Чтение онлайн

Бонген присел в кресло, напротив монитора компьютера.

— Я говорил с начальником госпиталя, майор Басам Будури сказал, что его подчиненные вроде как видели на хребте неизвестного, скрытно наблюдавшего за госпиталем.

— Вот как? И не предупредил нас об этом официально?

— Майор не уверен, что на хребте был наблюдатель.

— Что предлагаете? Организовать осмотр хребта?

— Сейчас уже поздно, скоро стемнеет. А утром? Утром надо посмотреть за хребтом. Заметим что-нибудь подозрительное, примем меры.

Сержант достал из холодильника две банки американского пива:

— Не желаете, господин лейтенант?

— Оно еще не прокисло?

— Нет. Да и что будет пиву в банках?

— Я не хочу, пей сам.

Тиман открыл банку, сделал несколько глотков.

— Это не наш «Лефф». Но ничего, пить можно. Смотрю, господин лейтенант, у вас серьезные отношения с местной медсестрой?

— Ты бы лучше так же внимательно смотрел на подходы к госпиталю.

— Нет, я серьезно. Вы действительно завели роман с Гути Дали?

— Я должен отвечать на твой вопрос, Жиль?

— Конечно, нет, но интересно, чем вас покорила девушка?

— Я полюбил ее, сержант. И собираюсь на ней жениться.

— Ого! — воскликнул Тиман.

— Ты удивлен?

— Не скрою, более чем удивлен. Вы человек состоятельный, скоро в отставку, впереди спокойная жизнь в Европе. Зачем связывать себя семьей? Да еще брать в жены местную девушку, которая совершенно не подготовлена к цивилизованной жизни?

— По-твоему, Гути дикарка?

— Она, конечно, образованна, имеет профессию, положение, но, согласитесь, лейтенант, в Европе много женщин, которые не уступают Гути. Скажу больше, превосходят ее.

— Чем же, Жиль?

— Да хотя бы тем, что для них цивилизация естественна, афганку же придется приучать к жизни в Европе. И не факт, что она сможет там прижиться.

— А тебе, сержант, не кажется, что это не твое дело?

— Дело, конечно, сугубо личное, — развел руками Тиман. — Я просто не могу понять вашего выбора.

— А тебе и не надо ничего понимать.

— Вы правы.

— Значит, так, сержант. Сегодня последняя ночь нашего пребывания здесь, завтра должны прилететь французы. Но это не означает, что можно бросить службу.

— А вот это можно было и не говорить. Разве у вас когда-либо были претензии ко мне по службе?

— Нет, Жиль, не было. И теперь уже не будет. Сегодня дежуришь ты, прошу иногда все же наводить камеру ночного слежения на хребет.

— Есть, командир.

— Это страховочная мера, вряд ли ты что-нибудь заметишь ночью, но… иногда посматривай. Вдруг что-то обнаружишь.

— А если обнаружу, будить вас?

— Конечно. И немедленно.

— Есть.

— И не увлекайся пивом, Жиль. Что ж, удачного тебе дежурства.

— Спокойной ночи, господин лейтенант.

Бонген прошел в свой отсек, там разделся, принял душ и прилег на кровать под прохладные струи установленного над узким окном-бойницей кондиционера.

Обычно он засыпал сразу, как только голова касалась подушки. Жара плохо действовала на лейтенанта, даже одно только нахождение на солнце утомляло и вызывало усталость. Но сегодня сон не шел. Какая-то смутная тревога вдруг овладела офицером. Причины ее он понять не мог. То ли так подействовало сообщение о возможном наблюдателе, то ли диалог с заместителем, проявившим ненужный интерес к личным делам лейтенанта, то ли слова Гути, а вернее, необходимость завтра принять решение, связанное с ее отцом и ближайшими родственниками. То ли все вместе взятое. Как бы то ни было, уснуть лейтенант Бонген, как ни старался, не смог.

Он курил сигарету за сигаретой. Поняв, что не уснет до утра, решил сменить на дежурстве сержанта Тимана. Если сам не отдыхаешь, то пусть хоть заместитель отдохнет. Лейтенант посмотрел на часы — 2.50 и начал одеваться.

За двадцать минут до этого, в 2.30, три внедорожника остановились перед поворотом, за которым открывался прямой участок дороги до кишлака Малияр и госпиталя, стоявшего как раз на самой окраине селения.

Из передовой машины вышел Самар и вызвал по портативной радиостанции старшего наблюдателя Шани:

— Ихаб?! Я!

— На связи!

— Что в госпитале?

— Все тихо. На постах охранения два солдата, один, видимо, старший смены, сидит в модуле.

— Я с Худайназаром и Роклером иду к тебе. Вышли по тропе навстречу Тарака, а то в темноте сорвемся где-нибудь.

— Хоп, Валид, выполняю. Вы пойдете от поворота?

— Да! Как спуск по западному склону?

— Тот спуск пологий. Пять минут от спуска, и мы в госпитале. Единственная преграда — ряд колючей проволоки.

— Это ерунда, высылай Тарака. Чем раньше он нас встретит, тем лучше.

— Да, Валид.

Командир боевой группы отключил станцию, кивнул Вели Худайназару:

— Возьми к автомату гранатомет РПГ-7 с сумкой. — Затем перевел взгляд на английского наемника Клифа Роклера: — Ты, Клиф, прихвати пулемет ПК с запасной коробкой, с лентой в пятьдесят патронов.

— Я больше привык к другому оружию, Валид.

— Это для наблюдателей, которые обеспечат огневой налет и наше беспрепятственное вторжение на территорию госпиталя.

— Хорошо.

Самар подозвал к себе заместителя, Гамала Атияра:

— Тебе, Гамал, с Галаром, Фоле и Беджаном находиться в передовом внедорожнике. Как только с хребта ударят гранатомет и пулемет, начинай сближение с территорией госпиталя. Твоя задача — уничтожение тех бельгийцев, кто выживет после гранатометно-пулеметного обстрела, и захват лечебного модуля. Персонал на пол, в палатах всех на прицел. В лечебном модуле четыре большие палаты, вас хватит, чтобы держать его под контролем. Мы с Худайназаром, Роклером и Тараком пойдем в модуль медперсонала. Как разберемся с русскими, приду к тебе.

— Не забудь про Гути!

— Я помню! Ты, главное, уничтожь охрану. Тогда в госпитале останутся только безоружные медики, раненые и больные. Но долго задерживаться в Малияре нам нельзя. Выполняем приказ и уходим! И твою, и мою подгруппу останется прикрывать с вершины хребта Ихаб Шани.

— Хоп, Валид, я все понял.

— Тогда жду здесь. Роклер, Худайназар, за мной! Да пошевеливайтесь. Вели, станцию не забудь.

— Со мной она. Рук не хватает, и «калашников», и гранатомет, и сумка с выстрелами, да еще этот чемодан.