Чтение онлайн

Но уже на первом году жизни ребенка можно составить и более подробное описание поведения, которое полностью или в основном подтверждается при последующих наблюдениях. Такие описания включают в себя уже не только основные динамические особенности нервной системы, но и индивидуальные стили и почерки активного, инициативного поведения, т. е. черты характера. Изучая детей 4—5 лет, Р. Кэттелл утверждал, что у них структура характера не намного проще, чем у взрослых. Если слово «темперамент» происходит от латинского temperamentum (соразмерность, надлежащее соотношение частей), то «характер» — от греческого character (чеканка, печать). В соответствии с этой красноречивой этимологией под характером понимается совокупность устойчивых индивидуальных особенностей личности, обусловливающих типичные для нее способы поведения. Если понятие «личность» описывает содержательную сторону переживаний и поведения человека в системе общественных отношений, то «характер» — как бы почерк, которым это содержание записывается в переживаниях и поведении. В феноменологическом, содержательном плане личность непрерывно изменяется (относится к себе и другим так или иначе, посягает на большее или меньшее в жизни, совершенствует и развивает свои ценности и обогащает жизненные смыслы и значения), тогда как в плане структурном, характерологическом она тождественна самой себе (разумеется, тождественность эта не абсолютна: возрастная динамика, жизненный опыт сказываются в какой-то мере и на характере). Ригидность и педантичность как свойства характера будут проявлять себя всюду: на отдыхе и на работе, в любви и вражде. Характер — далеко еще не вся личность, но многое говорит о ней. «Простая колонка чисел, — замечает В. Набоков, — раскроет личность того, кто их складывал… Сомневаюсь, чтобы можно было назвать свой номер телефона, не сообщив при этом о себе самом» [13] . Но поскольку характер все же может подвергаться тем или иным структурным изменениям в течение жизни, которые нельзя объяснить только развитием психических функций, а личностный прогресс — это весьма сложный сплав меняющегося и стабильного, структурного и феноменологического, то в целях избегающей крайностей точности наиболее приемлем термин «характер личности», которым мы и будем пользоваться, лишь для краткости именуя его просто характером.

В младшем школьном возрасте с его переходом от адаптации к индивидуализации характер проявляется более четко и определенно, чем у дошкольников. Исследований же связи характера личности с полом сравнительно немного, и сопоставления опираются на паспортный пол. Так, по данным А. Ю. Панасюка, в 10-летнем возрасте мальчики более экстравертны, а девочки более нейротичны (нестабильны) и менее искренни. Это согласуется с тем, что при посторонних девочки менее охотно раскрывают свое Я. Э. М. Александровская и С. С. Липовецкий обследовали школьников 8—12 лет с помощью адаптированного ими характерологического опросника Р. Кэттелла. Мальчики в сравнении с девочками были более активны и настойчивы, более напряженны и склонны к риску, менее исполнительны и чувствительны, обладали меньшим самоконтролем. Эти данные, полученные в конце 70-х гг., идентичны данным Р. Кэттелла, полученным на выборке американских детей в 40-х гг., и, таким образом, представляют культурно независимые характеристики пола.

Вопрос же о связи психосексуальной дифференциации и становления характера личности остается в значительной мере открытым. Преобладающим является мнение о том, что, хотя между мальчиками и девочками и существуют некоторые характерологические различия, индивидуальная вариативность характера все же намного шире, чем может допустить простое разделение по полу. Половое воспитание предполагает более глубокое проникновение в особенности характера личности мальчика и девочки, а не бесполой личности вообще «учащегося». Этим мотивом было продиктовано наше исследование детей 7—11 лет, обучающихся в I—IV классах одной из массовых школ Ленинграда.

В 7 лет достоверных различий между мальчиками и девочками по выраженности отдельных факторов характера не обнаружено. М-изомерные (маскулинные) мальчики по сравнению с Ф-изомерными (фемининными) выявили: 1) более высокую степень сформированности интеллектуальных качеств, более развитые абстрактные формы мышления, больший объем знаний; 2) высокие доминантность, напористость, независимость; 3) большую степень беспечности, храбрости, склонности к риску; 4) более высокие исполнительность, добросовестность, ответственность. По выраженности последних трех факторов Ф-изомерные мальчики были близки или даже уступали девочкам, в группе которых выраженность черт характера не различалась в зависимости от типа половой идентичности.

В 8—9 лет мальчики более склонны к риску, храбры и беспечны, а девочки благоразумны, рассудительны и осторожны. При сопоставлении с половой идентичностью выявлены различия лишь между М-изомерными мальчиками и М-изомерными девочками: 1) мальчики более независимы, доминантны и напористы и 2) более склонны к риску, беспечны и храбры; внутри группы мальчиков Ф-изомерные оказались более замкнутыми, недоверчивыми и обособленными. Показатели Ф-изомерных мальчиков не имели достоверных отличий как от девочек в целом, так и от обеих изомерных подгрупп. Здесь вновь обращают на себя внимание мальчики: зоны потенциальной дезадаптации у М-изомерных приходятся на отношения со взрослыми, а у Ф-изомерных — со сверстниками.

Данные о 10—11-летних детях приведены на схеме. Мальчики оказались более: 1) нетерпеливыми, реактивными, легко возбудимыми; 2) доминирующими, независимыми и напористыми; 3) склонными к риску, беспечными, храбрыми; 4) недобросовестными, необязательными, безответственными; 5) реалистичными, практичными, полагающимися на себя; 6) напряженными, раздражительными, фрустрированными и 7) обладающими худшим пониманием социальных форм и низкими возможностями самоконтроля. Девочки же были более: 1) неторопливыми и сдержанными; 2) послушными, зависимыми, уступчивыми; 3) благоразумными, рассудительными и осторожными; 4) добросовестными, исполнительными, ответственными; 5) чувствительными, нежными, зависимыми; 6) расслабленными, спокойными, невозмутимыми и 7) лучше понимающими социальные нормы и контролирующими свое поведение. Как видим, спектр общеполовых различий значительно расширился по сравнению с предыдущей возрастной группой.

