со всеми острополитическими вопросами перестал его интересовать.

А мне вдруг захотелось на свежий воздух. К лицу прилил жар, я тронула шею, заинтересовалась узором на ковре…

Король повёл головой.

— Вот как… Кстати, у нас были договорённости… как у вас со светлой магией?

Странный у него вышел тон — подозрительно мягкий. Но я почуяла опасность и вскинулась:

— Неплохо. Вчера было, по крайней мере. Но знаете, мне сложно демонстрировать её по заказу.

— Потому что сейчас вы взволнованы, устали и имеете полное право злиться?

— В том числе. А ещё мало что будит во мне свет. А то, что будит, оно… личное. Вы только что обещали отнестись к тёмным по-новому. Может, начнёте? Перестанете требовать от меня доказательств, когда у вас их и так полно перед глазами, или ломать мою жизнь?