Воспоминания
Шрифт:
Напиши о себе и о внутренних своих событиях. Внешние, я знаю, все те же. У всех у нас так же безысходно: безденежье, безработица – и трудно, трудно до тошноты!
Здесь не написала ни одной строки. Посылаю тебе одно из последних московских стихотворений [210] . Об издании нового сборника бросила думать: не время сейчас таким стихам.
Ольга Николаевна шлет сердечный привет. Машенька сама напишет тебе.
<[210] На обороте листа – недатированный беловой автограф стихотворения. Дата установлена по тетради Парнок (РГАЛИ. Ф.1276. Оп.1. Ед.хр.3). В сборнике «Вполголоса» напечатано с посвящением Е.Я. Тараховской, сестре Парнок.
Целую тебя нежно и жду вестей.
Твоя София.
Адрес: Почтовое Отделение М. Триполья, Киевского округа. Село Халепье, Ленинская ул., дом 13. Г.Остапенко. Мне.
[На обороте листа:]
Мне снилось: я бреду впотьмах,
И к тьме глаза мои привыкли.
И вдруг – огонь. Духан в горах.
Гортанный говор. Пьяный выкрик.
Вхожу. Сажусь. И ни один
Не обернулся из соседей.
Из бурдюка старик-лезгин
Вино неторопливо цедит.
Он на меня наводит взор,
– Зрачок его кошачий сужен, -
Я говорю ему в упор:
«Хозяин! Что у вас на ужин?»
Мой голос переходит в крик,
Но, видно, он совсем не слышен:
И бровью не повел старик,
Зевнул в ответ и за дверь вышел.
И страшно мне. И не пойму:
А те, что тут со мною, возле,
Те – молодые – почему
Не слышали мой громкий возглас?
И почему на ту скамью,
Где я сижу, как на пустую,
Никто не смотрит?… Я встаю,
Машу руками, протестую -
И тотчас думаю: Ну что ж,
Итак, я невидимкой стала?
Куда ж теперь такой пойдёшь!
–
И подхожу к окну устало…
В горах, перед началом дня,
Такая тишина святая!
И пьяный смотрит сквозь меня
В окно – и говорит: Светает…
[12.V.1927 г.]
Дорогой друг!
Спасибо тебе за то, что ты на меня не сердишься и не перестаешь помнить меня и любить, несмотря на моё слишком уж долгое молчание. Но год был настолько труден, и для нас и для близких, что положительно не хватало ни сил, ни времени на душевное общение. Жили, да и продолжаем ещё существовать в каком-то полуобморочном состоянии. Ты, наверное, знаешь, что у Ольги Ник‹олаевны› умер брат, единственный, ещё не старый – всего 44 года прожил на этом чудном свете, и последние 3 месяца жизни – в состоянии затравленного зверя. Очень тяжело мы это пережили. Осталось у нас, т‹о› е‹сть› у Олюшки (а это значит, что и у меня), двое его детей – 5-ти летние близнецы. Ольга Ник‹олаевна› работает, как вол. Целый день на лекциях, а я сижу дома и перевожу какую-нибудь пакость [211] . А когда нет работы, хвораю. Давление крови у меня чудовищное! 250 – вместо 140. Недели 3 назад ставили мне пьявки (за уши), выпустили стакана 2 крови. Я очень ослабела, но немного легче стало жить на свете. Милая Женечка! Всего не напишешь в письме, а сказать хочется так много, и все боюсь, что ничего я не успею сделать из того, что хочу и так надо yспеть. На Кавказ меня уже не посылают, чему я очень рада, п‹отому› ч‹то› лечения кавказского боюсь смертельно: многие мои знакомые после этого умирали. Посылают меня на север – в Сестрорецк. Но и туда я не поеду – и дорого и людно. Мечтаю о тишине и лесе. Думаю, что летом мы не увидимся, и когда увидимся – не знаю. Только знай, что я, несмотря на то, что большая тяжесть на меня навалилась – и чем дольше я живу, тем она тяжелее – все-таки не забываю старых друзей, моей южной родины и всегда думаю о ней с благодарностью.
[211] В 1929 г. в переводе Парнок вышли «Правдивые повести» А.Барбюса (ГИЗ) и «Аббат Жюль» О.Мирбо («Безбожник»).
Стихи у меня – такой мрачности, что и посылать не хочется [212] . Невеселый я поэт! Жалко, что Попов [213] твой меня любит. Счастливее любить не таких!
Собирается все ко мне Валерия Дм‹итриевна› [214] и никак не соберется. Конечно, надо было бы мне к ней пойти, но: 1) я – свинья, и не могу преодолеть своей непростительной усталости; 2) боюсь Василисы [215] .