М- и Ф-изомерные девочки между собой не различались.

М-изомерные мальчики были более: 1) социально смелыми, непринужденными и решительными; 2) безмятежными, спокойными и оптимистичными; 3) расслабленными, спокойными и невозмутимыми, тогда как Ф-изомерные более: 1) робкими, застенчивыми, чувствительными к угрозе; 2) тревожными, озабоченными, исполненными мрачных опасений; 3) напряженными, раздражительными и фрустрированными. Замкнутость, недоверчивость, обособленность у Ф-изомерных мальчиков демонстративно превышали таковые не только у М-изомерных мальчиков, но и у девочек.

Большой интерес представлял вопрос о том, связан ли определенный тип половой идентичности с одними и теми же у мальчиков и девочек свойствами характера личности. Различия между М-изомерными мальчиками и М-изомерными девочками, за исключением понимания социальных норм и самоконтроля, полностью совпадали с общеполовыми различиями. Но у Ф-изомерных испытуемых характерологические комплексы существенно различались:

Для однозначных выводов о связи пола и характера нет оснований. Существует достаточно широкий круг различий между мальчиками и девочками по отдельным факторам характера личности, причем выраженность этих различий отчетливо возрастает от 8—9 к 10—11 годам. Но еще шире представлены различия, образуемые структурно-функциональными связями отдельных черт; в их системе индивидуальные вариации занимают настолько большое место, что можно говорить лишь о немногих типичных для пола структурах, которые у девочек представлены шире, чем у мальчиков. Существует и множество различий в выраженности отдельных черт характера личности и их структурной организации в зависимости от типа половой идентичности.

Ставшее классическим мнение З. Фрейда о сексуальной латентности рассматриваемого в этой главе возрастного периода до сих пор в большей или меньшей мере тормозит изучение собственно сексуальных аспектов половой дифференциации. Трудности усугубляются как тем, что обыденное сознание упорно отвергает мысль о возможности и «законности» сексуального поведения до наступления половой зрелости, так и тем, что по этическим соображениям изучение этой стороны детской жизни вынуждено довольствоваться либо случайными наблюдениями, либо воспоминаниями уже взрослых людей, которые всегда очень субъективны. Так как дети или не осознают, или скрывают свои сексуальные интересы и поведение, достоянием взрослых чаще всего становятся необычные случаи, по которым трудно или вообще невозможно уверенно судить о реальном развитии сексуального поведения.

Обсуждение его удачнее вести с учетом осведомленности детей о поле и сексуальности вообще. Уже упоминавшиеся опросы Д. Н. Исаева и Н. В. Александровой дают следующие сведения.

По рассказам матерей дети расспрашивают о различиях между полами, о зачатии и рождении, о половом акте, о менструациях и поллюциях, могут бояться потери половых отличий и, наоборот, хотеть изменить свой пол. Матери не могли сказать, что они и отцы сколько-нибудь достаточно отвечают детям на все эти вопросы. Хотелось бы думать, что дети уточняют и расширяют свои ранее приобретенные представления. Однако это не так, если судить по воспоминаниям молодежи. Треть детей впервые узнали о различиях полов в младшем школьном возрасте, причем более 80% — от сверстников и каждый 6—7-й ребенок воспринимал эти сведения очень эмоционально. В то же время и таким же путем получили информацию о родах 36% мальчиков и 68% девочек. Насколько чудовищными могут быть эти сведения, иллюстрирует рассказ матери 11-летнего мальчика: в исключительно уличных выражениях он сообщил о появлении детей на свет — у женщины открывается мужской половой член, откуда и выходит ребенок. Не удивительно поэтому, что многие дети воспринимают сведения о родах как нечто ужасающее. О сущности беременности узнали 60% мальчиков и 52% девочек: от родителей — 9% мальчиков и 24% девочек, от специалистов — 5—7% детей. Никто из родителей не рассказывал детям о том, что такое половой акт. Тем не менее узнали о нем 63% мальчиков и 43% девочек. Заслуживают внимания источники знания. У каждого третьего мальчика и каждых двух из трех девочек это вызвало очень эмоциональное, часто с отвращением реагирование. О менструациях узнали 66% девочек (большинство от матерей), о поллюциях — 40% мальчиков (только 9% — от отцов), о противозачаточных средствах — 45% мальчиков и 6% девочек (от родителей и специалистов — единицы).

С учетом того огромного значения, которое имеют язык, способ подачи информации для усвоения знаний и их эмоциональной окраски, приведем данные о припоминаемых молодежью словесных формах слышанного ими о поле и сексуальности:

Судя по полученным от матерей данным, только У небольшой части детей отмечалась мастурбация. Сообщили же о мастурбации в этом возрасте 10% юношей и 1% девушек, хотя знали о ней соответственно 33% и 10% (каждый десятый — наглядно, примерно каждый второй — от сверстников и каждый десятый — от посторонних взрослых, каждый пятый мальчик и каждая вторая девочка — из литературы). За интимными отправлениями людей другого пола подглядывали каждый пятый мальчик и каждая шестнадцатая девочка. Двое юношей и три девушки сообщили о начале половой жизни до 12 лет.