Чтение онлайн

Два дня спустя меня опять пригласили на семейный обед. С каждым днем королева оказывала мне все более и более внимания. Я встречался с королевой Викторией и потом, но встречи наши происходили в отеле «Симье» в Ницце, где королева проводила обычно каждую весну.

Для «морского волка», проведшего почти три года в дальнем плавании, светские обязанности, выпавшие на мою долю в Лондоне, были, пожалуй, чересчур сложными. Приветствие государя императора должно было быть передано мною всем членам английской королевской семьи, что влекло за собою участие в целом ряде завтраков, чаев и обедов. Я возобновил знакомство с герцогом Эдинбургским, которого встретил в Москве на коронации в 1883 году. Он был женат на моей двоюродной сестре, великой княгине Марии Александровне, дочери Александра II. Хоть их четыре дочери были еще очень молоды, все они выказывали признаки поразительной будущей красоты. Самый строгий судья женской красоты затруднился бы решить, кому отдать пальму первенства: Мисси – ныне вдовствующей румынской королеве Марии, Даки – великой княгине Виктории Федоровне, супруге великого князя Кирилла Владимировича, Сандре – принцессе Александре Гогенлоэ-Лангенбург, или же Бэби – испанской инфанте Беатрисе.

В Лондоне я познакомился с мистером Б., одним из последних представителей исчезнувшей теперь породы эксцентричных американских миллионеров. Он жил на борту собственной океанской яхты «Леди Торфрида», которая стояла на якоре невдалеке от Лондона. Эта яхта была действительно его постоянным местожительством, так как он не покидал ее уже в течение 15 лет, проводя в одной и той же гавани от трех до пяти лет подряд. Он никогда не сходил на берег и почти никого не принимал. Русский морской агент в Лондоне очень сомневался, удастся ли мне столковаться с мистером Б. Он полагал, что мое намерение приобрести «Леди Торфриду» приведет американца в такую ярость, что он ответит мне отборной руганью. Однако я решил попытать счастье и попросил мистера Б. принять меня.

Я нашел Б. на юте яхты в обществе значительного количества всевозможных бутылок. Он был раздражен и ворчал. Мое намерение приобрести его яхту не вызвало в нем никакого сочувствия. Я объяснил ему, что хотел бы еще раз посетить наиболее привлекательные места на Востоке, путешествуя совершенно свободно, не будучи связан расписанием пароходных рейсов. Но ввиду того, что я собираюсь отправиться в путешествие уже следующей весной, я не имею времени заказать себе яхту.

– Что же вы хотите, чтобы я делал, пока вы будете дьявольски хорошо проводить время? – раздраженно крикнул он. – Уж не думаете ли вы, что я буду спать на набережной? Или же, быть может, вы прикажете мне залезть в вонючий отель, полный людской рухляди и отвратительного шума?

Вовсе нет. Мысль превратить мистера Б. в скитальца на земле никогда не приходила мне в голову. Я просто полагал, что он согласится продать мне «Леди Торфриду» и купить себе подобную же яхту, только значительно большего тоннажа. Мои агенты к его услугам.

– Кто из нас двух богаче? – спросил он. – Я или же вы? Черт возьми, та, новая яхта, для вас слишком велика, а для меня моя яхта, по-вашему, мала, и я из-за ваших фантазий должен пожертвовать моим благородным судном!

– Видите ли, – скромно сказал я, – человек вашего калибра должен обладать большей яхтой, чем «Леди Торфрида».

Он насмешливо улыбнулся и сказал что-то в том смысле, что это соображение для него малоубедительно. Я продолжал настаивать. По-видимому, этот двухчасовой спор утомил его, потому что он заявил, что должен хорошенько над этим делом подумать. Затем он предложил мне у него погостить.

