Чтение онлайн

16 марта 1942 года. Началась "артподготовка" Но артиллерийского огня недостаточно. Только миномёты выпустили 500 мин. Обещанной "катюши" тоже не было.

Кроме нашего полка на деревню Царёво наступал 820-й стрелковый полк. Два полка против одного немецкого батальона. Исходные позиции полк занял на опушке леса против деревни Тарыжино. Впереди расстилалось открытое поле. Вдоль фронта – замёрзшая река Кунья, с крутыми берегами, а за рекой – три небольшие деревни – Заплатино, Царёво и Тарыжино, за ними виднелся густой лес и замёрзшие болота. Ещё дальше – река Ловать, за которой шла дорога на город Холм и Демьянск. Батальон противника оборонял упомянутые три деревни. Укрепления немцев были сооружены наспех: снежные окопы, два или три дзота, блиндажи и укреплённые дома. Разведка донесла, что имеются вкопанные танки.

Наступали густыми цепями по глубокому снегу. Наши батальоны располагались в линию, вдоль опушки леса. И только батальоннные 82 мм миномёты находились в глубине леса и вели огонь через головы своих войск. Ротные 50 мм миномёты находились вместе с ротными цепями. Противник миномётным и пулемётным огнём из амбразур домов и дзотов не допустил наступающие цепи даже до реки (полкилометра от исходных позиций). В течении ночи, несколько раз, командиры, оставшиеся в живых, пытались организовать атаку. К 2 часам ночи 16 марта на сугробах лежали трупы наших солдат и командиров, одни в белых халатах, другие без них. В один из моментов боя, около 23-00, оборвалась связь между наблюдателями и огневыми позициями миномётов. Пришлось ещё ползти более полкилометра под фашистским огнём и восстанавливать связь. На переднем крае царила неразбериха. Подразделения перемешались. Управление боем отсутствовало. Были отдельные попытки командиров взводов что-нибудь предпринять, договориться между собой. На нашие редкие выстрелы немцы отвечали непрерывным пулемётным и миномётным огнём, по пристрелянной ими опушке леса. И только высокие сугробы снега, нанесённые ветром на опушки леса, спасали от большого поражения. Но зато мороз доделывал то, чего не мог добиться враг. Люди уже двое суток находились на 30 градусном морозе и замерзали. К 3 часам 16 марта на позициях осталось очень мало людей. Остались одни телефонисты да миномётчики, остальные ушли греться в тыл, в деревню Заходь-Гарь, где ещё уцелело с десяток домов. А те, кто обморозился, ушли в санчасть.

А что делалось в это время в штабах? На бумаге довольно хорошо были изображены схемы предстоящего боя, аккуратно начерчено наше и противника расположение. Командиры батальонов перенесли методы условных игр мирного времени на военные действия. В батальонах командовали лейтенанты, которые, хотя и были на войне, но всё время только отступали. Поэтому, зная превратности войны, довольно легкомысленно подошли к своему назначению и роли. Расположившись на значительном удалении от переднего края, они руководили боем по телефону. Когда стало ясно, что успеха не получилось, уснули у телефонов. К утру, проснувшись, они обнаружили "своё войско" около себя, греющееся в уцелевших домах. Командиры начали принимать "меры", гнать людей на передний край. В это же время, рота автоматчиков полка под командованием отчаянного командира лейтенанта Панюшкина, на лыжах, в белых масхалатах, без единого выстрела подошли к деревне Тарыжино и очистили её от двух-трёх десятков немцев, которые прикрывали свой правый фланг. Основные силы противника отошли к деревне Заплатино.

За первый день боя полк потерял: убитыми 25 человек, 68 ранеными, обморожеными – 52 и без вести пропавшими – 4. А всего потеряно – 149 человек.

Второй и третий дни шла борьба за деревню Заплатино. Она стояла на возвышенности и господствовала над окружающей местностью. Теперь деревня была полуокружена двумя нашими полками. Немцы сопротивлялись упорно. Транспортные самолёты немцев сбрасывали им грузы на парашютах: продовольствие, боеприпасы, но неудачно, часть попала к нам. Так парашюты с минами попали в наше расположение, что было кстати, так как наши мины были на исходе. Немецкие мины 81,5 мм подходили к нашим 82 мм миномётам, только нужен был дополнительный заряд. Часть груза упала на нейтральную зону, между расположением наших подразделений и деревней, где засели немцы. Обе стороны ревниво следили друг за другом и не подпускали никого к упавшим грузам. В 10-00 19 немцев на 8 подводах пытались вырваться из полукольца по единственной дорожке, идущей в лес и связывающей обороняющийся батальон противника с рекой Ловатью, где располагались более значительные силы, но которые не могли прийти на помощь, так как сами оборонялись от наседавших наших частей. Метким огнём миномётов обоз был разбит и захвачен, в котором оказались продовольствие и спирт.

