Чтение онлайн

Кредиты приносили доход, вкладчики доверяли банку и, даже, были готовы подождать. Но все остальные требовали своих, положенных на депозит, денег. Банку пришлось выплачивать недостающие средства, себе в убыток, лишь бы не обанкротиться, и временно не выплачивать заработную плату своим работникам.

Организации и юридические лица, взявшие кредиты, не могли их вернуть единовременно. Ситуация зависла на грани банкротства. В этот момент и появился Фима Сосновский, в сопровождении двух приятелей.

Банк в Куинсби нашёл Лёня Шнеерзон, по наводке вездесущего Стива Роджерса, который совал свой длинный нос, казалось, во всё, что могло принести ему деньги.

Вот и в этой ситуации, он быстро нашёл подходящий мелкий банк, находящийся на грани банкротства, и слил его своим работодателям. Руководство было вынуждено продать банк, с потрохами и, забрав свои деньги, передать всю отчётную документацию и персонал новым хозяевам.

Сделка была взаимовыгодной. Старые владельцы банка возвращали свои деньги, без процедуры банкротства, а новые получали в свою собственность готовый банк, который, просто, нужно было назвать по — новому и установить свои правила.

Ничего удивительного в том, что Ефим Сосновский назвал банк «Первый Африканский», не было. Удивительным было то, что все прошло быстро, и коллектив банка остался на своих местах, что было редкостью.

Новый владелец рьяно взялся за дело, параллельно изучая американскую разновидность английского языка и разбираясь в американских финансовых документах. В банковские сейфы было загружено золото и драгоценные камни, которые, постепенно, стали распродаваться, через Майкла Левинса. Деньги от продажи, также, стали оседать в этих же самых сейфах.

Вся наличность, полученная от деятельности спиртового завода, тоже стала оседать в недрах банка, преобразовываясь из алкогольных паров в, весьма, материальные банковские купюры и серебряные доллары, заодно, переходя из «чёрного» нала в «белый».

Уставной капитал Фимой Сосновским был доведён до пятидесяти процентов и продолжал расти, как и степень доверия к, изначально, мелкому банку. Вместе с банком, Фима выкупил и кредит, который получила судостроительная верфь, расширяющаяся благодаря неуёмной энергии, связям и гению Томаса Уотсона.

Через несколько месяцев, к Фиме Сосновскому заявились, весьма уважаемые, джентльмены, судя по костюмам и имеющимся у них аксессуарам, бывшие из обеспеченных кругов местного истеблишмента, а может, и не из местного. Узнав о том, что к подъезду банка подкатил автомобиль, являющийся одним из первых экземпляров, выпущенных в Америке, Фима вызвал секретаршу и отправил её за Леоном и Шнеерзоном.

Шнеерзон, решавший дела со своими деловыми партнёрами, в одном из внутренних помещений банка, недалеко от чёрного выхода, быстро «закруглился» и вышел, вслед за ним, из соседней комнаты, вышел и Леон. И незнакомцев они встречали уже втроём. Секретарь вышел навстречу прибывшим джентльменам и проводил их к руководителю банка, коим, официально, был Ефим Сосновский.

Сняв высокий цилиндр, один из вошедших представился Майклом Левински, другой попросил называть его Джорджем. После обмена приветствиями и оценивающими взглядами, они приступили к разговору.

— Мистер Сосновский, — начал разговор старый знакомец Феликса, — Стив Роджерс проинформировал нас, что люди короля Мамбы почтили своим присутствием Атлантические берега Америки и, даже, смогли выкупить банк. А торговля со мной, наоборот, резко прекратилась.

Фима был не молодым юношей, с горящим взором, а уже бывалым авантюристом, и его так просто было не взять.

— Что вам угодно, господа, — перешёл он на русский, как только понял, что Майкл — это Мойша, а Левински — это американизированная русская фамилия Левинский.

— Давайте не будем держать секретов от моего делового партнёра, — поморщился в ответ на этот пассаж Левински, — у меня нет от него тайн. Да и вам не стоит секретничать, а лучше сразу обговорить все вопросы, на чистоту. Не та тема, чтобы откровенно обманывать друг друга.

— Хорошо, — перешёл на английский Фима, — что вы хотите? В связи с вашей негритянской экспансией в Габон, а также, в войне и блокаде, которую развязали французы и англичане, все старые связи оборвались, и нет никакой возможности, с нашей стороны, их наладить.

— Я понимаю это, но мой фармацевтический бизнес на подъёме, и мне нужны, как прямые поставки сырья, так и готовые эликсиры, мази и настойки, от вашего чёрного патрона.

— Увы, у нас сейчас нет никаких каналов поставки, только личное присутствие. И думаю, чтобы сохранить свой бизнес, вам нужно переносить его в Африку, и там уже организовывать фармацевтические предприятия, а не здесь.

— Этот вопрос я обдумаю, а сейчас, хотел бы вам представить моего старшего компаньона и известного промышленника Джоржа Ринслоу.

Развалившись в предоставленном ему кожаном кресле, упомянутый Джорж Ринслоу внимательно прислушивался к разговору, терпеливо дожидаясь его окончания. Его сухое, энергичное лицо не выражало никаких эмоций. В руках он вертел небольшую изящную трость, с серебряным набалдашником, в виде головы бульдога. После переключения внимания на него, он с ходу включился в разговор.

— Я представляю группу заинтересованных лиц, многие из которых являются известными фабрикантами и владельцами крупных промышленных корпораций. Мы заинтересованы в своем развитии и новых рынках. И мы, в моём лице, готовы оказать вам содействие в налаживании бесперебойного торгового маршрута в Африку, за определённые преференции, конечно. Как вы на это смотрите?

— Положительно смотрим, — взял разговор в свои руки Шнеерзон. А что вы, конкретно, можете предложить? У нас, ведь, нет ни пароходов, ни крейсеров, для их охраны. И в условиях определённой блокады, это весьма непросто.

— Безусловно, вы правы, но не всё так очевидно, любезный мистер Сосновски. Мы, как раз, и можем предложить вам свои пароходы. А крейсеры, крейсеры будут позже. Работа в этом направлении идёт. Не всё мы можем сделать здесь и сейчас. САСШ нужно, всего лишь, пять лет, и у нас будет достойный флот. Но нам нужны рынки сбыта, нужны и ресурсы, для нашей промышленности.

— Сейчас нам нужен каучук, хлопок, ценные породы дерева, слоновая кость и многое другое. Кроме того, я слышал, что Иоанн Тёмный провидец, и он ещё ни разу не ошибся.

— Да, развитие САСШ он предвидит, и огромный промышленный рост, — недовольно буркнул Шнеерзон.

— Вот! Прекрасная новость! Я, кстати, поставил в тотализаторе на то, уважаемый мистер Шнеер, так вас, кажется, зовут? Так вот, я поставил на то, что мы победим испанцев и присоединим себе Гавайские острова. Надеюсь на выигрыш! Вы, я думаю, тоже.