– Вы, я и эти бутылки, – и он сделал многозначительный жест в сторону стола…

В пять часов утра в следующий понедельник, когда мы оба еле держались на ногах, между нами был подписан контракт, согласно которому я становился полновластным владельцем «Леди Торфриды», а мистер Б. обязался перевезти свой винный погреб на другое судно.

– Только помните, – добавил он, грозя пальцем, – сделка будет действительной лишь в том случае, если вы пришвартуете мою новую яхту так близко к борту «Леди Торфриды», что мне не понадобится спускать шлюпку на воду. И еще одно условие: вы не имеете права называть ее впредь именем «Леди Торфрида». «Леди» остается со мною. Вы должны дать ей другое имя.

Я с готовностью согласился.

– Я решил назвать мою яхту «Тамара».

– Кто это такая?

– «Тамара» – это грузинская царица, которая имела обыкновение сбрасывать своих любовников с высоты дворцовой башни после первой же ночи.

– Милая дама! Вы ее знали лично?

– К сожалению, нет. Она умерла очень давно.

– Они все слишком рано умирают, – сказал мистер Б. и откупорил новую бутылку шампанского.

В бытность мою в Лондоне несколько лет тому назад мне попалась на глаза в «Таймс» короткая заметка, которая сообщала о внезапной кончине мистера Б. на борту собственной яхты, которая по обыкновению стояла на Темзе.

Вино и все остальные излишества ускорили его конец, хотя ему исполнилось тогда уже 82 года. Как выяснилось, «Торфридой» звалась его зеленоглазая невеста, которая незадолго до свадьбы отправилась в Париж, чтобы заказать приданое. Здесь она встретила одного британского дворянина и вышла за него замуж.

Лето 1889 г. «Рында» стоит разоруженная и забытая в доке. Я – дома в Михайловском дворце.

Сижу в своих комнатах и скучаю. В Петербурге все осталось по-старому. Та же рутина. Три раза в день мы встречаемся с отцом в столовой. Он ест наскоро, затем спешит на заседание Государственного совета. Разговоры все те же, что и три года тому назад; те же сплетни скучающих придворных дам. Та же прислуга, ходящая на цыпочках. Даже тот же самый повар.

Что творится со мной? Что является причиной моего томления? Матушка страдает сердечными припадками. Когда мы гуляем вместе, она часто останавливается и хватается за грудь. Она, по-видимому, очень рада моему возвращению. Она мне говорит, что каждый раз очень волновалась, пока не получала известия о том, что мы прибыли благополучно в тот или иной порт Дальнего Востока. Мне так хочется ответить лаской на ее любовь, но не моя вина, что, когда в детстве мне более всего нужна была ласка матери, я ее не имел…

Я встречаюсь с Ксенией. Это уже не прежний сорванец, не «Твой моряк Ксения». Ей уже исполнилось 14 лет, и мы очень дружны.

Я бываю у Ники в лагерях в селе Капорском, где он изучает кавалерийское дело в рядах лейб-гусарского полка, которым командует великий князь Николай Николаевич. Ники живет в маленькой, для него построенной деревянной даче. Он очень доволен своим производством в офицеры, и мы с ним охотно обмениваемся впечатлениями: я – об охоте в Индии на слонов, он – о полковой жизни. Его брат, Георгий Александрович, не мог противостоять соблазну моих писем, в которых я описывал ему жизнь под тропиками, и тоже отправился в плавание.

А время идет, и эта жизнь действует на меня угнетающе. Я должен во что бы то ни стало уехать.

– Пора… Поднимем якорь. Эта страна нам надоела…

Мы отправляемся с братом Михаилом в Париж на Международную выставку.

Париж… Толпы иностранцев и провинциалов, глазеющих на только что выстроенную Эйфелеву башню и на прочие выставочные диковинки. Двадцать тысяч мэров Франции поедают бесплатный обед на Марсовом поле, боясь оставить недопитой бутылку вина или непопробо-ванным какое-нибудь пирожное. Вся эта сутолока мне быстро надоедает.