Наконец, деревня Заплатино, а за ней и Царёво были заняты, за исключением нескольких отдельных домов у леса. Немцы ушли туда. Проголодавшиеся бойцы бросились на трофеи. Недалеко от домов, занятых немцами, лежала убитая корова. Наши бойцы попытались утащить её, но немецкий снайпер, засевший на дереве, не давал ходу. Одиннадцать смельчаков поплатились за это жизнью. И только когда догадались привязать корову за ногу и тащить её на длинной верёвке, трагедия голодных людей закончилась. Замёрзшие люди, не обращая внимания на огонь противника, расположились по домам и в тепле уснули. Немцы воспользовались этим и подожгли несколько домов, в одном из которых находились раненые. Тридцать человек сгорели.

19 марта 1942 года. Фашистов окончательно выбили из всех домов и прогнали в лес на мороз. Теперь мы были в тепле, а немцы на холоде. На следующий день фрицы, силою до 300 человек попытались вернуть деревню Заплатино, но были остановлены нашим огнём. Мы тоже предприняли несколько попыток проникнуть с фланга в лес на отметку 74,2, где расположились немцы, но безуспешно. Наша артиллерия до конца боя так и не подъехала. Всего в нашем полку погибло 88 человек, ранено – 166, обморожено – 55, захвачено в плен – 2, а всего потеряно 308 человек.

21 марта 1942 года. Противник усиленно закрепляется на отметке 74,2 – это западнее Тарыжино, в лесу, прокладывает дорогу от села Ветно, что стоит на западном берегу реки Ловать. На прокладке дороги у немцев работают местные жители.

Задача, поставленная дивизии – прорваться к реке Ловать и отрезать пути подвоза к окружённой немецкой группировке Холм – Демянск, так и не была выполнена. Дивизия перешла к обороне и дала возможность укрепиться противнику вдоль реки Ловати. Командира дивизии полковника Сафронова сняли и вместо него назначили подполковника Кобиридзе. Так проходил наш первый бой.

В ОБОРОНЕ

26 апреля 1942 года. Весна в полном разгаре. Обе стороны в обороне. За это время у противника на отметке 74,2 выросли блиндажи, доты, проведена дорога к самому боевому охранению, по ней, ни смотря ни на что, проходят машины. Вокруг отметки болото. А у нас еле-еле вырыты окопы, ни одного солидного узла сопротивления. По дорогам с нашей стороны ни пройти, ни проехать из-за грязи. А между тем, целый сапёрный батальон бездействует или работает в половину силы. В результате весенней распутицы, большак, связывающий полки с тылом, настолько запущен, что никакого подвоза продуктов нет. Отчего вот уж как неделю не ели хлеба. А между тем русский воин невзыскателен. Ему бы 800 граммов хлеба и картошки, и он был бы воин первой степени. Надеясь на выносливость наших бойцов, телега российского интендантства не торопится со снабжением. Инертность, косность, обломовщина мешает победе и лежит тяжёлым историческим грузом на наших плечах. Война возродила всё отрицательное, что было загнано советским строем в угол. Я утверждаю: безразличие к людям – самая страшная черта прошлого ещё живёт среди нас. Вот уже больше месяца как кончился бой за 3 населённых пункта около Ловати. Давно бы пора убрать убитых. Но там и тут по лесу, в весенних лужах лежат убитые. Сотни людей проходят мимо безразлично. Сотни людей проходят мимо безразлично. Вот валяется молодой лейтенант Жемчужников 1922 года рождения. Он уже начинает разлагаться, но его никто не хочет зарыть, а в списках полка он числится без вести пропавшим. В другом месте до десяти трупов, но никто не проявит инициативу их убрать. Они лежат в таком месте, где приходится ложится рядом, чтобы вести наблюдение за противником. Не наше дело, говорят некоторые. В прочем, в армии трудно найти людей, кто бы этим занимался. А между тем, у немцев, у японцев выработался определённый порядок – трупы, особенно командиров, уносить с собой, как бы это ни было трудно. Безразличие к себе дорого обходится на войне. Вот картина: по опушке леса идёт толпа на командный пункт полка. Немец методически ведёт огонь по этому месту, но это никого не останавливает. День и ночь снуют люди. Вот идёт командир, за ним связной. Противник ведёт пулемётный огонь. Там и тут рвутся мины. Одна из них особенно близко разорвалась от связного. Командир довольно равнодушно посмотрел на разорвавшуюся мину и, убедившись, что она упала не на его голову, махнул рукой и пошёл дальше. Но через несколько сот метров была другая дорога, более безопасная и скрытая, но никто не хотел ходить по ней. Лучше смерть или ранение, но меньше усилий. Напротив, очень много усилий потребовалось для того, чтобы добиться прекращения хождений по этой тропе.