[212] В первой-половине 1929 г. написаны два очень тягостных по мироощущению стихотворения Парнок: «Трудно, трудно, брат, трехмерной тенью…» (февраль), «От больших обид – душу знобит…» (11 апреля). Впервые опубликовано: Парнок С. Собрание стихотворений. С. 232-233.
[213] Лицо неустановленное.
[214] Жуковская Валерия Дмитриевна, см. примеч. 2 к письму 7.
[215] Жуковская Василиса Александровна, дочь В.Д. Жуковской; о ней см. в письме 6.
Напиши мне подробно, как Вы все там? Чем тебя лично побаловать? Знаю, что Вам опять трудно. Напиши толком, сколько Вы получаете ежемесячно. Надо что-нибудь выдумать. Напиши 1) о себе; 2) о Любе; 3) об Евгении Антоновне; 4) о Веронике; 5) о мальчиках. Макс написал стихи об Аде [216] . Напиши откровенно, трогают они тебя или нет? которые тебя больше волнуют – моя «играй Адель» [217] или его стихи к Аде? 7-го – уж год, как умер Александр Афан‹асьевич› [218] . Завтра – Пасха. А в душе – мрак.
[216] Стихотворение Волошина «Аделаида Герцык» написано в феврале 1929 г.
[217] Стихотворение Парнок «Памяти А.К.Герцык» в тетради датировано 21 ноября ‹1926 г.› (РГАЛИ. Ф.1276. Oп.1. Ед.хр.3). Им завершается «Вполголоса». В собрании M.C. Лесмана сохранился беловой автограф этого стихотворения.
[218] Спендиаров Александр Афанасьевич (1871-1928) – композитор, многолетний житель Судака. Осенью 1917-зимой 1918 гг. Парнок и Спендиарова связала совместная работа над оперой «Алмаст». Либретто Парнок написано в Крыму на основе армянской народной легенды в обработке О. Туманяна (см.: Парнок С. Собрание стихотворений. С. 261-285).
[На полях:] Ты права, дорогая моя: да воскреснет дух наш! Целую нежно
Соня.
Ольга Ник‹олаевна› сердечно кланяется тебе. Я всех твоих приветствую.
Милая Женечка!
Очень огорчена твоей болезнию. Выздоравливай же! Из последних сил будем все-таки жить!
Мне очень горько, что ничем основательным не могла порадовать тебя в той посылке, кот‹орую› отправила тебе Милочка.
Есть ли у Вас все-таки дрова? Ужасно хочу снять с тебя хотя бы часть забот, но сами мы последние месяцы сидим совсем без денег. Издательства не платят. «Алмаст» в этом сезоне пока ещё не идет. Надеюсь, что временно [219] .
Исполняю твое желание: посылаю несколько отрывков из нового либретто [220] и 2 стихотворения, которые я написала недавно, после двухлетнего молчания [221] .
[219] Опера «Алмаст» была поставлена в июне 1930 г. на сцене Филиала Большого театра; героиню пела М.П. Максакова. Вскоре опера, как произведение «идеологически невыдержанное», была снята с репертуара. Подробнее об этой странице жизни Парнок см.: Коркина Е.Б. С.Парнок и А. Спендиаров: (К истории создания и первой постановки «Алмаст») // Литературные связи: Русско-армянские литературные связи. Исследования и материалы. Ереван, 1981. Т.3. С.233-241.
[220] В 1913-1915 гг. Парнок работала над оперным либретто без названия – восточной сказкой про Гюльнару и Нуреддина для композитора М.О.Штейнберга. В 1931 г. работа над этим сюжетом была возобновлена с композитором Ю.Л.Вейсберг, будущая опера должна была называться по имени главной героини – «Гюльнара». В РГАЛИ (Ф.1276. Оп.1. Ед.хр.10) хранится машинопись либретто под названием «Арабская сказка: (Из "Тысячи и одной ночи”)». Комическая опера в 4-х действиях и 6-ти картинах. Текст Софии Парнок и Юлии Вейсберг. Музыка Юлии Вейсберг.
[221] Парнок не писала стихов с осени 1929 г.; в октябре 1931 г. были написаны четыре стихотворения: «В крови и в рифмах недостача…» (6 октября), «Бывает разве средь зимы гроза…» (посвящено М.П. Максаковой; б октября), «На исходе день невзрачный…» (22-23 октября), «В синеватой толще льда…» (26 октября). Какие именно из этих стихов были посланы Е.К. Герцык, неизвестно, так как их списков при письме не сохранилось.
Целую тебя и помню.
Твоя София.
[На полях:] Ольга Ник‹олаевна› шлет дружеский привет.