Или вот другая картина. Боевое охранение. Противник в 150-200 метрах сидит в хороших укреплениях. Надо бы и нам укрепляться. Но безразличие к себе приводит к тому, что наши построили шалаши из веток, так как, видите ли, здесь болото, в блиндажах будет вода. В результате – лишние жертвы. Часто слышишь: "Нет охоты рыть, авось ничего не будет. Авось да небось". Попытка добиться, чтобы вырыли укрепления, расценивается, как трусость. А немец за два дня успевал зарыться так, что за два дня не вышибить его с этого места. До чего доводит беспечность, сведетельствует этот эпизод. Во время смены одного батальона другим не было принято мер предосторожностей. Этим воспользовались немцы. Одиннадцать немецких разведчиков навели панику на два батальона. А случилось это так. Старая смена стала уходить, а новая, ещё не привыкшая к обстановке, не торопилась занять места. И все, прельстившись прошлогодними ягодами – клюквой, стали собирать её, разойдясь по лесу. В это время немецкая разведка открыла огонь из автоматов. Все разбежались, оставив свои сумки. Немцы брали сумки, рылись в них, но ничего не находя, бросали со смехом, одновременно продолжая стрелять в сторону убегающих. И только благодаря миномётчикам, бдительно стоявших на своих позициях, удалось восстановить положение. Услышав выстрелы, они открыли огонь по лесу, а часть бросилась на помощь стрелкам. Это спасло положение. Но восемь человек наших всё-таки было убито. Беспечность дорого обходится нам.

30 апреля 1942 года. В течение нескольких дней на нашем участке было тихо. Новые части немцев присматривались, вели разведку, а теперь ведут артиллерийский и пулемётный огонь по нашему правому флангу. Во что выльются действия противника будет видно. Наш батальон тоже ведёт разведку и наблюдение. Завтра 1 мая, поэтому нынешние лозунги: "Пролетарии всех стран, соединяйтесь на борьбу с гитлеровским режимом!" и "Угнетённые славяне, объединяйтесь против режима Гитлера!"

3 мая 1942 года. Прошёл праздник 1 Мая. Он был рабочим днём для тудящихся страны. "Рабочим днём" он стал и для наших соседей справа, не даром немцы вели разведку на стыке нашего полка и нашего соседа – 5 стрелкового полка. Нам же выпал "выходной", так как воевать не пришлось. Обед дали улучшеный: 800 граммов хлеба, сала, мяса по 140 грамм и 100 грамм водки. "Славяне" подвыпили, спели песни, а фрицы проводили воздушную разведку. 2 мая немецкие самолёты в количестве 14 штук бомбили деревню Сомово, где был расположен штаб дивизии и ДОП (продовольственные склады). Сегодня выяснились подробности бомбёжки. В честь 1 Мая штаб тыла дивизии устроил там гулянье. Кроме гуляющих , на ДОП собралось много подвод, приехавших из разных частей за продовольствием. Кроме того, здесь же находился дивизионный лазарет, в котором было много раненых. В результате бомбёжки – большие жертвы среди раненых и приехавших за продуктами. Ранило нашего батальонного возчика, двух лошадей убило. Начальник продовольственного и фуражного снабжения полка Бутылкин получил тяжёлое ранение. Жертвы были не столько от разрывов бомб, сколько от пулемётного обстрела, который вели снижающиеся самолёты. Получилось что-то вроде учебной бомбёжки для молодых фрицев, которая прошла безнаказанно и без помехи для них. Наши зенитные средства молчали. Да были ли они? А где же наши самолёты? Да есть ли они у нас?

Вот уже два месяца как воюем, а я ни разу не видел наших самолётов, кроме "короля воздуха" ночного У-2. А дяди со шпалами и ромбами, как будто нарочно согнали тылы в одну кучу, чтобы немцы обучали своих лётчиков бомбометанию.

Артиллерия противника ведёт методический огонь по нашим окопам, вырытых на месте деревень Царёво и Заплатино, от которых остались одни только названия. Дома разобрали на постройку блиндажей. Каждый день немцы выпускают по 100-150 снарядов, а наша артиллерия по 5-10 снарядов. Пехота кое-как закрылась, и только наш миномётный батальон кое-что делает. У командира первой роты лейтенанта Марусова, на берегу реки Куньи хорошо вырыты блиндажи (в самом берегу). Остальные две роты миномётчиков находятся вместе со стрелковыми батальонами.